Готовый перевод The Swordsman's Heart Knows No Love / В сердце мечника нет любви: мой клинок — моя жена: Глава 11

Шэн Хэчэнь уже давно подготовил комнаты для всех членов Секты Меча Стоячей Воды, а покои Цзян Су находились в принадлежащей ему Вилле Цяньцю.

Их комнаты располагались друг напротив друга по разные стороны от находившегося во дворе пруда с лотосами. По замыслу Шэнь Хэчэня, это должно было стать невероятно романтичным и живописным пейзажем — стоило ему лишь распахнуть окно, как он сразу мог любоваться приглянувшимся ему красавцем, и от одной этой мысли на душе становилось радостно.

Но стоило появиться Му Ичуаню, как всё немного изменилось.

Шэн Хэчэнь предполагал, что Му Ичуань — всего лишь рядовой ученик Секты Меча Стоячей Воды, так что ему вполне хватит места в общем корпусе для остальных учеников. Он даже не стал утруждать себя выбором покоев для Му Ичуаня: подобными делами ведал главный управляющий Союза Боевых Искусств, тогда как глава Союза был занят тысячей государственных дел и, разумеется, не мог распыляться на столь мелкие заботы.

Однако он никак не ожидал, что Цзян Су схватит Му Ичуаня за руку, заявит, что собирается передать тому секретные техники для предстоящего состязания в мечах, и нагло утащит Му Ичуаня к себе в комнату.

Шэн Хэчэнь с досады едва не скрипел зубами, но ему оставалось лишь делать вид, что он сохраняет спокойствие. Прихватив собственный меч, он устроился у окна своей комнаты и с жгучей ненавистью принялся точить его, не сводя глаз с покоев Цзян Су.

Комната Цзян Су всё равно находилась напротив, прямо у него перед носом, так что он ни за что не поверил бы, что этот Му Ичуань сможет сотворить какую-то гадость.

Му Ичуань пребывал в полном недоумении.

Дверь комнаты со стуком захлопнулась прямо перед его носом. Цзян Су придвинул стул, с суровым видом посмотрел на него и серьезно произнес: Ты никогда раньше не ступал на путь Цзянху, к тому же сейчас ты ранен и тебе нельзя подолгу сражаться. На этом состязании в мечах будет немало сильных мастеров, так что ты должен быть предельно осторожен.

Услышав от Цзян Су упоминание о мастерах боевых искусств, Му Ичуань тут же заинтересовался.

Он испытывал жгучее любопытство к Цзянху, но почти ничего о нем не знал. Он даже не слышал титула Цзян Су как первого меча Цзянху, что уж говорить об остальных людях — о них он и вовсе не мог иметь ни малейшего представления.

Если я не ошибаюсь, Вилла Ковки Мечей снова выставит своего молодого господина Сун Мо, — сказал Цзян Су. — Этот человек привык сражаться левой рукой, и все его выпады направлены не так, как у остальных, тебе следует уделить этому особое внимание.

Му Ичуань кивнул.

Цзян Су продолжил: Больше всего Сун Мо славится своей хитростью...

Его слова еще не затихли, как в дверь постучали, и кто-то снаружи с улыбкой произнес: Сяо Цзян, ты внутри? Это я, А-Сун.

Цзян Су: ...

Му Ичуань: ...

Цзян Су пошел открывать дверь.

Молодой господин Виллы Ковки Мечей Сун Мо стоял прямо за порогом. Несмотря на ледяную стужу шестнадцатого дня первого лунного месяца, он изящно покачивал складным веером. Его глаза сияли от улыбки, и, не дожидаясь, пока Цзян Су заговорит, он тут же выпалил: Как только я услышал, что Секта Меча Стоячей Воды прибыла в Союз Боевых Искусств, я сразу же примчался к тебе.

По другую сторону пруда с лотосами Шэн Хэчэнь с мрачным выражением лица яростно точил свой меч.

Цзян Су опешил: У молодого господина есть какое-то дело ко мне?

Возле Союза Боевых Искусств есть Сливовый Сад, сейчас там в самом разгаре цветение, — с улыбкой покачивая веером, произнес Сун Мо. — Любоваться сливами и пить вино в такую пору — истинное наслаждение.

Цзян Су: ...

Я арендовал весь Сливовый Сад целиком, — веер в руках Сун Мо замахал еще быстрее, вспорхнув вверх-вниз, словно бумажная бабочка. — Не знаю... свободен ли ты завтра, Сяо Цзян?

Цзян Су наконец заговорил.

За окном середина зимы, зачем ты машешь веером? — нахмурился Цзян Су. — Тебе не холодно?

Сун Мо: ...

К тому же я не пью вино, — снова произнес Цзян Су. — Я — мастер меча, и мне необходимо всегда сохранять бдительность. Что, если кто-то вздумает убить меня как раз в тот момент, когда я буду пьян?

Сун Мо с трудом удержал на лице улыбку и произнес: Я буду защищать тебя.

Цзян Су окинул его оценивающим взглядом с ног до головы, тяжело вздохнул и ответил: Оставь это.

Сун Мо: ...

Цзян Су: У меня еще есть дела, молодому господину лучше вернуться к себе.

Сун Мо: ...

Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Сун Мо сжал кулаки так сильно, что бумажный веер чуть не переломился пополам. Он с хриплым вдохом стиснул зубы: гордость молодого господина Виллы Ковки Мечей, которую он пронес через все свои двадцать шесть лет, сейчас была разрушена до основания! В этом мире только Сяо Цзян смел так ему отказывать!

Ха, мужчины.

Он прямо сейчас вернется и примется за тренировки с мечом! Пройдет три года, и он заставит его взглянуть на себя совсем иначе!

...

Вернувшись в комнату и глядя на хлопающего глазами Му Ичуаня, Цзян Су с прежним невозмутимым видом продолжил: Сун Мо очень хитер, но он не умеет сдерживать себя и жутко дорожит своей гордостью. Когда будешь сражаться с ним, тебе достаточно лишь слегка подзадорить его, и он потерпит поражение.

Му Ичуань то и дело кивал.

Цзян Су продолжил: Помимо Виллы Ковки Мечей, существует еще и Остров Тысячи Змей. Хотя старейшина их секты Дин Ешэн тоже владеет мечом, его техники весьма причудливы, тебе ни в коем случае нельзя...

В дверь снова постучали.

Кто-то пронзительным, охваченным крайним волнением голосом, сорвавшись на визг в самом конце фразы, прокричал: Цзян... Цзян-шаосянь, ты здесь? Это я, Дин Ешэн.

Цзян Су: ...

Му Ичуань: ...

Цзян Су снова пошел открывать дверь.

Старейшина Острова Тысячи Змей, отвечающий за соблюдение законов, Дин Ешэн ростом почти в девять чи, стоял за порогом, нервно теребя рукава собственного халата. Весь он непрерывно дрожал, одновременно пытаясь выдавить: Цветы сливы... сливы распустились, есть ли у Цзян-шаосяня... з-завтра свободное время?

У меня нет времени, — ответил Цзян Су.

Дин Ешэн застыл на месте.

Звуки точильного камня, доносившиеся от Шэн Хэчэня, стали гораздо веселее.

Я буду тренироваться с мечом, — добавил Цзян Су.

Тогда послезавтра? — спросил Дин Ешэн.

Буду сражаться на мечах.

А... а через три дня?

Тренироваться с мечом.

Дин Ешэн: ...

Раз уж у старейшины Дина есть время любоваться сливами, ему лучше вернуться и заняться тренировками, — произнес Цзян Су. — Если возникнут какие-то вопросы, поговорим завтра, после того как я закончу тренировку.

Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Дин Ешэн остолбенел, лишь спустя долгое время судорожно вздохнул и с досадой отхлестал себя по щекам, обвиняя исключительно собственный дурацкий язык, который совершенно не умел нормально разговаривать, и сокрушаясь, что понятия не имеет, что именно нравится Цзян Су.

Нет, стойте... он понял.

Дин Ешэн крепко сжал рукоять своего меча.

Цзян-шаосянь наверняка любит мужчин, которые усердно тренируются с мечом! Он немедленно возвращается назад! Будет как следует упражняться с мечом! А когда его мастерство владения мечом достигнет совершенства, он вернется, чтобы объясниться в чувствах с Цзян-шаосянем, и это будет не поздно!

...

После того как его прерывали уже два раза подряд, Цзян Су неизбежно начал испытывать раздражение.

Вернувшись в комнату и глядя на Му Ичуаня, он тяжело вздохнул, собираясь продолжить разговор, как вдруг в дверь снова постучали.

На этот раз за дверью оказался молодой хозяин павильона Чжэньлун — Сыту Цзинь.

Он велел приготовить бесчисленное множество подарков, которые теперь громоздились во дворе, и с сияющей улыбкой на лице обратился к Цзян Су: Младший брат Цзян, свободен ли ты завтра?

Цзян Су: В Сливовый Сад не пойду, вино пить не буду, занят тренировками с мечом, ступай-ка ты отсюда.

Сыту Цзинь: ...

Цзян Су был доведен до крайнего бешенства.

Он всего лишь хотел обсудить с Му Ичуанем возможных противников на состязании в мечах, так почему же к нему один за другим тащится столько народу, чтобы докучать своими визитами? К тому же все эти люди совершенно не умеют говорить о главном: любование сливами, любование сливами... неужели всем так и хочется посмотреть на эти сливы, неужели сливовые цветы настолько красивы?

Он сделал глубокий вдох и про себя повторил формулу внутренней энергии, чтобы успокоить бушующие мысли. Повернув голову, он как раз заметил, что Му Ичуань слегка хмурится, глядя на него. Выражение лица юноши казалось несколько странным, хотя Цзян Су не мог до конца понять его эмоций, поэтому он решил, что раз их беседу прерывали столько раз, Му Ичуань наверняка чувствует себя не менее раздраженным.

У Цзян-шаосяня так много друзей, — тихо произнес Му Ичуань. — Человек вроде Цзян-шаосяня и впрямь пользуется огромной популярностью.

Цзян Су вздохнул.

Давай уйдем в другое место, — предложил Цзян Су. — Найдем просторную площадку, где я смогу наглядно показать тебе их приемы.

Но разве в Союзе Боевых Искусств осталось хоть одно место, где никто не стал бы докучать ему?

Цзян Су долго размышлял, как вдруг в его голове возникла превосходная идея.

Они ведь все думают, что он не пойдет любоваться сливами, верно?

Самое опасное место — это самое безопасное место! Сливовый Сад и состязание в мечах! Выдвигаемся!

...

Обескураженный Му Ичуань был утащен Цзян Су за пределы Союза Боевых Искусств, прямиком в Сливовый Сад. Среди глубокой ночи в саду царила абсолютная тишина, не было видно ни души, и Цзян Су наконец-то нашел место, где мог спокойно обсудить с Му Ичуанем искусство владения мечом. Исполнившись глубокого удовлетворения, он устроился на вершине массивного высокого валуна и принялся до мельчайших деталей разъяснять Му Ичуаню боевые стили всех тех людей.

Судя по всему, он задался целью во что бы то ни стало помочь Му Ичуаню завоевать первое место на состязании в мечах, поэтому Му Ичуаню оставалось лишь покориться его воле и тщательно конспектировать всё, что говорил Цзян Су. Когда же все наставления подошли к концу, время уже было далеко за полночь и давно пора возвращаться, но Цзян Су вовсе не спешил. По-прежнему удерживая Му Ичуаня рядом с собой, он произнес: Подожди еще немного.

Му Ичуань не понял.

Еще не время ложиться спать, — сказал Цзян Су. — Наверняка кто-нибудь еще придет постучать в мою дверь.

Му Ичуань: ...

Му Ичуань слегка нахмурился и ничего не ответил, лишь отвернулся в сторону, делая вид, что любования пейзажами Сливового Сада занимает его куда больше.

Непонятно почему, но на душе у него скребли кошки.

Он и раньше знал, что у Цзян Су множество друзей в Цзянху, но стоило ему представить, как много людей обожают Цзян Су, на сердце становилось тяжело и горько.

Если бы представилась возможность, он бы отдал всё, лишь бы Цзян Су принадлежал только ему одному. У него никогда раньше не было друзей, поэтому он совершенно не понимал, нормальны ли такие чувства, и мог лишь изводить себя терзаниями.

Проследив за его взглядом вглубь Сливового Сада, Цзян Су подсознательно поинтересовался: Ты что, никогда раньше не видел цветущих слив?

Видел, — ответил Му Ичуань. — Но никогда еще не видел их так близко.

На задней горе их секты росла целая роща слив, но отец строго-настрого запрещал ему покидать пределы секты по своему усмотрению, поэтому он мог лишь издалека бросать на них пару взглядов и никогда не оказывался среди них. То, что происходило с ним сейчас, было для него первым подобным опытом в жизни.

Цзян Су слегка приподнял брови, внутренне посчитав, что этот Линь Фэннань ведет себя просто возслыхательно отвратительно.

Изначально он выбрал Сливовый Сад лишь потому, что здесь было тихо, и он хотел найти уединенное место для разговора с Му Ичуанем, не испытывая при этом особого желания любоваться цветами. Но теперь всё изменилось: взглянув на красные сливы, утопающие в снегу у подножия валуна, он вдруг подумал... что им явно не хватает кувшина вина.

Цзян Су вовсе не чурался выпивки — всё зависело от того, с кем именно ему доводилось разделять вино. Попросив Му Ичуаня подождать его на этом месте, он сам сбегал на близлежащий рынок, раздобыл кувшинчик вина и поспешно вернулся обратно. Однако, не успев дойти до того валуна, он уже издалека заметил пьяного Дин Ешэня. Тот валялся под сливовым деревом, обхватив руками собственный меч, судорожно вцепился в ладонь сидевшего рядом Му Ичуаня и горько, всхлипывая, рыдал.

Зрелище того, как амбал ростом под девять чи принимает подобную позу, выглядело донельзя пугающе. Цзян Су уставился на Му Ичуаня, а Му Ичуань невинно посмотрел на него в ответ и произнес: Он твой друг.

Дин Ешэн, пьяный в стельку и соображавший с трудом, тем не менее продолжал упрямо причитать: Какой я... ик... какой я друг, я же недостоин а-а-а-а.

Цзян Су: ...

Он лежит в снегу, в такую-то стужу, — заметил Му Ичуань. — Я ведь не мог просто бросить его здесь.

По правде говоря, сначала он действительно не хотел обращать на него никакого внимания. В его голове даже промелькнула мысль: если этот человек умрет, у Цзян Су станет на одного друга меньше, а значит, он сможет уделять чуть больше внимания ему самому.

Именно такие жизненные принципы годами прививал ему отец: чужие жизни дешевле травы, и каждого, кто встает у него на пути или вызывает раздражение, следует без раздумий прикончить ударом меча.

И все же Му Ичуань не смог переступить через себя.

Ведь это был друг Цзян Су, и если бы тот погиб, Цзян Су наверняка бы сильно опечалился.

Ему пришлось слезть с валуна и остаться рядом с Дин Ешэнем, пытаясь уговорить того подняться и вернуться в комнату. Вот только красноречием он не блистал, а Дин Ешэн не обращал на него ни малейшего внимания.

Как раз в этот момент вернулся Цзян Су.

Цзян Су оставалось лишь опуститься на корточки перед Дин Ешэнем и сказать: Старейшина Дин, вам пора возвращаться.

Только тогда Дин Ешэн поднял голову и с трудом узнал стоящего перед ним Цзян Су. Охваченный полнейшей растерянностью, он забормотал: Цзян-шаосянь... почему ты здесь?

Я вышел с другом поговорить о делах, — невпопад ответил Цзян Су.

Дин Ешэн остолбенел: Другом?

Он медленно повернул голову, глядя на сидевшего рядом Му Ичуаня. Замер на мгновение, перевел взгляд обратно и тут же заметил кувшин вина, зажатый в руке у Цзян Су.

Сливовый Сад, снежная ночь.

Двое одиноких юношей, живописный пейзаж при луне и прекрасное вино в придачу.

Я всё понял... ик, живите дружно, ууу, главное, чтобы ты был счастлив, — не говоря больше ни слова, Дин Ешэн схватил собственный бурдюк с вином и сделал огромный, жадный глоток. — Я... я уже ухожу, ууу.

Он попытался подняться на ноги, качнулся, сделал пару шагов и рухнул плашмя в сугроб.

Цзян Су: ?

Что этот человек вообще имеет в виду?

http://bllate.org/book/35555/4397298