Стоило только подумать о том, как эффектно он появился из рухнувшего с небес гигантского валуна, как Чжи Цин тут же почувствовал себя невероятно величественным. Люди из Секты Десяти Тысяч Мечей наверняка будут поражены до глубины души и станут восхищаться тем, насколько Небеса выдающиеся, мужественные и статные.
Рассуждая так, он с размаху пнул ногу вперед, раскидав валявшиеся перед ним обломки камней.
С глухим стуком пространство перед ним расступилось, открывая широкий и ясный обзор.
— Кажется, внутри кто-то есть!
— ...Ага! Я тоже вижу.
Чжи Цин с превеликим удовлетворением услышал доносящиеся со всех сторон изумленные возгласы. Правильно, именно так! Небеса предначертанным образом отличаются от вас, смертных; теперь нужно всего лишь сделать пару шагов вперед, выбраться из этой груды щебня — и все вокруг будут поражены им.
В следующий миг он споткнулся о камень под ногами и плашмя рухнул лицом в землю.
Вокруг мгновенно словно бы затихло.
Грохот обломков за спиной еще продолжался, но репутация Чжи Цина вместе с этим звуком трещин разлетелась вдребезги.
Его и без того избитое и ноющее тело от такого падения ощутило лишь новые вспышки боли в ладонях и коленях.
Он рос в Высших Небесах сбуквально с пеленок — доводилось ли ему за столько лет хоть раз получить хоть царапину?.. Ладно, позориться так ему еще не доводилось.
Впрочем, благодаря этому падению Чжи Цин наконец понял, что именно с самого начала казалось ему странным. В поле зрения попали крошечные ручки и ножки — как ни посмотри, это был ребенок.
Лёжа лицом внизу, Чжи Цин уныло пощупал себя за руку: так и есть, под пальцами ощущалась пухлая, мягкая плоть.
Мало того, что ребенок, так еще и из тех пухлых малышей, которых обычно откармливают до блеска, судя по всему, питались они на убой. Прекрасно, просто прекрасно...
Что тут прекрасного?! Как ему, в таком виде, теперь вести переговоры с Бянь И?!
Он и спускался-то без всякой подготовки, надеясь свысока проявить авторитет Небес и сурово потребовать, чтобы этот человек прекратил повсюду крутить романы.
В итоге — раз, два, три — он превратился в какого-то сопляка! О каком доверии или устрашении вообще могла идти речь?!
Просто слезы наворачиваются у тех, кто слышит, и скорбь у тех, кто узнает.
Сознание прояснилось, и звуки вокруг вновь вернулись: в основном это были насмешки и подначки. Кто-то смеялся, что он пропахал носом землю, кто-то потешался над его растрепанными волосами, торчащими на макушке птичьим гнездом.
Но нашлись и те, кто проявил заботу: несколько учениц в фиолетовых одеждах обеспокоенно спросили: — Чей ты ребенок? Как тебя зовут и как ты попал в Секту Десяти Тысяч Мечей?
Бянь И лежал, морщась от боли и кривя рот, но всё же ответил: — Я — Небеса, спустился сюда, чтобы найти Бянь И.
Стоило этому прозвучать, как вокруг снова воцарилась тишина.
Те самые две ученицы, что вышли вперед с расспросами, переглянулись, не зная, что и думать.
Чжи Цин не умел держать секреты при себе, поэтому тут же поинтересовался: — Что такое?
Ученица немного помялась и произнесла: — Малыш, раз уж ты хочешь повидать Бессмертного Владыку Бянь И, то должен понимать: к нему нельзя просто так запросто попасть.
А Чжи Цин как раз-таки понятия об этом не имел.
Он знал лишь то, что спустился сюда ради того, чтобы остановить этого самого Бянь И и не дать ему поддаться проклятой сердечной привязанности, которая уничтожит мир и Небеса. Никаких других подробностей в той записке не было.
Поэтому Чжи Цин покачал головой.
Ученица явно не ожидала, что растрепанный пухлый малыш уставится на нее с абсолютно наивным выражением лица. Заготовленные слова на мгновение застряли у нее в горле.
Но Чжи Цин заговорил первым: — Но ведь я — Небеса.
— Каким бы недоступным ни был этот ваш Бянь И, он должен сам прийти и засвидетельствовать почтение Небесам.
На этот раз воздух не застыл в тишине — вместо этого раздался взрыв хохота.
Смеялись все. Некоторые продолжали выкрикивать что-то сквозь смех, но суть их слов тонула в общем веселье, рассыпаясь на бессвязные обрывки фраз. Кое-кто от смеха даже присел на корточки, а под конец и вовсе лишился голоса, и лишь вздрагивающие плечи выдавали их состояние. А другие, смеясь, принялись громко глумиться и издеваться.
Но в следующий миг все эти звуки разом стихли.
Те самые люди, чьи рты секунду назад были растянуты в комичных гримасах, теперь почему-то не могли издать ни звука.
Стоило этому случиться, как вокруг пронесся испуганный шепоток.
Ученики Секты Десяти Тысяч Мечей были слишком хорошо знакомы с этим заклинанием — Заклятием Молчания.
Наставники часто использовали его на занятиях для усмирения учеников, и во всей Секте Десяти Тысяч Мечей владели этой техникой лишь единицы.
Проследив за направлением заклинания, толпа увидела вспышку ослепительно-белого света, и в тот же миг у самого уха пронесся свист рассекающего воздух меча.
Белый меч источал едва заметное золотое сияние, а к его рукояти была привязана синяя кисточка.
В Секте Десяти Тысяч Мечей — нет, во всем Мире Культивации — не было никого, кто не знал бы или не смел не знать хозяина этого меча.
Это был не кто иной, как глава Пика Саньцин Секты Десяти Тысяч Мечей, Бянь И.
Глава 2
Чжи Цин проследил взглядом за ци меча, но еще ничего толком не успел разобрать, как клинок устремился прямо ему в макушку.
Выражение его лица сменилось за какую-то секунду: от удивления и испаганного ужаса к недоумению, которое в конце концов застыло намертво чистым изумлением.
Погодите-ка, неужели обязательно сразу пускать в ход смертоносные клинки?!
Погодите, даже если и устраивать кровавую баню, неужели нельзя было выбрать другое время?!
Чжи Цин торопливо попытался опереться о землю руками, но обнаружил, что от кончиков пальцев до плеч всё тело напрочь онемело и превратилось в кисель — он был не в силах сдвинуться ни на дюйм.
Он определенно был самым жалким небожителем на свете: старик пинком сбросил его с небес, при падении он лишился всей Божественной Силы, а его тело превратилось в оболочку восьми-девятилетнего ребенка.
Куда обиднее было то, что кто-то вздумал добить его прямо сейчас, воспользовавшись его беспомощностью.
Пока он лихорадочно размышлял об этом, над самой его макушкой пронесся знакомый холодок, едва задев кожу головы и подняв мурашки по всему телу.
В следующий миг теплое усилие подхватило его вверх и потянуло... он что, взлетел?
Длинный меч проскользнул сквозь его пучок волос и подцепил его за одежду, словно какую-то безделушку.
Ощутив ногами пустоту вместо твердой земли, Чжи Цин на миг почувствовал себя совершенно беспомощным, однако мелкая боль во всем теле отступила, став чуть терпимее.
— Это ты меня ищешь? — с направления, куда указывал меч, раздался мягкий, чистый голос. Молодой мужчина с прямой осанкой был облачен в лунно-белые одежды; широкие плечи, узкая талия — он ступал неторопливо и плавно, словно нефритовое дерево в сиянии яшмового леса.
Пришедшие в себя люди дружно поприветствовали его: — Бессмертный Владыка Бянь И!
Хотя все они почтительно склонили головы в поклоне, с точки зрения Чжи Цина было отчетливо видно, что большинство из них украдкой исподлобья поглядывают на Бянь И.
Бянь И едва заметно кивнул в ответ, принимая приветствие, после чего перевел взгляд на Чжи Цина.
Тот висел перед ним, точно цыпленок за шкирку, пока его изучающе осматривали с головы до ног. Поднимавшаяся в груди Чжи Цина волна раздражения уже готова была излиться словами, как вдруг Бянь И спросил:
— Зачем ищешь меня?
Говорил этот человек тоном вечно не тающего ледника, но голос его звучал подобно звонкому горному роднику в морозный день. И пусть слова звучали сурово, в них слышалось некое спокойствие, заставляющее невольно следовать за ходом его мыслей.
Чжи Цин выпалил: — Я... я — Небеса, спустился сюда, чтобы помешать тебе поддаться сердечной привязанности и разрушить мир!
Стоило этому прозвучать, как лица окружающих приняли неконтролируемо странное выражение. Переглянувшись, они единодушно устремили на Бянь И взгляды, полные глубочайшего сочувствия.
За прошедшие годы находилось немало желающих добиться расположения Бянь И, придумывавших ради этого самые причудливые предлоги, чтобы завязать знакомство в Секте Десяти Тысяч Мечей. Но чтобы кто-то с таким бесстыдством нес подобную чушь с абсолютно невозмутимым видом — такое они видели впервые.
Эти взгляды казались почти осязаемыми, и даже такой тугодум, как Чжи Цин, отчетливо их ощущал. Не видя ничего дурного в своих словах, он уже собирался было возразить, как услышал легкое решение Бянь И:
— Раз уж он ищет меня, я заберу его с собой.
Даже если окружающие ничего не поняли, возразить они, разумеется, не смели. Им оставалось лишь во все глаза смотреть, как пухлого малыша, выбравшегося из груды камней, уносит личный меч Бянь И, а следом удаляется и сам владелец.
Стоило им отойти подальше, как люди наконец осмелились разразиться возгласами изумления и вздохами. Хотя Божественная Сила Чжи Цина исчезла, слух оставался острым — даже с такого расстояния он прекрасно слышал выкрики толпы:
— Ему что, действительно удалось навязаться в знакомые?!
— Это же вроде бы дорога на Пик Саньцин? Неужели Бессмертный Владыка и впрямь собирается тащить этого мошенника на Пик Саньцин?!
— ...Мне не показалось? В том пухляке ведь и капли духовной ци нет, с чего бы Бянь И возиться с ним?
— О чем ты вообще жалеешь? О том, что сам не умеешь так заливать? Брось, с таким уровнем бахвальства обычному человеку просто не справиться.
— ...
Прислушиваясь к этим разговорам, Чжи Цин невольно подумал: пусть в глазах этих зевак ему просто невероятно повезло, но если удастся закрепиться в Секте Десяти Тысяч Мечей и даже попасть в ученики к Бянь И, то подобный способ вполне имеет право на жизнь.
Размышляя об этом, он перевел взгляд на спину шедшего впереди Бянь И, раздумывая, с чего бы начать разговор, чтобы сблизиться и завязать знакомство. В этот момент тот неожиданно обернулся, и пара глубоких глаз уставилась прямо на него.
Встретившись с этим взглядом, Чжи Цин растерял все заготовленные в голове тирады. Вместо них с языка сорвалась другая, совершенно искренняя жалоба: — Ты не мог бы меня отпустить? Я вообще-то и сам умею ходить...
Он не успел договорить, как ощущение натяжения на макушке пропало.
В ту же секунду Чжи Цин успел мысленно восхититься решительностью Бянь И, но когда его носки коснулись земли, он понял, что переоценил возможности своего нового тела.
Его ноги превратились в ватные макароны, полностью лишившись сил. Ровно так же, как его только что волокли по земле лицом вниз, теперь его бессильно потянуло обратно.
Чжи Цин, снова оказавшийся лежащим плашмя на земле: «...»
Жалко приподняв голову, он увидел, что Бянь И с абсолютно невозмутимым выражением лица даже не думает издеваться в духе «ты же говорил, что можешь ходить». Сохраняя безмятежное спокойствие, молодой человек вновь подцепил мечом прядь его волос и снова взмыл в воздух.
После повторного падения Чжи Цин уже не смел произнести ни слова. Проглотив обиду, он молча исподлобья поглядывал на Бянь И.
Этот человек шел словно по нефритовой горе, сияя чистым светом, и казался еще более живым и реальным, чем на недавних портретах.
Неудивительно, что та глупая птица без раздумий бросилась к нему.
Чжи Цин понятия не имел, как заводить знакомства с подобными людьми. Все его заготовленные жалобы, мольбы и уловки крутились в животе, готовые сорваться с языка, но стоило ему встретиться взглядом с этим деревянным лицом Бянь И, как все слова тут же испарялись, сменяясь глухим молчанием.
http://bllate.org/book/35527/4393867
Готово:
