Готовый перевод I'm Gay, You're Finished / Мой несносный сиделка: опасная близость: Глава 8

— Ой, звучит и правда очень нагло. Я и сам обычно терпеть не могу таких типов, которые любят строить из себя невесть что, — Му Шаочуань сначала поддержал ругань Цзун Цзюэ, но тут же сменил тон: — Но он всё-таки лучший друг твоего младшего дяди, его возраст и стаж налицо, так что как ни крути, а он тебе наполовину старший.

Человек, способный сойтись с твоим младшим дядей, обладает совершенно точно недюжинными изворотливостью и умом, он не может быть простым смертным. К тому же этот хмырь по фамилии Сюй сейчас — полуинвалид с проблемными ногами, до какой степени он тебя вообще мог довести?

Цзун Цзюэ, послушай моего совета, не заходи в делах слишком далеко, чтобы потом при встрече не было стыдно. Смотри мне, не вздумай испортить с ним отношения окончательно.

Цзун Цзюэ, едва услышав это, вспылил ещё сильнее:

— Это что ещё за намёки? Хочешь, чтобы я послушно внимал каждому его слову да ещё и терпел его приказы?

Му Шаочуань похлопал его по плечу и протянул сигарету:

— Будешь? Сперва выпусти пар.

Цзун Цзюэ отмахнулся от его руки и брезгливо бросил:

— Я не курю, убери.

Му Шаочуань пожал плечами, сунул сигарету обратно в пачку и продолжил вразумлять:

— Подумаешь, готовить и убираться — отбыл номер, повозился кое-как, какая сложность? Я за те годы, пока учился за границей, от этой их еды чуть не блевал. Кроме как по ресторанам, иногда и сам к плите вставал...

Заметив, что лицо Цзун Цзюэ становится всё мрачнее и мрачнее — того и гляди у молодого господина снова прорезается норов и он начнет всё громить в его собственном доме, — Му Шаочуань с досадой замолк:

— Ладно-ладно, молчу. Делай что хочешь.

У Цзун Цзюэ кулаки хрустели от напряжения, молодое красивое лицо помрачнело и казалось пугающим, от него так и веяло смертоубийством.

Заметив это свирепое выражение лица, Му Шаочуань слегка нахмурился:

— Цзун Цзюэ, ты... неужели и впрямь распускал руки перед Сюй Цзином?

Цзун Цзюэ издал из носа презрительный хмык и с бесконечным пренебрежением процедил:

— Распускал руки? Я всего лишь толкнул его, а то, что он сам на ногах устоять не смог — какая мне на хрен разница? Хотя вообще-то я и впрямь хотел врезать ему!

Тут лицо Му Шаочуаня переменилось, и он поражённо выдохнул:

— Твою мать, ты и впрямь поднял руку? Готовый повод для придирок! А вдруг он снова пожалуется твоему младшему дяде? Человек всё-таки в инвалидном кресле сидит, даже ради твоего дяди ты не должен был...

Цзун Цзюэ слушал всё это с нарастающим раздражением. Издав презрительное цыканье, он бросил:

— Му Шаочуань, ты чьим вообще братом прикидываешься? Какого чёрта ты вечно гнёшь палку в другую сторону и выгораживаешь этого Сюя?!

Я ведь даже силы не приложил! Он сам оказался таким ничтожным, что не удержался на ногах и грохнулся, мне что теперь, вину на себя брать? К тому же он треплет языком направо и налево, стоит ему раскрыть рот, как у любого печёнки закипят. Я сроду не видел таких бесячих ублюдков, этот Сюй поделом получил!

На этот раз у Му Шаочуаня не осталось слов.

Он затушил сигарету и меланхолично вздохнул:

— Ты ещё не имел дела с семейным бизнесом и понятия не имеешь, какими коварными бывают люди. Вокруг одни прожжённые старые лисы со зловещими умыслами. Если бы я не научился вовремя подстилать соломку, меня бы от костей и праха не осталось.

Цзун Цзюэ нахмурился и раздражённо бросил:

— Какое вообще отношение всё то, о чём ты говоришь, имеет к моему делу?

Он был слишком молод и горяч, чтобы уловить скрытый подтекст в словах Му Шаочуаня, и всё происходящее казалось ему чистой бессмыслицей.

Му Шаочуань хмыкнул, предпочтя сменить тему, и приобнял его за плечи:

— Ладно, раз у тебя на душе скребут кошки, давай я отведу тебя в одно местечко развеяться? Как тебе?

Цзун Цзюэ подозрительно прищурился:

— Что ещё за местечко?

Му Шаочуань усмехнулся, выражаясь предельно прямо и без обиняков:

— А как по-твоему? Найти кого посимпатичнее да потрахаться пару раз!

Уж всяко безопаснее и не менее захватывающе, чем твои экстремальные виды спорта.

Однако Цзун Цзюэ не проявил никакого энтузиазма. Обладая яркой внешностью и баснословным происхождением, он привык к тому, что за ним увиваются толпы, так что подобные вещи его уже давно не трогали.

Заметив это, Му Шаочуань улыбнулся ещё шире:

— Считаешь, что с девчонками уже не так остро? Хочешь сменить вкус, может, попробуешь с парнями?

Услышав такое, Цзун Цзюэ содрогнулся от омерзения:

— С мужиками, у которых меж ног болтается? Совсем сдурел, что ли!

В их кругах с таким происхождением нравы частенько бывали весьма вольными, многие жаждали острых ощущений. Даже не будучи геями, некоторые ради новизны время от времени заводили себе мальчиков для развлечений.

А уж такие всеядные товарищи, как Му Шаочуань, составляли здесь явное большинство.

— Я же говорил, у мужчин есть свои прелести: сзади всё такое тугое и горячее, совсем другие ощущения. А если подумать глубже, представь: довести мужчину до того, что он заревет и кончит от боли и наслаждения — разве от этого не возбуждаешься ещё сильнее?

Но Цзун Цзюэ лишь презрительно фыркнул, скривив губы:

— Ха? Лезть на мужика? И кто тут кого в итоге поимеет? Я лучше перед зеркалом подрочу!

При этих словах Му Шаочуань лишился дар речи.

Скажи такое кто-нибудь другой, это вызвало бы лишь смех, но Цзун Цзюэ был до того хорош собой, что обладал полным правом на такую дерзость.

В голове Му Шаочуаня созрел план, и он с любопытством спросил:

— Слушай-ка, кстати, а этот Сюй Цзин... как он вообще внешне?

Цзун Цзюэ машинально нахмурился:

— Он...

По правде говоря, назвать Сюя уродом было бы нельзя, но и красавцем Цзун Цзюэ назвать его не смог бы ни за что.

Он отделался невнятным ответом:

— Нормально. Так себе.

— Так себе?

Му Шаочуань вскинул брови, уголки его губ поползли вверх:

— Ого, судя по всему, этот тип чертовски хорош собой, раз уж удостоился от тебя оценки нормально.

Цзун Цзюэ искоса глянул на него, раздражённо бросив:

— С хрена ли ты вдруг о нём заговорил?Му Шаочуань перевёл взгляд и хлопнул его по плечу:

— Как насчет того, чтобы я помог тебе разобраться с этим Сюй? Ручаюсь, мы собьем с него спесь, да так, что он больше и близко не посмеет к тебе подойти.

Цзун Цзюэ прищурился, и в тот же миг его интерес возрос.

Уж он-то лучше кого бы то ни было знал, насколько грязными методами пользуется Му Шаочуань.

Стоило только представить, как он втаптывает Сюй Цзина в грязь, безнаказанно топча это надменно-холодное выражение лица, как в душе Цзун Цзюэ поднималось смутное волнение.

Он нетерпеливо поторопил:

— Что за план? Говори!

Улыбка Му Шаочуаня стала зловещей, и из его уст действительно полились подлые и коварные замыслы.

— Сначала подловим момент и подсыпем ему кое-чего в лекарство, а потом я его отымею. После этого я скину тебе видео и фотографии, и ты сможешь шантажировать его этими материалами. Во-первых, он точно перестанет командовать тобой и помыкать, а во-вторых, я и сам неплохо развлекусь — двух зайцев одним ударом! Ну как, отличная идея?

Му Шаочуань возбужденно облизал губы, сгораючи от нетерпения.

— Мужчину в инвалидном кресле мне еще пробовать не доводилось, должно быть, это невероятно заводит...

Цзун Цзюэ нахмурился, и в его голове началась ожесточенная борьба мотивов.

Он действительно жаждал увидеть, как Сюй Цзин сядет в лужу, и еще сильнее мечтал услышать, как этот сопляк по фамилии Сюй будет рыдать и молить его о пощаде.

Но...

— Нет!

Он с порога отверг предложение Му Шаочуаня.Цзун Цзюэ толкнул Му Шаочуаня и, презрительно скривив губы, самодовольно заявил:

— Этот приём слишком подлый. К тому же он, как-никак, друг моего младшего дяди. И вообще, того, кого я терпеть не могу, я должен отомстить лично, другим тут совать нос не позволено!

По сравнению с подобными исподтишочными методами Цзун Цзюэ предпочёл бы сам взять дело в свои руки и как следует избить Сюй Цзина.

Му Шаочуань приподнял бровь, пренебрежительно хмыкнул, зажал в зубах сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся, выпуская клубы дыма.

— Ну ладно, решай сам. Если понадобится помощь, дай знать, пока я не слишком занят.

Цзун Цзюэ издал короткий носом звук, давая понять, что услышал.

Тем же вечером Цзун Цзюэ ночевал у Му Шаочуаня.

Переживая досаду и пытаясь выместить злость, он играл в видеоигры почти до самого рассвета, забросив планшет лишь глубокой ночью, и просидел без сна почти до утра.

На следующий день в десять часов утра Цзун Цзюэ ещё сладко спал, пока Му Шаочуань не растолкал его.

— Во сколько ты вчера лёг? Я звал тебя несколько неурочных раз, а ты всё не просыпался. Неудивительно, что твой младший дядя звонил тебе столько раз, а ты так и не ответил, и ему пришлось обратиться ко мне.

Услышав про звонок младшего дяди, Цзун Цзюэ мгновенно проснулся, резким движением сел на кровати и пару раз потёр веки.

— Что случилось?..

Его лицо выражало невыспавшуюся мрачность, а голос был хриплым:

— Наверняка этот хмырь по фамилии Сюй снова настучал на меня младшему дяде! Он случайно не сказал, что я должен извиниться перед этим долбаным хромым?

Му Шаочуань покачал головой:

— Нет, такого не было. Но я должен сообщить тебе одну новость, подготовься морально.Цзун Цзюэ закрыл глаза и нахмурился:

— Есть что сказать — говори быстрее, хочешь выругаться — выругайся, не томи мне душу!

Му Шаочуань похлопал его по плечу и слегка кашлянул:

— Твой младший дядя продал один из твоих мотоциклов. И еще велел передать: если ты приедешь ко мне пожить хоть на день, он продаст еще один — и так пока не распродаст все пять твоих байков…

Цзун Цзюэ:

— …

Он открыл глаза, глубоко вздохнул, а затем испустил яростный рев, от которого на шее вздулись вены.

— Какого черта! Я прямо сейчас пойду и прикончу этого ублюдка по фамилии Сюй!

Цзун Цзюэ перевернулся и соскочил с кровати, даже не успев сунуть ноги в тапочки, и бросился к выходу, но Му Шаочуань поспешно преградил ему путь.

— Эй, эй, Цзун Цзюэ, не горячись, остынь сначала.

Цзун Цзюэ был вне себя от гнева, его лицо исказилось от убийственного выражения:

— Остыть? Это мотоцикл, в который я вложил столько сил и который собирал своими руками по винтику! То, что он запер мои машины в гараже — ладно, то, что не пустил меня на соревнования — тоже ладно, с какой стати он продал мой байк?

— Наверняка это опять проделки хмыря по фамилии Сюй!

— Кроме него, кто еще мог уговорить моего дядю продать мотоцикл? Этот чертов калека нарочно против меня идет, он что, целыми днями только и делает, что пакостит?!

Боясь, что друг не сдержится и совершит что-нибудь непоправимое, Му Шаочуань крепко ухватил его за рукав.

— Успокойся же. Даже если это дело рук Сюй Цзина, ты что, и вправду собираешься прикончить его, а потом предать мучительной казни?

Мотоцикл продали — в конце концов, можно потратить немного денег и выкупить его обратно. А вот если ты изувечишь человека, как ты будешь отчитываться перед своим младшим дядей?

Цзун Цзюэ сжал кулаки так, что суставы затрещали, а зубы скрипели от ненависти.

Но все же слова Му Шаочуаня достучались до него. Помолчав несколько секунд, он протянул собеседнику левую руку.

— Телефон. Давай сюда.

Му Шаочуань ничего не заподозрил. Решив, что Цзун Цзюэ собирается звонить своему дяде, он тут же вытащил из кармана смартфон и бросил ему.

Однако Цзун Цзюэ молниеносно перехватил аппарат и решительно направился к выходу.

Му Шаочуань в ужасе закричал:

— Эй, эй, эй, ты куда? У меня в телефоне куча рабочих файлов и документов!

— Все равно у тебя не один телефон, потом перекину тебе файлы!

Бросив это на ходу, Цзун Цзюэ широким шагом вышел прочь.

Му Шаочуань остался стоять в одиночестве. Тяжело вздохнув, он щелкнул зажигалкой и закурил.

Эх, ну и ввязался же он во всю эту историю!

Но не успел он толком поразмыслить об этом, как лицо Му Шаочуаня внезапно окаменело.

Орион каждые несколько дней засыпал его домогательствами и названивал с назойливыми звонками, причем содержание этих сообщений было настолько прямолинейным и до тошноты слащавым, что сводило его с ума, а крутились они все вокруг одних и тех же двух тем.

http://bllate.org/book/35552/4396961