— Учитель тебя искал? — с долей логики предположил Тан Цзяшу.
— Нет, — Цзи Юйхуай мягко улыбнулся ему. — Не гадай, лучше иди быстрее обедать.
Они всегда были неразлучны, как нитка с иголкой, но сегодня Тан Цзяшу остался один. Он пошел в столовую вместе с другими одноклассниками, но, хотя до этого его мучил голод, аппетит внезапно пропал. На душе словно лежал тяжкий груз, не давая ни минуты покоя.
За обедом он случайно наткнулся на парней из восьмого класса, с которыми часто играл в баскетбол. Те начали расспрашивать, куда подевался Цзи Юйхуай.
— Не знаю, — Тан Цзяшу, снедаемый досадой оттого, что друг что-то скрывает, ответил довольно резко: — Я ему не пресс-секретарь.
— Цзи Юйхуай? Когда я шел сюда, то видел, как он направлялся к рощице за спортивной площадкой, — вдруг подал голос кто-то из ребят.
Стоило этим словам прозвучать, как вокруг поднялся шум и насмешливые улюлюканья. Всем было известно, что та рощица — укромное место, удаленное от учебных корпусов, — излюбленное пристанище влюбленных парочек. И хотя классный руководитель частенько совершал там обходы, остановить бурную страсть, вызванную гормонами у подростков, было невозможно.
— О-о-о! — некий любопытный тип тут же подскочил к Тан Цзяшу: — Цзи Юйхуай завел роман? С кем это? Неужели с первой красавицей третьего класса? Расколись!
Тан Цзяшу с грохотом бросил палочки на поднос и помрачнел:
— Какое вам дело? Больше заняться нечем?
Получив ледяной взгляд, окружающие поспешно прикусили языки. Где-то в стороне послышалось невнятное бормотание: «И чего он такой дерзкий?»
Обед прошел без всякого удовольствия. Тан Цзяшу, окутанный аурой дурного настроения, вернулся в класс и первым делом посмотрел на парту Цзи Юйхуая, но та пустовала. Его нигде не было.
Раздражение росло, а объяснить причину этого непонятного гнева он не мог. Казалось бы, если Цзи Юйхуай действительно с кем-то встречается, ему, как лучшему другу, следовало бы порадоваться за него, но почему же на сердце так паршиво?
Он достал математический тест, пытаясь отвлечься, но через пять минут понял, что по-прежнему не находит себе места. Тан Цзяшу невольно оглянулся назад — Цзи Юйхуай не вернулся. Через десять минут — снова оглянулся, и вновь разочарование. Пятнадцать минут спустя — опять обернулся.
Прямо перед его лицом возникла физиономия Ван Лэя, полностью перекрыв обзор:
— Ты чего на меня уставился? Признаться решил?
— Отвали.
До самого начала вечерних занятий Цзи Юйхуай так и не появился. Тан Цзяшу больше не мог усидеть на месте и решил отправиться на поиски.
Прозвенел предупредительный звонок. Было почти семь часов вечера, сгустились сумерки, и коридоры, где еще недавно бродили ученики, почти опустели. Тан Цзяшу, поразмыслив, решил все-таки проверить ту самую рощицу.
Чтобы не наткнуться на учителей, он свернул к наружной лестнице с западной стороны корпуса. Пройдя всего несколько ступенек, он услышал голоса, доносившиеся снизу. Один из них был до боли знакомым.
Тан Цзяшу замер на месте. Сам не понимая, зачем прячется, он инстинктивно вжался в тень. Разговор внизу продолжался, и вскоре он разобрал голос второго собеседника. Это был не кто-то из третьего класса, а другой парень.
Как назло, Тан Цзяшу припоминал этого ученика — Фу Синьвэй, староста учебного сектора из первого класса. Очкарик, замкнутый, нелюдимый. Его вечно можно было увидеть идущим по дороге с книгой в руках — старательный, типичный ботаник, учился на отлично. Тан Цзяшу запомнил его, потому что на прошлых пробных экзаменах этот тип сместил его из первой десятки лучших по успеваемости всего на два балла.
Но с каких это пор он стал так близок с Цзи Юйхуаем?
Тан Цзяшу затаил дыхание и, пригнувшись, посмотрел сквозь перила лестницы вниз. Атмосфера между ними была странной. То, как Фу Синьвэй смотрел на Цзи Юйхуая... как бы это описать? Это невольно напомнило ему взгляд Цюй Тинтин, когда та пыталась что-то сказать ему, но стеснялась.
Фу Синьвэй говорил тихо, и если бы на лестнице не было так безлюдно, Тан Цзяшу вряд ли расслышал бы хоть слово.
— ...В любом случае, спасибо тебе. Я знаю, что говорить об этом сейчас неуместно, но я боялся, что если не скажу, то потом уже не представится случая. Надеюсь, я не доставил тебе неудобств.
Цзи Юйхуай ответил:
— Нет, что ты.
Фу Синьвэй тяжело вздохнул, и в его голосе сквозила нескрываемая грусть:
— По крайней мере, в одном я не ошибся: мы с тобой действительно одного поля ягоды. От одной этой мысли мне становится не так одиноко.
Тан Цзяшу нахмурился. Что за чушь он несет? С какой стати Цзи Юйхуай с ним одного поля ягоды?
— Это у нас город слишком маленький, — произнес Цзи Юйхуай. — Как только ты поступишь в университет и выберешься в большой мир, поймешь, что всё это — сущие пустяки. Неважно, что о нас думают другие, важно то, как мы сами к себе относимся.
— Да, верно. Цзи Юйхуай, я не ошибся в тебе. После разговора с тобой я вдруг почувствовал, что в том, что мужчина испытывает симпатию к мужчине, нет ничего такого уж постыдного.
На лице Фу Синьвэя отразилось облегчение, а затем он робко добавил:
— Слушай... мы скоро заканчиваем школу, можно мне взять твой контакт?
Тан Цзяшу не услышал ответа Цзи Юйхуая. После слов Фу Синьвэя о симпатии между мужчинами его будто ударило током. В голове царил хаос: это было одновременно внезапным прозрением и колоссальным потрясением. Его картина мира рухнула в одно мгновение. Все странности, которые он подмечал раньше, обрели логическое объяснение, но это породило новую, еще более невообразимую тайну.
Неудивительно, что Фу Синьвэй так смотрел на Цзи Юйхуая, неудивительно, что они прятались в роще, неудивительно, что Цзи Юйхуай всё скрывал от него...
Словно открыв ящик Пандоры, он в ужасе перед грядущими последствиями бросился бежать.
***
Тан Цзяшу не помнил, как высидел три урока вечерних занятий. Осознание того, что его близкий друг, с которым они не разлей вода с самого детства, оказался гомосексуалом, было настолько шокирующим, что не поддавалось описанию. Он сидел как в тумане, глядя на исписанную учителем доску, но перед глазами стояла лишь сцена на лестнице.
Как такое возможно?
Невозможно. С чего бы Цзи Юйхуаю любить парней? Должно быть, это какая-то ошибка.
Да, точно, ошибка.
Он не был на лестнице, не встречал там Цзи Юйхуая и Фу Синьвэя, не слышал никаких безумных признаний. Все это лишь плод его собственного переутомления и нервного срыва. Цзи Юйхуай не гомосексуал, Цзи Юйхуай — идеальный, нормальный человек.
Тан Цзяшу словно занимался самовнушением, повторяя про себя: Цзи Юйхуай не гомосексуал, Цзи Юйхуай — нормальный человек, Цзи Юйхуай не гомосексуал, Цзи Юйхуай...
— Чего завис? Уроки кончились.
Голос человека, о котором он только что думал, раздался прямо над ухом. Тан Цзяшу вздрогнул и поднял голову.
Цзи Юйхуай стоял у его парты с сумкой на плече, глядя на него спокойно и мягко, глаза его светились ясностью. Тан Цзяшу же, словно обжегшись, тут же опустил взгляд и принялся неистово черкать ручкой по черновику:
— Ты иди, я доделаю этот тест и пойду.
Цзи Юйхуай перевел взгляд на математический листок, где было решено лишь несколько примеров, но не стал разоблачать его ложь, а лишь ответил:
— Хорошо, я подожду.
Тан Цзяшу, опустив глаза, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни да, ни нет.
Класс постепенно пустел. Огни в корпусе гасли один за другим, и лишь в кабинете второго класса старшей ступени продолжал гореть свет. В наступившей тишине было слышно лишь шуршание ручки по бумаге.
Цзи Юйхуай посмотрел на часы — уже было за одиннадцать, но Тан Цзяшу и не думал уходить.
— Ты что, снова поссорился с дядей и тетей? Поэтому не хочешь домой идти?
Чем больше он проявлял заботу, тем сильнее мучился Тан Цзяшу. Такой замечательный Цзи Юйхуай — как он мог, или, вернее, как он вообще может быть гомосексуалом, которому нравятся мужчины?
А Цзи Юйхуай, не подозревая о буре в душе друга, принял его молчание за согласие и начал утешать:
— Скоро экзамены, не злись на них. Если совсем невмоготу, пойдем ко мне, переночуешь. Я попрошу родителей позвонить твоим и всё объяснить.
— Ты такой навязчивый, можешь хоть раз оставить меня в покое?
Тан Цзяшу сам не понял, как это вырвалось — мозг еще не успел осознать смысл, а слова уже слетели с губ. После того как он холодно бросил эту фразу, атмосфера в классе мгновенно заледенела, погрузившись в могильную тишину.
Цзи Юйхуай замолчал, глядя на сжатые в кулаки руки друга, у которого даже костяшки побелели от напряжения, и спокойно произнес:
— Пойдем домой.
Тан Цзяшу просидел так еще какое-то время, а затем встал и начал собирать сумку. Спустя мгновение он сухо добавил:
— Прости. — Точно маленький упрямый ребенок, который после вспышки гнева тут же идет на попятную.
Они ехали домой в полном молчании. Когда на лестничной площадке их пути разошлись, Тан Цзяшу даже не попрощался, как обычно.
У двери своей квартиры он только успел достать ключ, как дверь распахнулась изнутри. Шэнь Юйин с мрачным лицом спросила:
— Так поздно! Где ты опять шлялся?
Тан Цзяшу чувствовал себя выжатым как лимон, он бесстрастно бросил:
— Нигде.
Шэнь Юйин смотрела, как сын, не снимая обуви, бросает сумку на пол, и нахмурилась:
— Что с тобой в последнее время? Мало того что успеваемость падает, так еще и нервный какой-то, вечно не в духе. Чем ближе финиш, тем хуже ты себя ведешь. Скажу тебе прямо, Тан Цзяшу: если ты сам не приложишь усилий, то все наши с отцом старания пойдут прахом.
Тан Цзяшу механически подобрал сумку, его голос был полон усталости:
— Можно мне хоть раз не слушать это?
Шэнь Юйин оторопела от такого отпора, а затем ее глаза сверкнули гневом:
— Не любишь слушать правду? Оценки падают — это факт? После школы домой не приходишь — это факт? У меня в двух классах учеников больше, чем с тобой одним мороки! Если бы ты был хотя бы наполовину таким рассудительным, как Цзи Юйхуай, разве я бы так расстраивалась?
— Хватит уже талдычить про этого Цзи Юйхуая! — эмоции Тан Цзяшу выплеснулись наружу, почти переходя в крик: — Раз он тебе так нравится, вот и усынови его! Давай, иди и скажи ему это!
http://bllate.org/book/35583/4400725
Готово:
