Ведь такой больной лежит здесь, и всегда есть риск повторного приступа высокой температуры, так что спать спокойно он не мог.
Поэтому, обладая превосходным слухом, он, естественно, расслышал слова Тан Цзяна.
Реакция главного героя оказалась весьма быстрой, и это обстоятельство Чжоу Цзишэня вполне удовлетворило.
Надо понимать, что если поведение человека меняется до неузнаваемости — либо он болен, либо с головой у него не всё в порядке.
Чжоу Цзишэнь не хотел быть лишь тенью того подонка Чжоу, он хотел, чтобы Тан Цзян осознал: теперь перед ним другой человек, не тот мерзавец.
Чжоу Цзишэнь стремился донести до Тан Цзяна эту мысль, чтобы сгладить вражду (те самые гадости, что совершил оригинал), а в идеале — решить всё мирным путём.
Если пересчитать, помимо попытки изнасилования, этот оригинал успел натворить немало: вынудил окружение главного героя отвернуться от него, подослал людей украсть диссертацию и квоту на участие в исследованиях, распространял всякую гнусную ложь... и даже развалил компанию, с которой сотрудничал Тан Цзян.
Чжоу Цзишэнь подумал: Методы этого маленького злодея и впрямь подлые, неудивительно, что в финале его ждала расправа в тюрьме.
Но если вдуматься, возможно, Тан Цзян тоже проверяет его, полагая, что этот подонок Чжоу просто придумал очередной изощрённый способ пыток.
Ий, Чжоу Цзишэнь вздрогнул.
Если он решит и дальше идти по пути злодея, в будущем его наверняка раздавит семья главного героя.
Спустя некоторое время, заметив, что Тан Цзян отвёл взгляд, он украдкой вздохнул: на самом деле слова Тан Цзяна звучали очень двусмысленно, и непонятно, что именно он имел в виду.
Похоже, после того как этот парень поправится, нужно будет с ним серьёзно поговорить.
Была глубокая ночь. Поставив капельницу и дождавшись, пока она закончится, Чжоу Цзишэнь вытащил иглу, потрогал лоб Тан Цзяна и, убедившись, что температура не поднялась, облегчённо выдохнул.
Время было позднее, а поскольку до перемещения в книгу он вёл размеренный образ жизни пожилого человека, то уже валился с ног. Убедившись, что всё в порядке, он позволил себе провалиться в сон.
Пусть спать было неудобно, выбора у него не оставалось.
Тан Цзян занимал роскошную одноместную палату, где была лишь одна кровать, занятая самим пациентом. В комнате стоял диван, на котором Чжоу Цзишэнь и устроился.
Картина того, как крупный мужчина в деловом костюме скрючился на диване, выглядела странно и даже нелепо.
Диван был слишком мал, длинные ноги девать было некуда, приходилось лежать на боку, прижав руки к груди, а из-за высоких подлокотников приходилось ещё сильнее сжиматься.
Вскоре Чжоу Цзишэнь уснул.
Однако в этот момент Тан Цзян, который должен был крепко спать, открыл глаза.
Он всегда плохо спал, поэтому проснулся, как только Чжоу Цзишэнь коснулся его.
Открыв глаза и склонив голову, он увидел позу спящего мужчины и его губы тронула улыбка.
Он прекрасно понимал: этот Чжоу Цзишэнь — совсем не тот.
Тот Чжоу Цзишэнь никогда бы не позволил себе показаться кому-либо в подобном виде. Почему этот высокомерный, стремящийся всё контролировать, утончённый и самовлюблённый эгоист ведёт себя как простак?
Сначала засунул его в холодную воду, потом — эти два процента акций, отсутствие алчных взглядов и странное поведение.
Более того...
Тан Цзян медленно поднялся с кровати, босиком подошёл к Чжоу Цзишэню, присел на корточки и кончиком пальца осторожно коснулся маленькой чёрной родинки прямо под правым глазом спящего.
Не стирается.
А у того Чжоу Цзишэня лицо было чистое, без всяких родинок.
Это Тан Цзян помнил очень отчётливо.
Кто же ты такой? Это твоё желание откреститься от прежнего себя — это так... мило.
М-м... от ощущения щекотки спящий мужчина машинально почесал лицо.
Куда же делся настоящий Чжоу Цзишэнь? Тан Цзян, уже долго терпевший его выходки, убрал руку от лица мужчины и снова надавил на маленькую родинку.
Его плотно сжатые губы слегка дрогнули: раз Доктор Ли не разоблачил этого самозванца, значит, с его личностью всё не так просто.
Что ж, тогда ему стоит хорошенько подумать, как вести себя с этим Чжоу Цзишэнем.
Просунув руки под спину Чжоу Цзишэня, Тан Цзян без видимого труда поднял его и переложил на кровать.
Около шести утра Чжоу Цзишэнь вовремя открыл глаза. Из-за позднего отхода ко сну он чувствовал себя немного дезориентированным и лишь спустя время понял, что лежит на кровати.
Чжоу Цзишэнь: ??? Когда я успел перебраться на кровать?
Лунатизм? Но он не страдал лунатизмом.
Поэтому Чжоу Цзишэнь перевёл взгляд на Тан Цзяна, который спал рядом.
Тонкие руки и ноги — не мог же это быть он.
Чжоу Цзишэнь напрочь забыл описание драк Тан Цзяна из оригинального текста.
Не найдя ответа, он отбросил лишние мысли, потрогал лоб Тан Цзяна и, убедившись, что температура в норме, поднялся и покинул палату.
Но как только дверь закрылась, юноша, который должен был спать, открыл глаза, и взгляд его был совершенно ясным.
Глава 8
Когда Чжоу Цзишэнь вернулся с пакетом еды, дежурный врач как раз выходил из палаты.
Больной восстанавливается очень хорошо, сегодня уже можно выписывать.
М-м, — кивнул Чжоу Цзишэнь, — спасибо за ваш труд.
Поприветствовав доктора и заодно всучив ему порцию каши, не дожидаясь отказов, он вошёл внутрь.
И едва переступив порог, увидел, что Тан Цзян стоит на полу босиком.
Ходит босиком?!
Постой, — эта картина едва не повергла Чжоу Цзишэня в шок. — Я целую ночь ухаживал за тобой, чтобы ты поскорее поправился, а ты снова хочешь играть с иголками и лекарствами?
Он поставил еду на журнальный столик и быстрым шагом подошёл, придерживая Тан Цзяна: Ты же болен, как ты смеешь ходить босиком?
http://bllate.org/book/35564/4398397
Готово:
