Готовый перевод The Cannon Fodder Master Returns When His Disciple Strikes / Учитель, не надо: я исправлю судьбу своего ученика: Глава 5

Он уже добрую сотню лет не испытывал голода и теперь на мгновение даже растерялся. Руки и ноги ослабли, а урчание в животе стало ещё отчётливей.

Мягкий розоватый оттенок отступил, и поверхность рыбы поглотил похожий на утреннее солнце золотистый цвет. Е Шигуй растер зелёные листья травы в мелкую крошку и посыпал ими рыбу, отчего в тот же миг поднялся невероятный аромат.

Мэн Хэсюань бессознательно сглотнул, и это движение тут же ускользнуло от бокового зрения Е Шигуя.

Улыбаясь, он подцепил палочками кусочек рыбы и, просунув руку в оконный проём, поднёс к губам Мэн Хэсюаня.

Мэн Хэсюань отвернулся, уклоняясь.

Е Шигуй ничуть не смутился, легким движением руки отправил рыбу себе в рот, тщательно пережевал, проглотил и только после этого произмолвил:

— Что ж, ладно. Есть в тебе стержень.

— Ур-р...

Обладающий столь сильным стержнем Мэн Хэсюань слишком отвык от голода и чуть не задохнулся от тошноты.

Е Шигуй подцепил палочками кусочек грудки Инъюэцюэ и, воспользовавшись моментом, когда Мэн Хэсюань поднял голову, быстро сунул ему в рот.

Идеально зажаренное мясо птицы оказалось нежным и сочным, его поверхность покрывала тонкая маслянистая плёночка, испачкавшая уголки губ Мэн Хэсюаня.

Мэн Хэсюань уже разинул рот, собираясь выплюнуть еду, но Е Шигуй пресёк это, запечатав ему губы.

Е Шигуй неторопливо откусил ещё кусочек мяса, и его взгляд, упавший на Мэн Хэсюаня, наполнился давящим, пронзительным досмотром:

— Хочешь жить — ешь.

Лицо Мэн Хэсюаня стало ещё мрачнее.

— А если хочешь умереть — всё равно проглоти, — добавил Е Шигуй. — Ты ещё и нос воротишь от того, что я приготовил своими руками?

В этом тоне и манере сквозило такое выражение, будто возможность отведать приготовленную им еду была величайшей честью.

По правде говоря, кулинарный талант Е Шигуя был поистине неплох. Инъюэцюэ славилась своим отменным вкусом, но не менее известна была и странная, специфическая вонь этого создания: стоило лишь чуть-чуть оплошать при готовке, и о каком-то удовольствии от еды не могло быть и речи — от одного процесса пережёвывания начинало тошнить.

На Трех Островах и Шести Континентах едва ли наберётся и несколько сотен человек, способных правильно разделать Инъюэцюэ, к тому же внутренние ядра этих птиц не приносят никакой пользы практикам. Именно поэтому, несмотря на нежное мясо Инъюэцюэ, мало кто из практиков охотился на них.

Кусочек мяса был идеальной температуры — ни горячий, ни холодный. При первом же вдохе казалось, будто ощущаешь аромат цветов, а каждое соприкосновение с кончиком языка было истинным наслаждением.

Мэн Хэсюаня едва не вывернуло наизнанку от злости на Е Шигуя, но в то же время зажаренное во рту мясо заставило слюну выделяться с новой силой.

Мэн Хэсюань свирепо уставился на красивое лицо Е Шигуя, в его глазах на мгновение мелькнул странный блеск, и, очевидно о чём-то подумав, он, не разжимая губ, надкусил мясо — пережёвывание и глоток слились в одно плавное движение.

Е Шигуй, который пристально следил за Мэн Хэсюанем в надежде увидеть его досаду, на миг опешил, после чего подцепил палочками ещё один кусочек, снял с Мэн Хэсюаня запрет и протянул еду обратно.

Мэн Хэсюань послушно открыл рот и откусил кусок.

Е Шигуй тихо усмехнулся:

— А упрямства-то в тебе оказалось не так уж много.

Система выглядела совершенно растерянной: ей хотелось что-то сказать, но она не знала, что именно.

Согласно изначальному сюжету книги, Мэн Хэсюань ни за что бы вот так запросто, с безмятежным видом, не стал бы есть с рук Е Шигуя — уже то, что его не вырвало от злости на месте, можно было считать чудом.

По крайней мере, сейчас это казалось невозможным.

Мысленно добавила Система.

День первый

Лунный свет пролился на землю, окутывая горы и воды тончайшей дымкой.

Мэн Хэсюань лежал на мягкой кушетке и сквозь тонкий слой слюдяной бумаги наблюдал за пейзажем снаружи.

Когда солнце зашло за горизонт, Е Шигуй расставил по кругу несколько ширм. Мэн Хэсюань изначально не собирался обращать на него внимания, но этот человек нарочно поднял такой оглушительный шум, что игнорировать его стало просто невозможно.

Мэн Хэсюань чуть повернул голову и увидел, как закончивщий свои хлопоты Е Шигуй направился прямо к нему, а затем, не дав тому опомниться, одним движением согнулся в пояснице, подхватил его на руки и поднял.

Очутившись за ширмой и заметив стоящий там ночной горшок, Мэн Хэсюань помрачнел пуще прежнего. Отбиваясь, он сквозь зубы выдавил из себя низкий рык:

— Жить надоело?

После того как они поели мяса, Е Шигуй ослабил печать на голосе Мэн Хэсюаня, позволив ему нормально говорить. Однако это распространялось лишь на обычную громкость беседы, а стоило эмоциям взять верх и вылиться в злобный рык, голос неизменно становился хриплым и низким, как сейчас.

Е Шигуй бросил на него короткий взгляд сверху вниз. Заметив, что от гнева лицо пленника покраснело, он с леденящим душу выражением человека, способного довести до могилы без угрызений совести, холодно бросил:

— Раз тебе не в тягость терпеть, так и терпи дальше.

С этими словами он развернулся, собираясь вернуться к кушетке.

Мэн Хэсюань действительно испытывал естественную нужду, но он скорее бы лопнул от терпения, чем позволил этому лицемеру помогать себе.

Как раз когда Е Шигуй собирался отойти, раздался его неожиданный холодный голос:

— Говорят, если слишком долго терпеть, потом ничего не получится.

Произнося столь непотребные вещи с абсолютно благопристойным видом, Е Шигуй заставил Мэн Хэсюаня захлебнуться желчью. Тот уставился на подбородок обидчика, и в его глазах заплясали искры.

Система мысленно восхитилась:

— Великий Носитель, до чего же ты дерзок.

Е Шигуй проигнорировал Систему и, опустив голову, посмотрел на Мэн Хэсюаня, уточняя:

— На кушетку или...

Он перевёл взгляд на ширму, задержался на пару секунд и снова посмотрел на чистое лицо Мэн Хэсюаня.

Мэн Хэсюань был невероятно хорош собой, а когда его лицо заливалось краской от гнева и унижения, он выглядел и вовсе потрясающе. Е Шигуй продержал взгляд на его лице три секунды, после чего произнёс:

— Молчание означает согласие.

Ярость в глазах Мэн Хэсюаня пылала так ярко, будто способна была обратить в пепел отразившегося в его зрачках человека.

Система радостно завизжала в голове:

— Великий Носитель, до чего же ты дерзок!

— Соблюдаем приличия, понятно? — бросил Е Шигуй.

Бормоча себе под нос понятно, Система шустро испарилась.

Закрыв глаза, Е Шигуй силой мысли сформировал плотную волну духовной энергии, стянул с Мэн Хэсюаня штаны и аккуратно усадил его на ночной горшок.

Спустя долгое время Е Шигуй вынес его обратно на руках. Мэн Хэсюань, прильнув к его груди, поднял взгляд на чужой подбородок и спокойно произнёс:

— Я непременно тебя прикончу.

С каменным лицом Е Шигуй отрывисто бросил:

— Угу.

Ночь стояла тихая и глубокая. Накрывшись одеялом, Е Шигуй лежал на боку и сладко спал, вокруг царила такая тишина, что Мэн Хэсюань даже слышал его ровное дыхание.

Его пальцы, сжимающие край одеяла, побелели от напряжения. Взгляд Мэн Хэсюаня не отрываясь следил за спиной Е Шигуя, брови были нахмурены, а глаза потемнели, словно бездонное звёздное небо.

В этот момент Е Шигуй брыкнулся и пнул одеяло ногой.

Одеяло сбилось, обнажая край, и Е Шигуй, вскинув руку, вцепился в него мёртвой хваткой, словно осьминог, после чего уткнулся носом в зажатый в объятиях сбившийся комок ткани.

Мэн Хэсюань молча отвёл взгляд и уставился в окно.

http://bllate.org/book/35530/4394193