Готовый перевод The Prince's Fiery Regret After the Elopement / Побег с секретом: принц умоляет о прощении: Глава 12

Цзан Хайцин, едва заметив, что Хэ Яньтин уходит, решил тихонько улизнуть через заднюю дверь. В последнее время он до безумия скучал по аромату, исходящему от Хэ Яньтина, да и малыш в животе тоже требовал своего.

Хэ Юэ, обернувшись, обнаружила, что Цзан Хайцин исчез, и принялась повсюду его искать. Наконец она увидела, как он направляется к главным воротам, и позвала:

— Ой, молодой господин, не бегите так быстро!

— Тсс, — Цзан Хайцин остановился и приложил палец к губам. — Хэ Юэ, тише, не кричи так громко.

Хэ Юэ подошла и поддержала его под руку:

— Госпожа велела мне присматривать за вами, молодой господин, ведь у вас под сердцем маленький господин.

Цзан Хайцин опустил голову и погладил округлившийся живот:

— С чего ты взяла, что это мальчик? Мне кажется, маленькая девочка была бы куда милее.

— Молодой господин, разве сейчас время об этом спорить? — Хэ Юэ прижала ладонь к лицу. — Давайте вернемся.

Цзан Хайцин качнул ее за запястье и капризно произнес:

— Я хочу медовую лепешку с восточного края моста.

У Хэ Юэ не осталось сил спорить:

— Хорошо, я схожу куплю, а вы сначала вернетесь?

— Я подожду тебя здесь, — Цзан Хайцин послушно замер на месте. — Ступай скорее.

Хэ Юэ засомневалась:

— Но...

— Никаких но. Скорее иди... — Цзан Хайцин начал подталкивать её. — Добрая сестрица, поторопись.

Хэ Юэ пришлось согласиться, напоследок тревожно наказывая:

— Молодой господин, никуда не уходите, слышите?

Цзан Хайцин тут же покорно закивал:

— Обещаю, я никуда не уйду.

Как только Хэ Юэ скрылась из виду, Цзан Хайцин наконец перевел дух:

— Наконец-то удалось её спровадить.

Внезапно живот пронзила острая боль:

— Ох.

Цзан Хайцин надул губки:

— Ну что ты опять не слушаешься, малыш?

Он погладил живот:

— Вот увидишь, стоило мне оказаться в объятиях твоего отца, как тебе сразу стало бы легче. Будь паинькой, слушайся.

Из-за беременности он стал невероятно чувствителен к запахам. Внезапно по улице пронесся тонкий аромат белой перилли. Бережно прикрывая живот, Цзан Хайцин пробирался сквозь людской поток, и чем дальше он заходил вглубь улицы, тем сильнее становился запах. В конце концов он остановился.

Он вошел в заведение под названием «Ароматный чертог». Первое, что бросилось в глаза — вызывающе одетые женщины и молодые люди. Залившись краской, Цзан Хайцин опустил голову и побрел дальше, следуя за ароматом.

Только он завернул за угол на втором этаже, как путь ему преградил слуга:

— Постойте, молодой господин, второй этаж уже выкуплен высокопоставленным гостем.

Снизу поднялась компания пьяных мужчин. Один из них, прищурившись, уставился на Цзан Хайцина. Его лицо было сальным и оплывшим от жира:

— Ого, откуда здесь такой изнеженный господин? Посмотрите, какой красавчик.

Другой, с лицом, усеянным рябиной, протянул руку, пытаясь потрогать Цзан Хайцина. Тот в испуге отпрянул, а мужчина расхохотался еще громче:

— Это что, ваш новенький нежный мальчик?

Вдруг чья-то рука сжала плечо Цзан Хайцина. Подняв голову, он увидел здоровенного, свирепого мужчину, который с прищуром разглядывал его:

— Настоящий клад.

От страха лицо Цзан Хайцина стало мертвенно-бледным:

— Не трогай меня.

— Товары в «Чертоге весны» становятся всё лучше и лучше, — мужчина притянул его к себе. — Иди сюда, поиграем, малыш.

— Я не буду играть, — Цзан Хайцин попытался вырваться. — Я ухожу.

Видя, насколько беспомощен и хрупок Цзан Хайцин, мужчина вошел в азарт:

— Посмотрите, как он плачет, слёзы градом — сердце кровью обливается. Иди сюда, дай мне тебя приласкать.

Цзан Хайцин изо всех сил толкнул его, но тот даже не пошевелился:

— Ох, не трогайте меня, я всё расскажу моему старшему брату!

Мужчина поднял бровь:

— Ой-ой, как страшно.

От потрясения живот снова скрутило болью:

— Ох... живот...

Он присел на корточки, обиженно прошептав:

— Больно.

Вдруг откуда-то выскочила черная тень, с силой ударила мужчину ногой, сбивая с ног, а затем скрутила ему запястье.

— Да кто ты такой?! Знаешь, кто я?! — завопил мужчина. — Отпусти меня!

— Откуда взялся этот уличный проходимец? — Ань У холодно фыркнул. — Смеешь нарушать покой Его Высочества?

Слуга поспешно отвесил поклон:

— Господин Сунь, внутри Второй принц.

Лицо господина Суня мгновенно побледнело, он набросился на слугу:

— Как ты работаешь?! Почему не остановил его?!

Слуге пришлось униженно извиняться. Господин Сунь бросил еще один жадный взгляд на Цзан Хайцина, но, повернувшись к Ань У, подобострастно произнес:

— Прошу прощения, господин, я сейчас же удалюсь.

Живот Цзан Хайцина продолжал тянуть от боли:

— Ох... больно.

Дверь внезапно распахнулась. Хэ Яньтин, прислонившись к косяку, слегка прищурил свои узкие глаза. В руке он держал кувшин с вином, а от самого гостя разило спиртным.

Он произнес, обращаясь к Цзан Хайцину:

— Маленький дурачок, ты пришел?

Цзан Хайцин кивнул, его глаза все еще покраснели от пережитого испуга:

— Да.

Хэ Яньтин подошел ближе и мягко вытер платком слезы, застывшие на глазах Цзан Хайцина:

— Зачем пришел? У меня нет леденцов, чтобы тебя утешить.

Живот болел нестерпимо, Цзан Хайцин был бледен как полотно. Он тихо попросил:

— Жи... живот болит. Можно я посижу?

Хэ Яньтин развернулся и вошел в комнату:

— Заходи.

Цзан Хайцин осторожно последовал за ним.

— М? — Хэ Яньтин указал на Ань У. — Тебе нельзя входить.

Ань У лишь скривил губы:

— Понял.

Комната была пропитана ароматом белой перилли. Малыш в животе, жадно впитывая аромат своего отца-тяньганя, издавал непрерывные булькающие звуки. Испугавшись, что Хэ Яньтин услышит, Цзан Хайцин сел как можно дальше.

Хэ Яньтин приподнял бровь, глядя, как Цзан Хайцин устроился в десяти тысячах ли от него:

— Маленький дурачок, чего ты забрался так далеко?

Цзан Хайцин промолчал, еще ниже опустив голову.

— Почему ты в последнее время такой пухлый? — Хэ Яньтин поднялся, подошел к нему и потрогал за лоб. — Такой милый, как росток лотоса, такой нежный.

Хэ Яньтин протянул ему руку:

— Иди сюда.

Цзан Хайцин робко взял его за руку, и Хэ Яньтин спросил:

— Как ты выбрался?

Цзан Хайцин жадно вдыхал его аромат:

— Искал тебя.

Хэ Яньтин приподнял бровь и подцепил Цзан Хайцина за подбородок, вынуждая поднять голову. Глаза юноши покраснели:

— М?

Хэ Яньтин усмехнулся:

— Дурачок, зачем ты меня искал?

Цзан Хайцин смущенно ответил:

— Ты обещал, что обнимешь меня.

— Ох, какой назойливый должник, теперь уж не отвертишься.

Цзан Хайцин, чувствуя себя ужасно обиженным, раскрыл объятия, словно измученный кролик, ищущий утешения у хозяина:

— Обними.

— А что будет, если твой брат узнает? — Хэ Яньтин потер виски, думая про себя, почему этот малыш такой очаровательный. — Он не побьет меня, решив, что я обижаю его младшего брата?

Не получив желаемого объятия, Цзан Хайцин расстроился еще больше, в его голосе послышались слезы:

— Тогда... тогда мы не будем ему говорить, хорошо?

Хэ Яньтин посмотрел на него: глаза Цзан Хайцина были полны слез.

— Почему ты плачешь? Дурачок.

Ему пришлось заключить Цзан Хайцина в объятия, чтобы утешить:

— Ну, иди сюда, обниму.

Цзан Хайцин бросился в объятия Хэ Яньтина, крепко обхватив его, боясь, что тот передумает.

— Почему ты так сильно прижался?

Хэ Яньтин беспомощно произнес:

— Ослабь хватку, дурачок, ты меня душишь.

Цзан Хайцин надул губы:

— Не называй меня дурачком.

— Маленький глупыш.

Цзан Хайцин покачал головой:

— И маленьким глупышом не называй.

Его глаза сияли, словно в них плясали искорки звезд. Хэ Яньтин посмотрел на него и произнес:

— У тебя такие красивые глаза, так похожи на глаза твоего брата.

Глава 14

Лунный свет, словно прозрачная вода, проливался сквозь оконную решетку. Шею Цзан Хайцина серебрило тонкое мерцание, отчего кожа казалась еще более нежной и гладкой, подобно нефриту, к которому так хотелось прикоснуться. Хэ Яньтин сегодня выпил несколько кувшинов крепкого вина, и хмель уже ударил в голову. Его узкие глаза были неотрывно прикованы к шее Цзан Хайцина; там виднелось нечто странное, похожее на след от укуса.

На мгновение его обуяла собственническая натура тяньганя — ему до боли захотелось впиться зубами в это место, оставив свою метку. Но он все еще сохранял остатки рассудка, поэтому сдержался.

Цзан Хайцин поднял глаза, встретившись с его взглядом, и с надеждой произнес:

— Можешь потрогать мой живот?

Видя, что Хэ Яньтин молчит, он опустил голову и прошептал:

— Всего разочек, можно?

Хэ Яньтин смотрел на него, словно на кролика, который не выносит дразнилок и готов расплакаться, стоит ему только отказать:

— Почему тебе так нравится, когда я трогаю твой животик?

В нем проснулось озорство, и он решил поддразнить его:

— Неужели ты и правда носишь ребенка?

Цзан Хайцин, чей тайный страх был озвучен, инстинктивно расширил глаза и нервно сглотнул. Хэ Яньтин понял, что с этим маленьким дурачком шутки плохи — он ведь правда поверит.

— Живот такой круглый, в самом деле, будто беременный.

Цзан Хайцин нервно теребил край одежды:

— Я... я...

Хэ Яньтин медленно наклонился к нему, вглядываясь в глаза:

— Больше не буду дразнить.

Только тогда Цзан Хайцин понял, что его водили за нос. Он немного рассердился, нахмурив брови, и, хотя обида еще оставалась, упрямо повторил:

— Потрогай.

Хэ Яньтин щелкнул его по носу:

— Какой грозный маленький тигренок.

— Иди сюда.

Цзан Хайцин оказался в крепких объятиях Хэ Яньтина, и ему стало невыразимо хорошо:

— Ох.

Хэ Яньтин наклонил голову — от выпитого крепкого вина голос стал хриплым:

— Тебе приятно?

Цзан Хайцин удовлетворенно кивнул:

— Да.

Кивая, он терся лбом об одежду Хэ Яньтина, словно ластящийся зверек.

Хэ Яньтин произнес:

— Больше не убегай из дома, твой брат будет волноваться.

За время беременности Цзан Хайцину слишком не хватало присутствия тяньганя рядом. Ребенок в его чреве постоянно жаждал получить больше Ароматной влаги, чувствуя близость другого отца.

Он продолжал тереться лбом о грудь Хэ Яньтина:

— Еще чуть-чуть.

И с обидой добавил:

— Но если я не буду убегать, ты ведь не придешь ко мне и не обнимешь, правда?

http://bllate.org/book/35596/4402700