Второй дядя налил ему пиалу супа: Я попросил человека привезти тебе из-за границы гитару.
Се Чусин увидел прислоненный к стене кофр для гитары и знакомую букву P на логотипе, отчего так возбудился, что аж подскочил на месте.
Сначала поешь, потом посмотришь, — сказал второй дядя.
Се Чусин послушно сел обратно.
Я не против того, чтобы ты занимался музыкой, — произнес второй дядя.
На сердце у Се Чусина стало радостно, но эта радость оказалась мимолетной, поскольку он понимал: самое главное второй дядя собирается сказать только сейчас.
Но пусть это останется лишь хобби. — Взгляд второго дяди упал на плечи Се Чусина. — Я велел людям сшить по твоим меркам несколько костюмов, скоро их доставят. Примеришь, а если что-то не подойдет — отнесешь в ателье подогнать.
И мне что, идти работать в Кайся? — Се Чусин вовсе не удивился, просто ему было трудно привыкнуть к не терпящему возражений тону второго дяди.
Мгм, — ответил второй дядя. — Если нет никаких срочных дел, отправляйся туда уже завтра.
Видя, что остальные двое даже не собираются замолвить за него слово, Се Чусину пришлось самому выказывать свою позицию: Я еще не готов.
Если тебя не подгонять, ты не будешь готов никогда, — возразил второй дядя. — К тому же тут особо и готовиться не к чему, пусть Се Чихань сразу тебя всему научит. На этом и порешим. Мы же договаривались: три года мы потворствовали твоим глупостям, пора бы уже и за ум браться.
Глупостям?
Се Чусин считал ниже своего достоинства оправдываться в собственной серьезности и стараниях, но с этим словом он категорически не был согласен: Никакие это не глупости.
Хорошо, не глупости, беру свои слова назад, — сказал Се Зечэн. — Тогда мне озвучить твои результаты?
Когда речь заходила об оценках, Се Чусин, разумеется, чувствовал себя неуверенно, поэтому он решил включить упрямство: Я не пойду.
Твоего мнения тут не спрашивают. — Второй дядя взял палочки для еды, давая понять, что разговор окончен.
Се Чусин с надеждой посмотрел на Ло Чао. Ло Чао бросил взгляд на любимого человека и покачал головой. Тогда Се Чусин перевел взгляд на Се Чиханя, а тот изобразил на лице гримасу: мол, моя хата с краю, ничем не могу помочь.
Давайте лучше поедим, — вмешался Ло Чао. — Маленький Се ведь не завтракал, наверное, проголодался?
Се Чусин поднял палочки, но тут же опустил их обратно. На душе у него скребли кошки, есть совсем не хотелось, да и суп, который налил второй дядя, пить не было никакого желания.
Он-то думал, что в этом вопросе еще есть пространство для маневра, но решительность второго дяди и его жесткая позиция застали его врасплох, не оставив ни единой лазейки.
Однако Се Чусин уже принял твердое решение: он никуда не пойдет.
Если будешь упрямиться, — словно прочитав его мысли, Се Зечэн нанес контрольный удар, — я заблокирую твои карты.
Этот удар оказался поистине смертельным.
За последние три года то, что Се Чусин зарабатывал, едва покрывало убытки, и все его музыкальные эксперименты оплачивал из собственного кармана исключительно второй дядя.
Стоило Се Чусину приглядеть какую-нибудь вещь, он просто покупал ее, не задумываясь расплачиваясь кредитной картой и даже не пытаясь вернуть долги.
Если второй дядя и вправду заблокирует его карты, он моментально окажется в полном тупике и понятия не будет иметь, как жить дальше.
Се Чусин до конца не верил, что второй дядя окажется настолько бессердечным, но если его действительно прижмут к стенке, то пусть блокируют — так тому и быть.
У него есть руки и ноги, живой человек — с голоду точно не пропадет.
В одном старом жилом доме.
Череда несвязных звуков гитары разорвала тишину и спугнула сон.
Ю Ре поднялся с кровати, распахнул дверь в соседнюю комнату и вытащил гитару прямо из рук хозяйки: С самого утра бренчишь, людям поспать дашь или нет?
Который час вообще? Я уже и обед приготовила, — Ю Хао отобрала гитару, положила ее себе на колени и продолжила разучивать новую мелодию. — Чего ты сегодня так поздно встал? Во сколько вернулся? В это время недели ты обычно уже давным-давно готов был обед, и след твой простыл.
Раз уж пошла в выпускной класс, так учись прилежно, — Ю Ре погладил сестру по голове. — В следующий раз лучше разбуди меня, не готовь сама.
Ю Хао играла отрывок из новой песни Се Чусина Звезда. Мелодия казалась до того красивой, что ей непременно захотелось выучить ее на инструменте.
Но аккорды давались с трудом, а переходы между тональностями были слишком сложными, поэтому у нее вечно ничего не получалось.
Брат, сыграешь еще раз? — попросила Ю Хао.
Ты же записала на телефон, сама тренируйся.
Взгляд Ю Ре упал на стену за спиной сестры, покрашенную в розоватый цвет, и на плакат с изображением Се Чусина.
Человек на плакате носил волосы до подбородка, несколько прядей были забраны от ушей назад и зафиксированы резинкой, на переносице красовались солнцезащитные очки, а за спиной висела дорогая гитара стоимостью в десятки тысяч. Он запечатлен в прыжке.
Гитара словно приросла к его телу: одной рукой Се Чусин зажимал аккорды длинными тонкими пальцами, причем указательный уверенно прижимал сразу все шесть струн, а в другой держал медиатор. Лицо его было отвернуто от объектива, а взгляд намертво прикован к инструменту в руках.
Ю Ре невольно усмехнулся.
Как вообще можно сопоставить этого человека с тем колючим парнем, который прошлой ночью по ошибке решил, будто он собирается к нему приставать?
Если приглядеться внимательнее, манеры у них действительно до боли похожи.
Чего улыбаешься? Я так плохо играю? — Ю Хао подняла голову и заметила, что брат пялится на плакат ее кумира, отчего безумно обрадовалась. — Красавец же, правда?
Ю Ре окинул плакат еще одним взглядом, припоминает то лицо, похожее на сияющую луну и звезды, и дал объективную оценку: На плакате — вполне обычно.
Глава 4. Не сметь
Ю Хао была сводной сестрой Ю Ре по матери, и полностью оправдывала свое имя — у нее всё было прекрасно.
Она отлично училась, хорошо выглядела, росла послушной и рассудительной, и единственное, что тревожило ее старшего брата — это ее увлечение звездной поп-сцены.
Фанаткой безумной ее не назовешь, скорее просто упорной.
Она любила Се Чусина с самого первого дня его дебюта.
Ю Ре никак не мог взять в толк, что вообще можно находить в этом человеке по имени... как его там, Се-кого-то-там?
Пел он посредственно, а что касается внешности — вечно напялит темные очки, челка наполовину закрывает лицо, так что никакого глубокого впечатления парень на него так и не произвел.
Именно поэтому он какое-то время серьезно возражал против этого увлечения.
Но запреты не принесли результатов, даже наоборот — возымели обратный эффект. Ю Хао увлеклась еще сильнее, а ее оценки тем временем взлетели с третьего места в параллели на первое.
Боясь, что из-за его вмешательства единственная сестра надумает посвятить Се Чусину всю свою жизнь и больше ни за кого не выйдет замуж, Ю Ре махнул рукой и предоставил ей полную свободу.
На обед Ю Хао приготовила одно мясное блюдо и одно овощное. Поев, она откинулась на спинку стула: Братец, я тебе обед приготовила, так что почистить мне фруктовую тарелку — это ведь совсем не наглость с моей стороны?
Ю Ре сидел без движения, ловко вращая между пальцами палочки для еды: Дома нет столько фруктов.
Там лежат две дыни, я их сегодня утром купила, — отрезала Ю Хао. — Просто почисти одну тарелку дыни, у нее кожура толстая, как раз для твоих талантов.
http://bllate.org/book/35547/4396457
Готово:
