Готовый перевод Overnight, I Became a Damned Eunuch / Однажды я стал ничтожным евнухом: Глава 33

— Что-то случилось, Наследный принц? — с самым невинным видом поинтересовался Ли Чаншэн. — На вас лица нет. Неужто недомогание какое прихватило?

— Ничего... — Цзин Баюй отрицательно качнул головой и, не оборачиваясь, поспешил прочь. — Я возвращаюсь. Я и так задержался, бабушка, должно быть, уже разыскивает меня.

— Слушаюсь, Наследный принц, — улыбнулся Ли Чаншэн.

На душе у маленького принца было неспокойно. Даже шаг его, обычно лёгкий и звонкий, сбился, потеряв всякую игривость.

Мысли вихрем кружились в голове, но главная среди них бьющим в колокол осознанием выжигала разум: Ли Чаншэн солгал. Он ведь встречался с дядей, князем Линчуанем, так почему же не обмолвился об этом ни единым словом, переведя всё на покойную матушку?

Неужели...

Неужели князь Линчуань, Цзин Бовэнь, подкупил Ли Чаншэна своей дорогой нефритовой подвеской? Неужели тот переметнулся к нему и теперь исполняет чужие поручения?

«Нет...»

«Не может этого быть...»

Цзин Баюй затряс головой. Ли Чаншэн — его друг, он всегда был к нему так добр! Как он мог переметнуться к другому?

— Юйэр, ты чего застыл? — окликнула его Вдовствующая императрица.

Заметив, что мальчик переступил порог покоев с опущенной головой, совсем не похожий на того оживлённого ребёнка, что уходил чуть ранее, она встревожилась.

Цзин Баюй вздрогнул и тотчас же выдавил из себя самую сладкую, искреннюю улыбку:

— Ничего, бабушка! Просто Юйэр проголодался, вот и сил совсем не осталось.

— Ох ты мой хороший! — расхохоталась Вдовствующая императрица. — Вот, оказывается, в чём дело! Подожди ещё совсем немного, обед почти готов. Сегодня ты должен поесть как следует!

Дворцовые слуги, выстроившись вереницей, внесли в покои изысканные кушанья и расставили их на низких столиках. По случаю совместной трапезы Наследного принца и князя Линчуаня обед накрыли с особым размахом: блюда поражали пышностью и тонкостью приготовления.

Князь Линчуань, Цзин Бовэнь, угодливо наклонившись, лично подал Вдовствующей императрице палочки для еды:

— Матушка, в последние дни вы совсем осунулись. Вам нужно хорошо питаться.

От этих слов младшего сына Вдовствующая императрица расцвела в улыбке. Если чем её любимец и отличался с самого детства, так это умением говорить льстивые речи, сладкие, точно мёд. Неудивительно, что матушка души в нём не чаяла.

Она ласково сжала его руку:

— И ты, сынок, исхудал. Неужто в Линчуане совсем плохо кормят?

услышав это, Цзин Бовэнь состряпал унылую мину и, ничуть не смущаясь присутствующих, принялся капризничать перед матерью, словно малое дитя:

— Да разве ж матушка не знает? В этом Линчуане нет ровным счётом ничего, кроме парочки рудных гор! Ни съесть их, ни выпить. Как тут не похудеть? А уж о том, как я тоскую по матушке, и говорить нечего. Каждое мгновение лишь о вас и думаю — вот и сохну от разлуки!

— Ох, ну и балбес! Какая у тебя всё-таки сладкая речь! — Вдовствующая императрица смеялась без остановки, почти забыв про еду и всё внимание уделив сыну.

Цзин Баюй, сидевший по другую сторону стола, никак не мог вставить и слова. Так повелось издавна, и все при дворе об этом знали: Вдовствующая императрица любила князя Линчуаня больше всех. Ни внук Цзин Баюй, ни даже сам царствующий Император не могли сравниться с ним в её сердце.

Маленький принц чувствовал себя уязвлённым. Произошедшее ранее разжигало внутри него всё большую досаду.

Не глядя на блюда, он наугад зацепил палочками кусок и отправил его в рот.

— Ой! Тьфу, тьфу!

Острая боль пронзила губу, и Цзин Баюй тут же выплюнул кушанье.

Приглядевшись, он увидел на тарелке рыбу, изобилующую мелкими костями.

«Хи...»

Пока Цзин Баюй досадовал на свою оплошность, у самого уха раздался тихий, едва различимый смешок. Кто-то явно насмехался над его неуклюжестью.

Вспыхнув от гнева, Наследный принц вскинул взор — и обомлел.

Смеявшимся оказался не кто иной, как Ли Чаншэн.

Стоявший подле стола евнух, встретившись с гневно распахнутыми глазами мальчика, с мягкой улыбкой проговорил:

— Наследный принц, будьте осторожнее с рыбой. Не позволите ли вашему покорному слуге выбрать косточки?

— Ты как здесь оказался? — удивлённо спросил Цзин Баюй. — Разве ты не должен стоять снаружи?

Ли Чаншэн шагнул ближе, взял чистые палочки и принялся аккуратно очищать нежное филе:

— Наследный принц изволит обедать, как же я могу не прислуживать подле вас? А ну как какая-нибудь кость или панцирь креветки причинят вам вред?

— Ты ещё и смеёшься... — недовольно пробурчал Цзин Баюй.

Он был убеждён, что если бы не этот коварный евнух, испортивший ему настроение, он бы ни за что не козлил и не поранился.

Глядя, как Ли Чаншэн тщательно выбирает мельчайшие косточки, принц лишь скользнул взглядом по очищенному куску и отвернулся:

— Кто сказал, что я хочу рыбу? Пахнет тиной. Не буду.

Ли Чаншэн потратил столько сил, а принц из чистого упрямства отказался есть. Было очевидно, что ребёнок просто капризничает.

Ли Чаншэну стало смешно. Капризы этого мальчишки казались ему весьма забавными — так и подмывало подразнить его ещё немного.

Впрочем, привлекать к себе лишнее внимание в присутствии высокопоставленных лиц не стоило, поэтому он лишь сохранил невозмутимый вид и степенно произнёс:

— Раз Наследный принц не изволит есть рыбу, позвольте мне очистить для вас креветку.

Цзин Баюй ничего не ответил, лишь гордо отвернулся.

Когда Ли Чаншэн очистил креветку, принц снова принялся за старое:

— Жесткая. Не хочу.

Ли Чаншэн, казалось, обладал ангельским терпением. Он все так же мягко проговорил:

— Что ж, по всему видно, Наследный принц желает отведать овощей. Позвольте мне положить вам зелени.

— Эй, я не люблю овощи... — тихонько воспротивился Цзин Баюй.

Ли Чаншэн сделал вид, будто не расслышал:

— Что вы изволили сказать, Наследный принц?

При этом его руки действовали ловко и быстро: он уже подхватил палочками щедрую порцию зелени и выложил её прямо перед принцем.

Пиала Цзин Баюя теперь была полна до краёв: там красовались и рыба, и креветки, и целая горка тушёных овощей. Дворцовый этикет строго регламентировал поведение за столом — накладывать еду с верхом считалось дурным тоном, за такое могли подняться насмешки за спиной.

Делать было нечего. Цзин Баюю пришлось сцепить зубы и приняться за отвергнутую ранее рыбу и креветку, оставшиеся на дне под зеленью.

Едва Ли Чаншэн заметил, что пиала опустела, как тут же ловким движением подложил принцу новую порцию тушёных листьев.

Цзин Баюй вытаращил глаза:

— Ли Чаншэн, ты это нарочно?! Знаешь же, что я терпеть не могу овощи!

На этот раз голос Наследного принца прозвучал слишком громко. Разговаривавшие доселе Вдовствующая императрица и князь Линчуань удивлённо повернулись к нему.

— Юйэр, что случилось? — спросила бабушка.

— Да, племянник, — подал голос Цзин Бовэнь. — Неужто слуги чем-то прогневили тебя?

— Э-э... — Цзин Баюй вздрогнул.

Он мельком глянул на Ли Чаншэна и принялся сбивчиво оправдываться:

— Бабушка ошибается! Юйэр просто попросил Ли Чаншэна положить мне побольше зелени. Я ужасно проголодался!

Вдовствующая императрица ласково улыбнулась:

— Ох, как наш Юйэр вырос! Раньше ведь к овощам и не прикасался, а теперь сам просит.

Цзин Баюй выдавил из себя натянутый смешок:

— Да... Юйэр уже совсем взрослый. И... и ужасно любит овощи!

Чтобы слова звучали убедительнее, мальчик набил полный рот зеленью и, толком не прожевав, проглотил её.

Увидев это, Ли Чаншэн склонился к его уху и шепнул:

— Наследный принц, хотя бы пару раз жуйте, а не то живот разболится.

— По-до-жди у ме-ня!

Цзин Баюй, чьи щёки были раздуты от травы, смог лишь промычать что-то невнятное, свирепо таращась на евнуха.

Ли Чаншэн лишь слегка улыбнулся. Сердитый мальчишка выглядел ужасно мило. «Если продолжить его дразнить, меня точно начнёт мучить совесть», — подумал он.

Цзин Баюй с мученическим лицом доел всю зелень; лицо его едва само не приняло зеленоватый оттенок.

После этого Ли Чаншэн больше не стал над ним издеваться и подкладывал только то, что маленький принц действительно любил — сочное мясо и рыбу.

Правила гласили, что во время еды следует хранить молчание, однако князь Линчуань, Цзин Бовэнь, умолкать и не думал. Вдовствующая императрица с удовольствием слушала его соловьиные трели, ничуть не уставая от этой болтовни.

Цзин Баюй поначалу пытался вставить пару слов, но вскоре понял, что его просто не замечают. Он сидел сбоку, точно лишний на этом празднике жизни.

Кому Вдовствующая императрица отдавала предпочтение, было ясно без лишних слов любому, у кого имелись глаза.

Народ при дворе тоже был не глуп. Вельможи знали об особой любви повелительницы к младшему сыну, а потому многие примкнули к фракции князя Линчуаня. Все ждали: стоит недужному Императору преставиться, как юного Наследника тут же сместят, возведя на престол Цзин Бовэня.

Хотя Наследный принц и приходился Вдовствующей императрице родным внуком, разве мог внук сравниться с родным сыном, которого она сама выносила и выкормила? Цзин Бовэнь вырос на её руках, оттого и был ей ближе всех.

Что до Цзин Баюя, то он не имел возможности проводить с бабушкой целые дни — лишь приходил по утрам засвидетельствовать почтение. Какая уж тут душевная близость?

И сын, и внук принадлежали к императорскому роду. Кого из них решит поддержать Вдовствующая императрица в решающий момент — вопрос оставался открытым.

Цзин Баюй не мог вставить ни слова в их разговор. Душа его разрывалась от досады и тревоги. Маленькие кулачки сжались. «Неужели я уступаю дяде? Не может этого быть!»

Глядя на то, как Наследный принц пытается изображать на лице радость, Ли Чаншэн почувствовал укол жалости. Забава с подшучиванием над ребёнком мгновенно потеряла былую привлекательность.

Мальчику исполнилось от силы лет восемь. Требовать от него равной борьбы с двадцатилетним искушённым интриганом Цзин Бовэнем было слишком жестоко.

Ли Чаншэн прищурился, неприметно наблюдая за Вдовствующей императрицей и князем Линчуанем.

Цзин Бовэнь тем временем угодливо произнёс:

— Матушка, вы так мало съели за обедом. Может, изволите отведать фруктов? Я сам очищу их для вас.

— Нет-нет, — воспротивилась Вдовствующая императрица, маша руками. — Ты уезжаешь в свой Линчуань на целые года... Ах, сынок, твоя мать совсем постарела. Стоит мне съесть хоть лишний кусок, как лицо тут же опухает! Нельзя мне больше есть.

— Ох! — наигранно изумился Цзин Бовэнь. — Что это за недуг такой? Приглашали ли врачевателей и шаманов осмотреть вас?

— Осматривали, как не осмотреть, — вздохнула та. — Лекарств выпила неоглядное множество, а толку чуть. Стоит съесть лишнюю ложку, как лицо наливается тяжестью. Ничего не помогает.

— Матушка! — воскликнул Цзин Бовэнь. — Так дело не пойдёт! Нужно снова призвать лучших лекарей и шаманов. А ну как это опасная болезнь?

Ли Чаншэн, наблюдавший за этим, слегка изогнул губы в полуулыбке. Момент был идеальным — пора вывести маленького принца на передний план.

Выступив вперёд, Ли Чаншэн почтительно поклонился:

— Докладываю Вдовствующей императрице: Наследный принц, наслышанный о том, что вас донимают отеки, повелел вашему слуге разыскать одно диковинное средство. Возможно, оно сумеет избавить Вас от этого недуга.

— О?

И Вдовствующая императрица, и князь Линчуань мгновенно перевели взор на евнуха.

Правительница с любопытством спросила:

— Что же за диковину отыскал мой Юйэр? Мне прямо-таки терпится узнать.

— Я...

Внезапно названный по имени Цзин Баюй вздрогнул всем телом и испуганно уставился на Ли Чаншэна.

«Что за спектакль он устраивает?» Мальчик совершенно растерялся: он понятия не имел, о каком средстве идёт речь. Да и о том, что бабушка страдает от отеков, он слышал впервые!

— Наследному принцу не следует смущаться, — улыбнулся Ли Чаншэн. — Прошу вас лично вручить эту редкую вещь Вдовствующей императрице.

Словно фокусник, евнух встряхнул широким рукавом, и на ладони Цзин Баюя оказался странный предмет.

Принц судорожно перевёл дыхание, глаза его расширились. Вещь в его руке ощущалась непривычно тяжёлой и имела до того странную форму, что он ни о чём подобном никогда в жизни не слыхивал и не видывал.

Встретившись взглядом с Ли Чаншэном, Цзин Баюй взяли себя в руки. Едва заметно кивнув, он поднялся и с подношением проследовал к Вдовствующей императрице:

— Бабушка, это вещь, которую Юйэр долго искал для вас. Попробуйте её.

— Это... — Вдовствующая императрица недоуменно разглядывала предмет. — Что за штука такая? Я подобного роду-племени не видывала. Бовэнь, ты ведь у нас любитель всяких редкостей, примечал ли ты такое прежде?

Князь Линчуань лишь руками развёл:

— Сын ваш невежественен, матушка, мне сие неведомо.

Цзин Баюй проговорил с поистине царственным спокойствием:

— Бабушка, позвольте моему главному внутреннему распорядителю всё объяснить.

— Хорошо, — Вдовствующая императрица взглянула на Ли Чаншэна. — Рассказывай, что это за предмет.

Ли Чаншэн шагнул вперёд. Его осанка была безупречна, а голос звучал мягко и исполнен уважения:

— Сие есть особое приспособление, избавляющее от отёков. Оно как нельзя лучше подойдёт Вдовствующей императрице.

Предмет, вызвавший общее изумление, был не чем иным, как массажёром для лица ReFa 4 Carafat, доставшимся Ли Чаншэну из коробки с сюрпризом.

Этот массажёр стоял немало, а главным его достоинством являлась способность генерировать микротоки за счёт встроенной солнечной батареи.

Если говорить начистоту, вырабатываемые им микротоки не способны были кардинально изменить структуру тканей или избавить от жира.

Однако роликовый массажёр обладал мгновенным и неоспоримым эффектом: он отлично сгонял застоявшуюся лимфу, снимал отёчность и подтягивал контуры лица.

— И как же этой штуковиной пользоваться? — поинтересовалась Вдовствующая императрица. — Я ума не приложу.

— Возьмите прибор за рукоять, приложите ролики к лицу и плавно двигайте им, дабы ролики вращались, — объяснил Ли Чаншэн.

Правительница последовала его совету и применила прибор:

— Ой, чуток покалывает! Будто кожу слегка защипывает.

— Попробуйте нажимать чуть слабее, — подсказал евнух.

При использовании подобного массажёра сила не требовалась — нежная кожа лица могла пострадать от излишнего давления.

Ли Чаншэн продолжил инструктаж:

— Водите прибором вдоль линии подбородка по направлению к ушам. Повторите движение несколько раз, и вскоре узрите поразительный результат.

Принцип действия массажёра действительно позволял справиться с отёками, но главный секрет мгновенного преображения кроется в подвижности жировой ткани. Под воздействием роликов застоявшаяся жидкость оттекает, а контур подтягивается. Эффект этот временный, однако мгновенная перемена, видимая невооруженным глазом, всегда производит неизгладимое впечатление.

Вдовствующая императрица, усвоив нужную силу нажатия, нашла процедуру весьма приятной. Дворцовые служанки часто делали ей массаж плеч и спины, но до лица никогда не добирались. Оказалось, это невероятно комфортно.

Правительница массировала лишь одну сторону лица. Не прошло и пары минут, как князь Линчуань изумлённо воскликнул:

— Матушка, оно и впрямь работает! Поглядите сами!

Он поднёс зеркало. Вдовствующая императрица взглянула на своё отражение — и замерла в немом восторге, не веря собственным глазам.

Цзин Баюй тоже подошёл ближе и прошептал:

— Вот так чудеса...

Ли Чаншэн лишь тихо усмехнулся про себя.

На той щеке, где побывал массажёр, кожа заметно подтянулась, а сама половина лица выглядела аккуратнее и свежее.

Несмотря на преклонный возраст, Вдовствующая императрица не утратила женского тщеславия. Увидев такое чудо, она всплеснула руками:

— Юйэр, где ты отрыл эту вещь?! У меня словно бы десять лет с плеч долой! Неужто мне чудится?!

Цзин Баюй не упустил случая вставить:

— Что вы, бабушка! Вы помолодели лет на двадцать! Если вам нравится, Юйэр отыщет для вас и другие диковины!

— Хорошо, хорошо! Ах, какой у меня заботливый внук! — Вдовствующая императрица не могла оторвать взора от зеркала. — Не зря я тебя так люблю. Ну-ка, Юйэр, садись подле меня!

Маленький принц, ещё недавно сидевший в стороне подобно покинутому сироте, мгновенно просиял. Подскочив, он в два шага оказался возле бабушки и уселся на указанное место.

Сев удобнее, Цзин Баюй бросил победоносный взгляд на Ли Чаншэна, и тот ответил ему едва заметной кивком и улыбкой.

Наследный принц про себя хмыкнул, хотя сердце его наполнилось странным чувством.

«Вообще-то я всё ещё сержусь на тебя!»

«Ли Чаншэн встретил князя Линчуаня и ничего мне не рассказал, а теперь вдруг берется помогать... И что у него на уме? Хитрая старая лиса, только голову мне морочит!»

Соперничество между маленьким принцем и князем Линчуанем закончилось ничьей.

Но даже ничья для Цзин Баюя была огромной победой. Ведь прежде, стоило Цзин Бовэню появиться перед матерью, как та забывала обо всем на свете. Никому не удавалось сравниться с ним во влиянии.

Выйдя из покоев Вдовствующей императрицы, Наследный принц шел легким шагом и напевал себе под нос от нахлынувшей радости.

Князь Линчуань, попрощавшись с матерью, покидал дворец в не менее прекрасном расположении духа.

Он радовался, разумеется, из-за собственных бровей.

Со дня того злополучного пира, когда он опалил свои брови, Цзин Бовэнь без малого неделю носа на улицу не показывал, сгорая от стыда.

Ли Чаншэн буквально спас его от позора! А подаренный им карандаш для бровей Boy de Chanel, оттенок 208, позволил князю самостоятельно подрисовывать недостающее, что окончательно вернуло ему хорошее настроение.

Вернувшись в предоставленную ему резиденцию — роскошное поместье, пожалованное матерью для наездов в столицу, — князь Линчуань услышал голос у себя за спиной:

— Ваше Высочество вернулись.

Ему даже поворачиваться не потребовалось, чтобы узнать говорившего:

— Охо-хо, Мэн Юньшэнь, это ты.

Вошедшему мужчине было около двадцати пяти лет. Ростом он превосходил князя полголовы. Несмотря на высокую и статную фигуру, лицо его хранило черты утонченного книжника — благородное, возвышенное, запоминающееся с первого взгляда.

Цзин Бовэнь был властелином Линчуаня, под его началом служили тысячи советников и прихлебателей. Но Мэн Юньшэнь занимал среди них особое место — он верой и правдой следовал за князем больше десяти лет, считаясь главным стратегом Линчуаня.

Князь Линчуань гордо вскинул подбородок:

— Юньшэнь, ну-ка взгляни на меня! Не замечаешь ли ты каких изменений?

— Ваше Высочество... — Мэн Юньшэнь сохранял невозмутимость, даже взглядом не поведя.

Не дожидаясь ответа, Цзин Бовэнь выпалил:

— Скажи, не стал ли я сегодня еще красивее?

Мэн Юньшэнь лишь тихо усмехнулся. С виду это была самая доброжелательная улыбка, но Цзин Бовэнь от нее поморщился.

— Ты не усмехайся! Твой смех вечно прочит кому-то беду!

— Что ж, поздравляю Ваше Высочество с обретением бровей. Поистине радостное событие.

— Что?! — Князь Линчуань отскочил на пару шагов и прикрыл лицо рукавом. — Откуда ты знаешь про брови?! Я же никому не рассказывал!

Потерять половину бровей было позором, о котором Цзин Бовэнь предпочитал умалчивать. А уж перед Мэн Юньшэнем сознаться в таком — и вовсе смерти подобно.

Он несколько раз порывался просить помощи у Юньшэня, но каждый раз отступал. Этот двуличный тип потом года три издеваться будет!

— Ваше Высочество... Тайное всегда становится явным.

— Да как ты пронюхал?!

— В тот день, когда факел опалил вам лицо, Ваше Высочество изволили так громко вопить, что проходивший мимо Юньшэнь отчетливо все слышал.

— Ты проходил мимо?! — Цзин Бовэнь едва не подпрыгнул от возмущения. — Проходил мимо и не помог потушить пламя?! Что-то я не видел тебя среди спасателей!

Мэн Юньшэнь со спокойным видом лишь слегка нагнул голову, не сказав ни слова.

— А-а! — Князь ткнул в него пальцем. — Я понял! Это ты все устроил! Ты подстроил пожар и сжег мне брови! Сознавайся!

— Ваше Высочество снова изволит предаваться фантазиям.

— Чёрта с два! — закричал Цзин Бовэнь. — Это точно твоих рук дело, старый лис! Стоишь тут невинный! Вот я тебе задам!

Мэн Юньшэнь заложил руки за спину и не тронулся с места:

— Ваше Высочество, не имея достаточных навыков, не стоит хвастаться. А то как бы не пришлось позориться.

— Ты... — Князь едва не задыхался от злости. — Ты меня в гроб загонишь!

— У Юньшэня есть важное дело. Быть может, Ваше Высочество выслушает его, а уж потом изволит гневаться?

— Не хочу слушать! — махнул рукой Цзин Бовэнь.

Однако Мэн Юньшэнь, не обращая внимания на его слова, продолжил:

— Слыхали ли вы, что генерал Доу на днях возвращается с победой?

Князь Линчуань мгновенно подтянулся — разговор принимал серьезный оборот:

— Слыхал, конечно... И что с того?

— Генерал Доу — племянник Вдовствующей императрицы. Хотя он долгие годы охраняет границы, его авторитет и военная сила внушают почтение каждому. На этот раз он разбил войска государства Чжань и с триумфом возвращается в столицу. Почему бы Вашему Высочеству не воспользоваться случаем и не переманить его на свою сторону?

— Генерал Доу... — Цзин Бовэнь нахмурился. — Он ведь как ледяная глыба, к нему не подступиться. Как его переманишь?

Мэн Юньшэнь тонко улыбнулся:

— Вашему Высочеству стоит снова нанести визит Вдовствующей императрице.

— Я только что оттуда!

— Возвращение генерала Доу — событие государственного масштаба. Он не просто разбил врага, но и везет грамоту о капитуляции. Государство Чжань изъявило желание покориться Великой Цзин. Император наверняка в восторге. Не исключено, что Наследный принц Цзин Баюй попытается выпросить позволение выехать за городские ворота и лично встретить героя.

Князь Линчуань кивнул:

— Принц захочет приписать себе эту заслугу. Значит, мне нужно идти к Императору?

— Вовсе нет, — возразил Мэн Юньшэнь. — Хотя вы и родной брат Государю, сын ему ближе. В подобном деле Император отдаст предпочтение Наследному принцу. Но Вдовствующая императрица — другое дело. Она всегда благоволит вам. А Император известен своей сыновней почтительностью и не станет перечить матери. Если вы попросите Вдовствующую императрицу оказать содействие — победа у вас в кармане.

— В таком случае... — Цзин Бовэнь круто развернулся. — Я иду прямо сейчас!

***

Извещение о триумфе генерала Доу всколыхнуло весь двор. Со времен покорения племен жун-ди именно государство Чжань оставалось главным врагом Великой Цзин.

Воинственные и гордые чжаньцы развязывали войны десятилетиями, причиняя немало головной боли правителям Цзин. И вот генерал Доу дошел до самых стен их столицы, заставив врага трепетать.

К тому же он приходился племянником Вдовствующей императрице. Мог ли Император упустить такой случай наладить с ним связи? Встреча победителя была делом первой важности.

Маленький принц Цзин Баюй тоже все отлично понимал. Каким бы юным он ни был, для укрепления собственной власти ему требовалась поддержка армии. И генерал Доу был идеальной фигурой.

С самого утра Наследный принц был в нетерпении. Он велел Сыюэ облачить его в новые одежды, посмотрелся в зеркало и заявил:

— Я иду к августейшему родителю. Вы за мной не следуйте.

— Слушаюсь, — склонилась Сыюэ.

Цзин Баюй покрутил головой, помедлил, будто хотел что-то сказать, но так и не решился.

Сыюэ, обладая редкой проницательностью, тут же тихо спросила:

— Наследный принц, главный евнух сейчас во дворе. Не приказать ли позвать его?

— Зачем это? — буркнул Цзин Баюй. — Я видел, во дворе полно пыли! Опять девчонки отлынивают от работы! Это всё Ли Чаншэн плохо за ними смотрит. Пусть сам берёт метлу и метет двор, а то ишь, от безделья всё наружу норовит сбежать!

— Слушаюсь, слушаюсь, — улыбнулась Сыюэ. — Всё сделаем, как прикажет Наследный принц.

Цзин Баюй кивнул и чинно удалился.

Сыюэ со вздохом покачала головой и вышла во двор, где Ли Чаншэн как раз беседовал с Линь Юй.

— Господин Ли, — окликнула его Сыюэ.

— А, Сыюэ, — обернулся тот. — Что-то случилось?

— Господин Ли... Наследный принц ещё мал, порой проявляет характер, но стоит ли вам идти у него на поводу и перечить ему? День-другой холодности — это пустяки, но если так пойдет и дальше, можно растерять прежнюю привязанность.

Ли Чаншэн усмехнулся:

— Спасибо за предостережение, Сыюэ.

— Да что я... Вы и сами все отлично понимаете, — вздохнула девушка и поспешила по своим делам.

Ли Чаншэн остался вдвоем с Линь Юй.

Та выглядела встревоженной:

— Наследный принц всё ещё гневается... Что же делать? Господин Ли, чем вы его так прогневали?

— Ничем особым, — спокойно отозвался тот. — Сам себе придумал обиду.

— Но как же быть? — расстроилась Линь Юй. — Если принц продолжит тосковать, то и заболеть недолго!

— Дети отходчивы, — ответил Ли Чаншэн. — Поласкаешь, потакаешь — он и отмякнет. Не велика беда.

— Поласкать? — переспросила Линь Юй. — Это как же?

Ли Чаншэн спросил:

— Я видел в восточных кладовых зимние меха. Они ещё там?

— Там, — подтвердила Линь Юй. — На дворе пока тепло, плотная ткань и меха не требуются, вот они там и лежат.

— Поди принеси мне немного. Самого лучшего меха, обязательно белого цвета.

— Слушаюсь.

— И ещё прихвати красивого шелка.

Линь Юй окончательно запуталась: зачем евнуху меха и шелк? Неужто он решил сшить принцу новую одежду?

Ли Чаншэн между тем спросил:

— Линь Юй, владеешь ли ты иголкой с ниткой?

— Владею, конечно... — неуверенно ответила она. — Только...

Только Наследный принц — не девчушка какая-нибудь. Если господин вручит ему нарядное платье, принц едва ли обрадуется.

— Владеешь — и отлично. Делай всё так, как я скажу.

— Слушаюсь, я исполню все ваши повеления, — поклонилась Линь Юй.

Ли Чаншэн кивнул. Дело было верное:

— Иди.

Девушка уже повернулась, чтобы уйти, но снова обернулась:

— Господин Ли, вы упомянули, что принц может заболеть от тоски. Неужели его ждёт неудача?

— Ты поистине внимательна, — улыбнулся Ли Чаншэн. — Неудача ждёт не меня, а Наследного принца. Он отправился к Императору, надеясь получить позволение встретить генерала Доу.

Линь Юй ничего не смыслила в государственных делах, но по тону евнуха поняла: дело плохо.

— Но если вы знали об этом заранее, почему не предупредили принца? Если он потерпит неудачу...

Она искренне жалела мальчика. Ребёнку следовало радоваться жизни, а он вечно о чём-то тревожился.

— Небольшая встряска никому не повредит, — пожал плечами Ли Чаншэн. — Главное, чтобы не было серьезного урона, а опыт пригодится.

Ли Чаншэн знал: лишь обожгшись, Цзин Баюй поймёт, насколько важна для него помощь Ли Чаншэна. Ему нужно было, чтобы принц не мог без него обходиться. Только так он мог укрепить своё положение. В противном случае, когда принц вырастет и обретет собственную волю, евнух рисковал оказаться за бортом.

***

Наследный принц Цзин Баюй отправлялся к отцу с полной уверенностью в успехе, но увы — его ждал жестокий удар.

Император наотрез отказал ему, сославшись на то, что принц слишком мал. К тому же выбор уже был сделан — встречаться генерала Доу поручили его дяде, князю Линчуаню.

Цзин Баюй понурил голову. Видя не непреклонность отца, он не посмел спорить и поплёлся прочь.

Император лишь вздохнул ему вслед: Вдовствующая императрица лично просила за младшего сына, и хотя правитель изначально планировал отправить Наследника, перечить матери он не решился.

Цзин Баюй брёл по дворцу, совершенно пав духом. Возвращаться в свои покои не хотелось, и он бесцельно скитался по аллеям, пока не очутился перед картинным павильоном Хуагэ в саду Дичуаньюань.

Вспомнив их первую встречу с Ли Чаншэном в этом самом павильоне, принц невольно улыбнулся. Тот день казался теперь таким далеким и смешным.

Но тут же он вернул себе строгий вид и пробормотал:

«Нет, я должен вернуться и устроить Ли Чаншэну настоящий допрос! На кого он работает?! Неужели он с самого начала был человеком дяди, а я и не замечал?»

Эта мысль так подхлестнула его, что он помчался обратно в свои покои.

— Сыюэ! Сыюэ! — закричал он с порога.

Девушка тут же выбежала навстречу:

— Наследный принц, вы вернулись!

— Где Ли Чаншэн?! Опять где-то прохлаждается?!

— Главный евнух в покоях, они о чём-то беседуют с Линь Юй.

— Опять эта Линь Юй! — вспыхнул Цзин Баюй. — Целыми днями вместе! Зови его сюда, у меня к нему разговор!

— Слушаюсь, — поклонилась Сыюэ.

Заложив руки за спину, Цзин Баюй с важным видом вошёл во внутренние покои, на ходу придумывая, как побольно уколоть евнуха.

Но едва он переступил порог, как взор его упал на ложе.

Там что-то лежало. Что-то, похожее на уснувшего ребёнка.

— Ой!

Принц подбежал ближе и обомлел. Это был не ребёнок, а игрушечный кролик — белоснежный, пушистый и невероятно милый.

— Это ещё что такое? — восхищенно выдохнул Цзин Баюй. Он осторожно протянул руку. Кролик выглядел необычно, но был во сто крат милее настоящих: его длинные уши смешно висели вдоль мордочки.

— Сие есть мягкая игрушка-кролик, — раздался голос из-за спины. — Нравится ли она Наследному принцу?

Цзин Баюй, сжимавший пушистое создание, от неожиданности едва не подпрыгнул на месте.

Он судорожно прижал кролика к груди, словно его поймали на краже, но выбросить игрушку не смог:

— Какая ещё игрушка?! Это твоё, что ли?!

Ли Чаншэн кивнул.

Принц, не давая ему вставить слова, заявил:

— Раз я нашёл её на своей постели, значит, теперь она моя!

Ли Чаншэн не удержался от улыбки:

— Наследный принц ошибается. Сия игрушка с самого начала предназначалась вам в подарок.

— Нра... — «Нравится!» — чуть было не выпалил Цзин Баюй, но вовремя осекся, спасая остатки гордости.

Он кашлянул и постарался придавать голосу солидности:

— Безделица какая-то... Так себе, ничего особенного.

— Главное, чтобы Наследный принц был доволен, — смиренно проговорил Ли Чаншэн.

— Я же сказал — ничего особенного! — принц подпрыгнул на месте, и длинные уши кролика весело подмигнули в такт его движениям. Мальчик и игрушка в этот миг казались невероятно похожими.

Гладя мягкие ушки, Цзин Баюй проворчал:

— Хм! Ли Чаншэн, не думай, что задобрив меня этой штукой, ты избежишь ответа!

— В чём же ваш слуга провинился? — изобразил удивление евнух.

— Ты и князь Линчуань... Что между вами...

Принц внезапно умолк.

Опустив взгляд, он ощутил пальцами нечто холодное, затерявшееся в густом белом мехе. Присмотревшись, он увидел подвеску из нефрита «баранье сало». Чистый, медово-белый камень сливался с мехом, оттого и не был заметен сразу.

Нефритовая подвеска висела на шее пушистого кролика.

— Это же...

Цзин Баюй застыл, не в силах вымолвить ни слова. Это была та самая подвеска, которой князь Линчуань пытался подкупить Ли Чаншэна!

Почему она здесь?!

В душе мальчика вспыхнула ликующая радость: Ли Чаншэн сам отдал ему этот подарок! Значит, он не переметнулся к дяде! Он по-прежнему верен ему!

Ли Чаншэн наблюдал, как на лице принца сменяются эмоции: от хмурой подозрительности до детского восторга. «Детей и впрямь легко утешить», — подумал евнух.

— Наследный принц, в покоях Вдовствующей императрицы у стен были уши, и ваш слуга не мог все объяснить. Я боялся, что вы истолкуете всё превратно. Теперь, когда вы видите эту вещь, вы всё ещё сомневаетесь во мне?

Цзин Баюй кашлянул и отвернулся:

— Вовсе я в тебе не сомневался! Это ты сам напридумывал!

— Что ж, рад слышать, — улыбнулся Ли Чаншэн. — Так вам нравится подарок?

Принц уткнулся лицом в пушистый мех:

— Нравится! Ужасно нравится!

— Вот и отлично, — проговорил евнух. — Значит, Линь Юй не зря старалась весь день.

— Что?! — Цзин Баюй замёрз, так и не вынырнув из меха.

— Сего кролика сшила Линь Юй, стежок за стежком. Другого такого во всём свете не сыскать.

— Линь... Линь Юй сделала?! — лицо принца стремительно менялось в цвете.

Игрушку действительно сшила Линь Юй — Ли Чаншэн не владел иголкой. Он лишь нарисовал чертёж и попросил служанку закончить работу к возвращению принца.

Евнуху доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие дразнить мальчишку.

— Что такое? Узнав, что это работа Линь Юй, вы больше не хотите её? В таком случае отдайте её мне, я выброшу её.

— Нет! — Цзин Баюй судорожно прижал кролика к себе. Он никогда не видел подобных игрушек и в силу детской природы уже успел полюбить её всем сердцем. — Не смей выбрасывать! Это моя вещь, а я своё не выбрасываю! Она останется у меня!

http://bllate.org/book/35519/4742764