Готовый перевод Overnight, I Became a Damned Eunuch / Однажды я стал ничтожным евнухом: Глава 32

Разжалование Красавицы Лю в Лянжэнь означало потерю далеко не двух-трёх рангов, и больше всех этому триумфу радовалась Императрица. Впрочем, и маленький Наследник, Цзин Баюй, ликовал ничуть не меньше: полночь давно миновала, а мальчуган всё никак не мог утихомирить бьющий через край восторг и уснуть.

Ли Чаншэн, принесший принца из бокового павильона на закорках, добрых полчаса пытался уложить его, но всё без толку.

— Ваше Высочество ещё недавно изволили жаловаться на усталость, — с улыбкой вздохнул евнух. — Откуда же вдруг столько пыла?

Цзин Баюй хихикнул и задорно ответил:

— А теперь раздумал спать! Разве запрещено?

— Запретить не могу, — покорно наклонил голову Ли Чаншэн. — Вот только если Ваше Высочество бодрствует, то и всей дворцовой челяди спать не положено. А ведь покорному слуге завтра вставать ни свет ни заря. Как по-вашему, Ваше Высочество, не слишком ли печальная участь меня ждёт?

Мальчуган притих, виновато надул губы и буркнул:

— Ну ладно... Ложусь.

Хоть и без особой охоты, принц позволил умыть себя, после чего залез под плотное одеяло и чинно вытянулся на ложе.

Узрев такую покорность, Ли Чаншэн одарил его тёплой улыбкой:

— В таком случае покорный слуга удаляется.

— Угу, — кивнул Цзин Баюй.

Но едва Ли Чаншэн повернулся к выходу, как мальчик окликнул его:

— Постой, Ли Чаншэн!

Евнух обернулся:

— Что ещё стряслось, маленький мой господин?

Цзин Баюй натянул одеяло до самого носа, оставив снаружи только круглые блестящие глаза, которыми принялся непрерывно хлопать, уставившись на Ли Чаншэня. Принц долго смущённо сопел под одеялом, подбирая слова, и наконец сбивчиво пробормотал:

— Ли Чаншэн... Ты ведь единственный друг Наследника. Ты должен всегда-всегда оставаться со мной! Понял?

— Слушаюсь, слушаюсь, — мягко отозвался Ли Чаншэн.

Цзин Баюй воодушевлённо продолжил:

— Вот видишь, стоит нам объединиться, и мы шутя расправились с этой Красавицей Лю! Будешь и впредь держаться Наследника — я тебя ни за что не обижу!

— Конечно, — с улыбкой кивнул Ли Чаншэн. — Чаншэн всё понимает.

— А если я... если я в будущем действительно стану Императором, то воздам тебе по заслугам!

— Покорный слуга видит вашу милость, — промолвил евнух.

Наследнику такой отстранённый тон совсем не понравился. Сбросив одеяло, он возмущённо забормотал:

— Ну что ты всё «слушаюсь» да «понимаю»?! Неужели нельзя сказать хоть что-нибудь ещё?!

Ли Чаншэн усмехнулся:

— Что это с Вашим Высочеством сегодня? Откуда такая сентиментальность? Вы — Наследный принц, благосклонны ко мне паче всех остальных. С чего бы Чаншэню покидать вас? Ваше Высочество попусту тревожится.

— Правда? — Принц недоверчиво хлопал глазами, пытливо всматриваясь в его лицо.

На сей раз Ли Чаншэн не стал произносить покорных формул. Он лишь молча кивнул, встречая взгляд мальчика.

Цзин Баюй немного помедлил и требовательно заявил:

— Тогда поклянись Небом! Поклянись, что не обманешь!

— Хорошо, — легко согласился Ли Чаншэн.

В отличие от местных, он не страдал суевериями и не верил, что клятва обрушит на него гнев небес. К тому же решение быть подле Наследника было взвешенным и окончательным, а меняться с каждым порывом ветра Ли Чаншэн не привык.

Но едва евнух поднял руку, готовясь произнести клятву, как Цзин Баюй сам же его перебил.

— Ладно-ладно, не нужно клясться! — Мальчуган вновь юркнул под одеяло и закутался с головой: — Иди уже, я ужасно хочу спать!

Ли Чаншэн лишь беспомощно улыбнулся. Развернувшись, он тихо вышел и плотно прикрыл за собой тяжелые двери павильона.

Едва за ним затворились створки, перед глазами вспыхнула системная панель.

[Поздравляем игрока Ли Чаншэня: уровень благосклонности первого персонажа достиг 50 очков! Активирован уникальный атрибут благосклонности]

[Обзор уровня благосклонности]

[Наследный принц: 50]

[Атрибут: Денежный бафф x5]

«Денежный бафф?» — Ли Чаншэн озадаченно нахмурился. Система не трудилась пояснять суть свежеоткрытого свойства.

Не успел он порассуждать, как всплыли новые уведомления:

[Поздравляем игрока Ли Чаншэня с успешным завершением Задания 5! Получено: 5 очков характеристик за задание]

[Поздравляем игрока Ли Чаншэня! За выполнение задания получена 1 Коробка с сюрпризом]

[Системное уведомление: Желаете открыть награду «Коробка с сюрпризом»?]

[Коробка с сюрпризом открыта! Поздравляем, получены наличные средства: 20 000 юаней]

Ли Чаншэн удивленно вскинул бровь. На сей раз приз выпал деньгами — вещь исключительно практичная. Любую предметную награду приходилось сдавать в системный магазин за треть цены, если требовались наличные, а это была чисто убыточная сделка. Двадцать тысяч реальных юаней без лишних хлопот — подарок более чем щедрый.

[Системное уведомление: Активирован денежный бафф от уровня благосклонности Наследного принца]

[20 000 юаней x 5]

[Поздравляем игрока Ли Чаншэня: получено 100 000 юаней наличными]

— Вот, значит, как работает этот денежный бафф... — тихо пробормотал Ли Чаншэн.

Выпавшие двадцать тысяч моментально умножились впятеро, превратившись в целых сто тысяч!

В прошлый раз Ли Чаншэн разжился кушем благодаря двенадцати жемчужинам, поднесенным маленьким принцем. И на сей раз разбогател благодаря ему же.

Евнух не удержался от улыбки.

«Похоже, Его Высочество — мой личный Бог Богатства».

День выдался урожайным, но изрядно измотал Цзин Баюя, так что мальчуган быстро погрузился в глубокий сон.

Ночь прошла без происшествий. С рассветом принц резко перевернулся, с размаху сел на ложе и испуганно вскрикнул:

— Ой, опять проспал!

— Ваше Высочество, не тревожьтесь, — почтительно переступила порог Сыюэ. — Сегодняшние занятия отменены, вы можете отдохнуть побольше.

— Ученье отменили? — удивленно приподнял брови Цзин Баюй.

Накануне, едва выслушав весть о разжаловании Красавицы Лю, Вдовствующая императрица не скрывала злорадного удовлетворения: эта наложница давно перешла границы дозволенного и не проявляла к ней должного почтения, так что расплата была лишь вопросом времени. Дошли до государыни и слухи о болезни Наследника. Пусть выдумка с волдырями была лишь инсценировкой, дворцовые лекари и впрямь находили у мальчика переутомление и жар. Распорядившись передать свою волю Императору, Вдовствующая императрица даровала маленькому принцу несколько дней отдыха от уроков и верховой езды, дабы тот смог вволю побегать и восстановить силы. Спорить с матерью Государь не стал и кротко утвердил повеление.

Услышав пояснения Сыюэ, Цзин Баюй просиял:

— Вот и славно! Посплю ещё!

Сладко всхрапнув ещё часок-другой, принц снова открыл глаза, но Ли Чаншэня подле так и не обнаружил — тот исчез ещё с рассветом.

— Господина Главного распорядителя еще поутру призвала к себе Императрица, — пояснила Сыюэ.

— Вот оно что, — кивнул Цзин Баюй. — Ждать его не стану. Сыюэ, помоги мне переодеться: пойду к бабушке. А когда Ли Чаншэн вернётся, передай, чтобы шел за мной в покои Вдовствующей императрицы.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — Сыюэ сноровисто облачила принца в парадные одежды и проводила до дверей.

Навестить Вдовствующую императрицу Цзин Баюй решил не только ради утреннего приветствия, но и чтобы поблагодарить за дарованный отдых.

Тем временем Ли Чаншэн, пробыв у Императрицы до середины утра, наконец освободился и спешно возвращался во дворец Наследника.

На полпути внимание евнуха привлекли яростные, визгливые крики, доносившиеся из-за поворота галереи.

— Князь! Ваше Высочество! Пощадите, спасите рабу!

— Дерзость! Кто ты такая?! Прочь с глаз моих!

— Князь! Неужели вы не узнаёте меня?! Я — Цай Фань! Вдовствующая императрица лично повелела мне прислуживать в ваших покоях!

— Что? Цай Фань?!

«Цай Фань?»

Ли Чаншэн с удивлением приподнял бровь: надо же, дворцовый комплекс необъятен, а он умудрился столкнуться со старой знакомой!

В прежние дни придворная дама Цай Фань зналась едва ли не первой фавориткой Вдовствующей императрицы. Увы, всё сие дела минувших дней: ныне во дворце правительницы одно это имя сделалось строжайшим табу, коего никто не смел произносить вслух.

После того как Цзин Баюй разоблачил её черные делишки перед государыней, Вдовствующая императрица пришла в неписуемый гнев. Кто бы мог помыслить, что за кротким обличием любимицы скрывалась столь змеиная натура! Разочарованная государыня без промедления сослала интриганку на самые грязные работы, запретив другим дворцам принимать её на службу.

Уж кто и ликовал от души, так это соперница — придворная дама Вань Лю. Воспользовавшись случаем, она подсуетилась и сбыла опальную девицу в самый зловонный угол дворца — утилизировать помои да нечистоты. За считанные дни тяжелый труд и побои изменили Цай Фань до неузнаваемости: она постарела лет на десять, осунулась, а невыносимая вонь, исходившая от неё, отпугивала любого.

Не вынеся мытарств, Цай Фань решилась на побег, вознамерившись пробиться к Вдовствующей императрице и вымолить прощение. На её беду, прямо посреди побега она лоб в лоб столкнулась с младшим братом Императора и родным дядей Наследника — князем Линчуанем, Цзин Бовэнем.

Князь Линчуань, Цзин Бовэнь, ведал, что Вдовствующая императрица присмотрела ему в наложницы одну из своих придворных дам. Официального статуса давать ей не требовалось, главное — ублажить мать, поэтому князь спорить не стал и сразу согласился.

Накануне до него доходили слухи, будто придворная дама Цай Фань — красавица редкая, словно небожительница, затмевающая всех императорских жён и красавиц. Да только сегодняшняя встреча разнесла эти бредни в прах, перепугав его до полусмерти.

Цай Фань, стеная, пластом лежала на земле. Вознамерившись не выпустить князя, она с маху вцепилась ему в ногу:

— Князь! Молю вас, спасите рабу! Ещё немного, и меня загонят в гроб! Не нужно мне никаких титулов, лишь позвольте быть подле вас! Госпожа Вдовствующая императрица давно обещала отдать меня вам! Я уже ваша, так заберите же меня отсюда!

— Дерзкая дрянь! А ну отпусти!

Две придворные девы и двое дворцовых евнухов из свиты спешно кинулись оттаскивать безумную. Но та словно прикипела к Цзин Бовэню — намертво, не оторвать.

Задушливая вонь чуть не лишила князя чувств. Извиваясь от отвращения, он со всей силы ударил служанку ногой в живот. Задохнувшись от боли, Цай Фань наконец разжала пальцы.

Князь отпрянул на несколько шагов, бледный как полотно. По какой-то причине он непрерывно прикрывал ладонью правую половину лица — ровно так, будто только что схлопотал увесистую пощёчину и теперь стыдился показаться на люди.

— Проклятье! Она же изгадила мне всё платье! — взревел Цзин Бовэнь.

— Ваше Высочество, смените гнев на милость! — испуганно залепетала челядь.

Цзин Бовэнь, воровато пряча лицо за рукавом, прорычал:

— Чего замерли?! Схватить эту зловонную тварь! И забить до полусмерти! Быстро!

— Слушаемся, Ваше Высочество! — хором отозвались слуги.

Поняв, что мольбы не подействовали и впереди лишь жестокая порка, Цай Фань заголосила во весь голос. Вопли огласили окрестности.

Проходившие мимо дворцовые слуги, узрев, что князь Линчуань карает нерадивую рабу, не смели вмешиваться и навлекать на себя беду — все спешно огибали место расправы стороной.

Цзин Бовэнь брезгливо встряхнул пышным рукавом:

— Бейте её! И чтоб без продыху! Воняет невыносимо... Я ухожу!

Всё так же заслоняя поллица, князь спешно удалился, исчезнув за поворотом.

Ли Чаншэн, издали понаблюдавший за этой развлекательной сценой, неспешно двинулся дальше. Как раз по той же самой аллее. Там, где прочие слуги испуганно шарахались, он прошёл вплотную к месту расправы.

Избиваемая Цай Фань, стеная от боли, вскинула голову и заприметила знакомый силуэт.

— Ли Чаншэн! Ли Чаншэн, постой! Это же я! Помоги мне! Спаси!

Ли Чаншэн замер, натянув на лицо искреннее изумление:

— Надо же, не сразу и узнаешь. Неужели это госпожа придворная дама Цай Фань?

Служанка прекрасно уловила яд в его голосе, но выбирать не приходилось:

— Ли Чаншэн! Вспомни, как я была добра к тебе раньше! Помоги мне, прикажи им остановить палки! Не могу больше, боль невыносимая!

Ли Чаншэн тихо усмехнулся:

— Добра ко мне? Уж не о той ли доброте речь, когда госпожа вознамерилась отрубить мне обе руки?

— Нет... — зарыдала Цай Фань. — Я ведь не отрубила! Не отрубила же! Вот они, твои руки, целы и невредимы!

— И то правда, — Ли Чаншэн поднял правую ладонь, с улыбкой осмотрел её с обеих сторон и добавил: — Да вот беда: Чаншэн невероятно злопамятен. Неужто госпожа забыла?

— Ли Чаншэн! — Цай Фань, захлёбываясь слезами и корчась от ударов, помутилась рассудком от ярости. — Подлый мерзавец! Настанет день... Настанет день, и ты сгинешь так же, как я! Я и призраком не оставлю тебя в покое!

— Ого, — прохладно оскалился Ли Чаншэн. — Не тревожьтесь, госпожа. Каким никчёмным человеком вы были при жизни, таким же никчёмным призраком останетесь и после смерти. Чудес не бывает. Стоит смотреть на вещи трезвее и не предаваться глупым фантазиям.

— А-а-а-а-а!

Едва договорив, Ли Чаншэн услышал дикий вопль — то ли от боли, то ли от бессильного гнева, Цай Фань обмякла и без чувств ткнулась лицом в грязь.

Ли Чаншэн даже не обернулся. Спокойно чеканя шаг, он направился дальше, к дворцу Наследника.

— Постой.

Сзади раздался знакомый голос. Властный и чуть надменный — не кто иной, как князь Линчуань, Цзин Бовэнь.

Ли Чаншэн чинно повернулся и поклонился по всем правилам дворцового этикета:

— Покорный слуга приветствует Ваше Высочество князя Линчуаня.

— Избавь от церемоний, — князь небрежно взмахнул рукой, окинув его внимательным взглядом. — Иди сюда. Слишком много глаз, негде молвить слово.

Цзин Бовэнь стоял неподалёку, укрывшись за искусственной горкой из садового камня. Он всё так же упорно заслонял ладонью правую половину лица. Будь на его месте юная девица — выглядело бы кокетливо и мило, но в исполнении взрослого мужчины смотрелось весьма странно.

[Системное уведомление! Важное уведомление!]

Вместе с появлением князя внезапно всплыло системное окно.

[Системное уведомление: Игрок Ли Чаншэн находится на развилке сюжетных финалов. Пожалуйста, делайте выбор осознанно]

[Финал 1: Помочь Наследнику Цзин Баюю взойти на престол]

[Финал 2: Помочь князю Линчуаню Цзин Бовэню взойти на престол]

[Подсказка: Ветвь Финала 1 содержит 1 HE-финал и 7 BE-финалов. Ветвь Финала 2 содержит 1 HE-финал и 17 BE-финалов]

«Вот как...» — Ли Чаншэн слегка прищурился.

Стало быть, князь Линчуань, Цзин Бовэнь — прямой претендент на престол и главная угроза для маленького Наследника.

Впрочем, удивительного мало. Здоровье Государя с каждым годом слабеет. Пусть Цзин Баюй и носит титул Наследника, он ещё совсем ребёнок, не достигший совершеннолетия. Слыханое ли дело — сажать на трон младенца! Вся власть неизбежно зашатается.

Князь Линчуань — совсем иная статья. Прямая императорская кровь Великой Цзин, родной сын Вдовствующей императрицы. Титул правителя Линчуаня он получил ещё от прежнего правителя, а ведь именно линчуаньские земли богаты крупнейшими медными жилами: семь десятых всей монеты империи чеканится там. Имея под рукой монетный двор, Цзин Бовэнь купался в золоте, и его личная казна, пожалуй, превосходила государственную.

Есть деньги — будет и провиант, есть провиант — соберёшь и армию. Как тут не возомнить о себе?

За секунду взвесив все расклады, Ли Чаншэн без тени сомнения сделал шаг вслед за князем и скрылся в тени садовых камней.

— Кхм-кхм... — Цзин Бовэнь окинул евнуха нерешительным и цепким взглядом: — Я слышал о тебе. Говорят, ты человек расы жун-ди, искусник по части женского макияжа и белил для Императрицы, так?

Князь был единоутробным братом нынешнего Государя, но с большой разницей в годах: недавно отметив двадцатилетие и обряд совершеннолетия, он так и не набрался степенности, оставаясь спесивым и ветреным повесой.

Откровенного пренебрежения во взгляде князь даже не скрывал, явно не ставя Ли Чаншэня ни во что: по его мнению, тот был лишь ничтожным дворцовым евнухом, который, даже дослужись до главного внутреннего распорядителя, не вырвался бы из круга евнухов.

Однако к высокомерию примешивалась едва уловимая зависть.

В столице каждый знал: князь Линчуань считается первым красавцем империи Великая Цзин. Молод, знатен, искусен в верховой езде и стрельбе, а уж лицом — вылитый бог, мечта каждой благородной девицы.

Да только с некоторых пор по дворцу поползли слухи, будто появился некий евнух, чья красота затмевает самого князя Линчуаня — ликом чист, ровно сошедший с небес небожитель!

До Цзин Бовэня эти сплетни, разумеется, долетали, но тот лишь презрительно фыркал: какой-то жалкий евнух смеет сравнивать себя с ним?! Видано ли дело — бредни дворцовой челяди!

Однако встретив Ли Чаншэня воочию...

Князь ощутил, как внутри всё закипает от досады. Слухи не лгали: Ли Чаншэн был статен, породист и настолько хорош собой, что самовлюблённый Цзин Бовэнь поневоле почувствовал себя блёклым на его фоне.

Проглотив желчь, князь напустил на себя надменный вид и бросил:

— У меня есть для тебя дело. Слушай внимательно.

— Слушаюсь, — Ли Чаншэн даже не поинтересовался сутью поручения, лишь вежливо улыбнулся: — Позволит ли Ваше Высочество спросить: если покорный слуга исполнит всё в лучшем виде, вознаградит ли его князь?

Цзин Бовэнь опешил. Он явно не ожидал от дворцового слуги такой прыти и прямой торговли. Впрочем, вместо гнева князь вдруг громко расхохотался:

— Ха-ха-ха! Наглец! Выполнишь — озолочу! Я на награды не скуплюсь!

— Ваше Высочество щедры, что великая благодать для покорного слуги, — не моргнув глазом продолжил Ли Чаншэн. — Вот только чем именно Ваше Высочество изволит одарить меня? Знай я размер награды, работа спорилась бы куда быстрее.

— Ну и ну, Ли Чаншэн... — усмехнулся Цзин Бовэнь. — Смеешь торговаться со мной? Голову потерять не боишься?

— Покорный слуга не смеет, — с улыбкой наклонил голову Ли Чаншэн. — Лишь зная великодушие и доброту Вашего Высочества, я дерзнул высказать то, что на уме.

— Ну хватит, — в душе Цзин Бовэнь сгорал от презрения.

Он думал, что этот Ли Чаншэн вовсе не так уж велик, как гудит дворцовая молва: обыкновенный льстец и угодник, сильный лишь языком, да к тому же недалёкий. Опасности от такого — ни на грош.

— Одари я тебя красавицами, ты бы всё равно не сумел сорвать этот цветок, — с усмешкой вымолвил князь. — Поступим иначе: справишься на славу — отдам вот эту нефритовую подвеску. Век не сыщешь подобного сокровища! Я сам ношу её не снимая.

[Системное уведомление: Нефритовая подвеска князя Линчуаня Цзин Бовэня из нефрита «баранье сало». Приблизительная стоимость: 8 000 000 юаней]

Ли Чаншэн, взглянув на подвеску, еле сдержал улыбку. Восемь миллионов за один кусочек нефрита сорта «баранье сало» — вещь и впрямь драгоценная. Впрочем, щедрость Цзин Бовэня настораживала: дармовой кусок хорош лишь до тех пор, пока им не подавишься. Зариться на столь дорогую подачку и сложить голову — глупость несусветная.

Не выдав ни единой мысли, Ли Чаншэн изобразил на лице восторженную признательность и поклонился:

— В таком случае покорный слуга заранее благодарит Ваше Высочество за несказанную милость.

— Пустые речи брось, — перебил князь. — Слушай суть. Говорят, ты мастак наводить красоту придворным дамам? Значит, и бровь подрисовать умеешь без промаха?

Договорив до этого места, Цзин Бовэнь вновь замешкался. Он попытался было опустить ладонь, но, преодолев стыд, всё же не решился и снова заслонил лицо.

Ли Чаншэн мгновенно всё понял, однако вида не подал:

— Ваше Высочество изволит просить, чтобы покорный слуга нарисовал вам бровь?

— Кхм... — князь неловко кашлянул. — Вот именно. Сподобишься или нет?

— Вот оно что, — кивнул Ли Чаншэн. — Вашему Высочеству не о чём беспокоиться, дело нехитрое. Только извольте опустить руку, дабы слуга смог оценить урон и сообразить, как лучше воссоздать бровь.

— Ладно, гляди. Но если проболтаешься кому — голову сорву.

— Покорный слуга свято сбережёт эту тайну.

Собравшись с духом, Цзин Бовэнь наконец опустил ладонь. Шелестнула парча рукава, и правая половина его лица предстала во всей красе.

Князь густо покраснел, сгорая от стыда. Левая его бровь выглядела безупречно, а вот от правой не осталось и следа. Место над глазом было совершенно гладким, лишь у самого изгиба темнел свежий рубец от ожога.

Цзин Бовэнь пристально вгляделся в лицо юноши. Не заметив на нём ни тени насмешки или изумления, он наконец облегчённо перевёл дух:

— Сможешь исправить это непотребство?

Ли Чаншэн сохранял абсолютное спокойствие. Почтительно склонив голову, он произнёс:

— Ваше Высочество, не тревожьтесь. Задача вполне измеримая. Дайте мне четверть часа, и результат вас ничуть не разочарует.

— Ого? — выгнул левую бровь Цзин Бовэнь. — Дерзко сказано! Ловлю на слове. Так и быть, даю тебе четверть часа.

А история эта тянулась ещё со дня пиршества в честь именин Государя.

Несколько дней назад весь дворец пышно праздновал этот день, и князь Линчуань, будучи августейшим братом, разумеется, прибыл с поздравлениями. Ни для кого не было тайной, что Цзин Бовэнь страстно падок до вина и женщин.

Едва официальный пир завершился, один из придворных чиновников, желая выслужиться перед князем, подослал к нему хмельные напитки и юных красавиц. Цзин Бовэнь, тяготившийся чинными дворцовыми церемониями, с радостью предался разгулу.

Тешась с девицами, он по неосторожности опрокинул тяжелый подсвечник. Вспыхнувшее пламя мгновенно слизало всю правую бровь, не оставив ни волоска, да ещё и опалило прядь волос у виска.

Так знатный князь в один миг превратился в «бесбрового воителя». На месте ожога образовался шрам, и пока корочка не сошла, новые волосы вырасти не могли.

Опасаясь насмешек, Цзин Бовэнь несколько дней просидел запершись у себя, но бровь и не думала отрастать.

Между тем Вдовствующая императрица уже несколько раз посылала за младшим сыном, желая поговорить по душам. Но тот, сгорая от стыда, под разными предлогами уклонялся от аудиенции. Дольше тянуть было нельзя — мать могла не на шутку прогневаться. Князь метался словно на раскалённой сковороде.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня ему под руку попался прославленный Ли Чаншэн! Мысль озарила Цзин Бовэня мгновенно: пусть этот мастер поправит ему лицо.

Для опытного стилиста подобная задача была пустяком. Древние свято верили, что тело и волосы получены от родителей и калечить их — грех, но у современного человека взгляды были иными. Сбрить бровь под ноль и нарисовать заново любую форму — хоть изящную ивовую, хоть строгую прямую — дело обыденное.

Отсутствие одной брови для Ли Чаншэня катастрофой не казалось.

Поразмыслив немного, он открыл системный магазин. Чтобы воссоздать бровь, требовался хороший карандаш.

В его ящике предметов уже имелся карандаш для бровей Shu Uemura Hard Formula в оттенке 05 — серо-коричневый. Для обычного женского макияжа он подходил идеально по твердости и стойкости, но для мужчины требовался иной подход.

Всё упиралось в цвет.

Мужчины и женщины воспринимают красоту по-разному. Женщины избегают чисто черных тонов, предпочитая мягкие коричневатые оттенки, дабы образ не выглядел грубым. Мужчины же, напротив, от коричневых тонов воротят нос: им кажется, будто с таким цветом они выглядят старее, а макияж бросается в глаза.

Если нарисовать Цзин Бовэню бровь оттенком 05 от Shu Uemura, князь останется недоволен.

[#Список покупок игрока Ли Чаншэня#]

[Карандаш для бровей Boy de Chanel, оттенок 208 = 410 юаней]

— Ваше Высочество, присядьте. Слуга сей же час всё исправит.

— Сюда?! — Цзин Бовэнь уставился на низкий искусственный валун, не веря собственным ушам.

Это был обычный садовый камень — низкий и не слишком удобный, но для короткой работы вполне годившийся.

— Прямо здесь?! — переспросил князь. — А если испортишь?!

Ли Чаншэн лишь мягко улыбнулся:

— Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество. Слуга не ошибается.

— Ну и спеси в тебе... — заворчал Цзин Бовэнь, неохотно опустившись на камень и зажмурившись. — Четверть часа. Время пошло.

— Слушаюсь.

Этот карандаш от Chanel стоил больше четырёхсот юаней — заметно дороже обычных женских аналогов. Оттенок 208 считался самым популярным среди мужчин: глубокий, насыщенный тёмный цвет. В отличие от угольно-черного, в нём присутствовала едва заметная серая дымка с капелькой коричневого подтона, благодаря чему нарисованные волоски выглядели предельно естественно, словно настоящие густые брови.

Грифель у него был мягче, чем у Shu Uemura, и ложился ровнее, поэтому требовалась лёгкая рука, чтобы не переборщить с густотой.

Сверившись с левой бровью князя, Ли Чаншэн отмерил ключевые точки — начало, изгиб и кончик — и точнейшим образом воссоздал их зеркальную копию.

Цзин Бовэнь был без ума от собственной красоты, и менять форму его брови Ли Чаншэн не стал, дабы не вызвать сумасбродного гнева.

Хотя юноша просил четверть часа, сама работа заняла меньше двух минут.

Князь сидел с закрытыми глазами, одолеваемый тревожными мыслями: если кто-то проведает, что над его лицом колдует дворцовый евнух, курам на смех поднимут! Хоть бы этот парень поторопился...

— Ваше Высочество, всё готово.

Голос Ли Чаншэня заставил князя вздрогнуть — тот даже не успел толком опомниться.

Цзин Бовэнь недоверчиво распахнул глаза. Сделав несколько шагов к парковому пруду, он склонился над зеркальной гладью воды.

Отражение сразило его наповал: обе брови выглядели абсолютно одинаковыми! Ни единого изъяна, ни малейшего отличия — словно родные, густые и ровные.

— Вот это чудеса! — просиял Цзин Бовэнь, огласив садик радостным возгласом. — Ну и ну, Ли Чаншэн! А ты и впрямь искусник! Недаром сама Императрица тебя приметила!

— Ваше Высочество льстит скромному слуге, — с легким поклоном улыбнулся Ли Чаншэн. — Поручение выполнено... Позволит ли князь напомнить об обещанной награде?

— Нефрит «баранье сало» твой. Я слов на ветер не бросаю, забирай.

Сняв с пояса нефритовую подвеску, князь Линчуань небрежно швырнул её юноше, будто грошовую безделушку.

Подвеска легла в ладонь прохладной, маслянистой гладью — настоящая драгоценность, полностью оправдывавшая свою невероятную цену в восемь миллионов юаней. Ли Чаншэню прежде не приходилось коллекционировать самоцветы: пусть роскоши он видал немало, но такой ценный кусок нефрита «баранье сало» держал в руках впервые. Вещь и впрямь была особенной.

Полюбовавшись бруском мгновение, Ли Чаншэн низко поклонился:

— Покорный слуга искренне благодарит Ваше Высочество за несказанную щедрость.

Цзин Бовэнь мысленно усмехнулся. Этот евнух оказался жутко ненасытным — гребёт всё, что ни дай! А ведь нефрит «баранье сало» — личная вещь князя Линчуаня, её каждый при дворе знает.

Появись Ли Чаншэн, главный внутренний распорядитель Наследного принца, с личной драгоценностью князя Линчуаня, знающие люди тут же сделают выводы. Решат, будто юноша переметнулся к князю и затаился подле маленького принца лазутчиком.

От этой мысли у Цзин Бовэня посветлело на душе. Алчного человека переманить — пара пустяков. Юнец сейчас в фаворе у Наследника; если сделать его своими глазами и ушами, малец на престоле и шагу не ступит без ведома князя.

Новая бровь радовала глаз, настроение поднялось, и Цзин Бовэнь, расплывшись в доброжелательной улыбке, обратился к юноше:

— А ты хорош, Ли Чаншэн! Искусно сработал, я весьма доволен. Знаешь что? Давай-ка сойдёмся поближе. Будет время — заходи ко мне в поместье, пропустим по кубку-другому за приятной беседой.

— Слуга не смеет и помыслить о такой чести, — поспешно замахал руками Ли Чаншэн. — Никак нельзя.

— Чего тут не сметь? — перебил Цзин Бовэнь. — Не станешь же ты гнушаться моей дружбой?

Уголки губ Ли Чаншэня тронула тень улыбки, но взгляд остался холодным:

— В таком случае нижайше благодарю Ваше Высочество за благосклонность. Слуге несказанно повезло.

— Вот и ладно, — подвёл итог Цзин Бовэнь. — Как освобожусь — позову тебя на пир.

— Слушаюсь.

— У меня ещё остались дела, не буду задерживать. Иди.

— Слушаюсь.

Спрятав подвеску, Ли Чаншэн попрощался с князем и направился в покои Наследника.

В дворцовых залах царила суета: старшая придворная дама Сыюэ хлопотала по хозяйству, но самого Цзин Баюя нигде не было видно. Расспросив слуг, Ли Чаншэн узнал, что маленький принц отправился к Вдовствующей императрице.

— Главный распорядитель, Его Высочество велел вам по возвращении сразу идти в покои Вдовствующей императрицы, — сообщила Сыюэ.

— Понял, спасибо за весть.

Едва переступив порог собственного двора, Ли Чаншэн был вынужден снова отправиться в путь — на этот раз к августейшей бабушке.

Но надо же было случиться такому совпадению: у самых дверей дворца Вдовствующей императрицы он столкнулся с тем самым человеком, с которым разлучился лишь полчаса назад.

Князь Линчуань уже успел переодеться. От прежней скрытности и следа не осталось: сменив наряд, он шествовал во главе пышной свиты, сияя от гордости и всем видом демонстрируя собственное величие.

Завидев юношу ещё издали, Цзин Бовэнь сам окликнул его:

— О, какими судьбами! Ли Чаншэн, ты ли это?

— Покорный слуга приветствует Ваше Высочество, — склонился в поклоне Ли Чаншэн.

— Оставь церемонии, — великодушно махнул рукой Цзин Бовэнь. — Ты-то здесь какими делами?

— Наследный принц изволит находиться внутри. Слуга пришёл, чтобы сопровождать Его Высочество.

— Вот как? — Цзин Бовэнь изобразил добродушную ухмылку. — Ну так пойдём вместе!

— Слуга не смеет...

Не дав ему договорить, князь бесцеремонно схватил Ли Чаншэня за рукав:

— Чего стесняться? Экая глупость! Пойдём, нечего на пороге мёрзнуть.

Ли Чаншэн чуть прищурился, но возражать не стал — с князем спорить себе дороже. Они вместе переступили порог.

Маленький принц Цзин Баюй сидел подле Вдовствующей императрицы и увлечённо с ней беседовал. Едва слуги доложили о прибытии князя Линчуаня, лицо владычицы просияло радостью.

Она будто помолодела на десяток лет:

— Батюшки, наконец-то мой младшенький соизволил навестить старуху! Какое несказанное счастье! Сколько ни зови — всё ссылался на дела. Неужто освободился?

В её словах слышался укор, но сквозь него проглядывала безграничная слепая любовь. Младшего сына владычица опекала куда трепетнее, чем собственного внука.

Едва переступив порог, Цзин Бовэнь тут же подхватил ворчание матери:

— Что за речи, матушка! Сколь бы ни был я занят, к вам прийти — святое дело! Уж скорее опасаюсь, как бы мои частые визиты вам не наскучили.

Цзин Баюй повернулся на голос и действительно увидел своего августейшего дядю. Но следом за ним вошёл человек, которого Наследник тщетно искал всё утро.

— Ли Чаншэн? — не удержавшись, спросил Цзин Баюй. — А ты как здесь оказался?

Прежде чем юноша успел вымолвить слово, Цзин Бовэнь опередил его:

— А этот Ли Чаншэн — парень ловкий! Я слышал, он и у вас в услужении некоторое время состоял? Вот уж правду говорят: из ваших покоев дурных людей не выходит!

Вдовствующая императрица не раз слышала о талантах этого слуги, но из-за того, что он принадлежал к людям расы жун-ди, не горела желанием приближать его к себе. Теперь же, слыша похвалы из уст любимого сына, она невольно окинула юношу внимательным взглядом.

Ли Чаншэн склонил голову без тени заискивания:

— Благодарю Ваше Высочество за доброе слово. Вы слишком великодушны к скромному слуге.

— Ладно, — подала голос Вдовствующая императрица. — Я хочу поговорить с сыном и внуком без лишних ушей. Ступайте.

Ли Чаншэн вместе с остальными дворцовыми слугами удалился и остался ожидать снаружи.

Маленький принц Цзин Баюй бросил быстрый взгляд на удаляющуюся спину Ли Чаншэня и с милой улыбкой продолжил беседу с бабушкой.

Когда владычица предложила остаться на обед, Цзин Баюй охотно подскочил:

— Бабушка, Юйэр сам сбегает к слугам и велит накрывать на стол!

— Иди, милый, иди, — заулыбалась та.

Принц спрыгнул с сиденья и резвой подпрыгивающей походкой направился к выходу. Однако, оказавшись за дверями, он мгновенно замер и не стал давать никаких распоряжений о трапезе.

Вместо этого из тени колонны осторожно выступила тонкая фигура. Молодой дворцовый евнух лет шестнадцати-семнадцати, воровато оглянувшись, приблизился к принцу и почтительно шепнул:

— Наследный принц...

Паренёк выглядел знакомо. Присмотревшись, Цзин Баюй узнал в нём личного слугу князя Линчуаня — того самого, что прислуживал дяде во время недавней стычки с Цай Фань.

— Ваше Высочество, стерегитесь своего главного распорядителя, — едва слышно прошелестел дворцовый евнух.

— Ли Чаншэня? — Цзин Баюй насупил брови. — Это ещё почему?

Несмотря на малые лета, принц прекрасно понимал расклад сил при дворе. Вдовствующая императрица души не чаяла в младшем сыне, покойный Государь тоже благоволил князю Линчуаню, да и половина чиновничества держала его сторону. Пользуясь тем, что Наследник мал и неопытен, дядины сторонники только и искали повода сбросить его с престола.

Князь Линчуань был его самым опасным врагом на пути к императорскому венцу.

Но не один Цзин Бовэнь засылал шпионов. Маленький принц давно подослал к дяде собственного лазутчика — тонкий, поистине гроссмейстерский ход.

— Сегодня Ли Чаншэн принял от князя Линчуаня драгоценную нефритовую подвеску, — быстро заговорил евнух. — Похоже, Его Высочество вознамерился переманить его на свою сторону, чтобы следить за вами.

Лицо Цзин Баюя потемнело. Поразмыслив мгновение, он сухо отчеканил:

— Я понял. Возвращайся и смотри не попадись.

— Слушаюсь, — шепнул тот и растаял в тени.

Выждав немного, Цзин Баюй снова изобразил беззаботную детскую радость и с весёлым припрыгом выбежал на крыльцо.

Ли Чаншэн стоял среди придворных слуг. Высокий, статный, он невольно привлекал к себе взгляды и казался настоящим журавлём среди стаи воробьёв.

— Ли Чаншэн! — звонко окликнул его принц, подбегая ближе.

— Ваше Высочество? По какой причине вы изволили выйти?

— Бабушка велела подавать обед!

— Слуга сей же час распорядится, — поклонился Ли Чаншэн.

— Не надо, пусть другие сходят, — остановил его Цзин Баюй.

— Как прикажете, — не стал спорить юноша.

Цзин Баюй будто бы между прочим спросил:

— Где ты пропадал всё утро? Почему пришёл так поздно? Неужели матушка продержала тебя так долго?

Задавая вопрос, Наследник отвёл взгляд. Но Ли Чаншэн, склонившись к нему, заметил, как забегали глаза мальчика и как напряглись его тонкие брови. Голос принца звучал беззаботно, а вот на лице читалась явная тревога.

Принц изо всех сил пытался казаться не по годам взрослым и рассудительным, но всё это было лишь маской. Семь-восемь лет от роду — как ни таись, а детские мысли наружу рвутся, опыта ещё маловато. Впрочем, для своих лет парень был поразительно сообразителен. Настоящий самородок, из которого можно вылепить великого правителя.

Быстро взвесив всё в уме, Ли Чаншэн спокойно ответил:

— Ваше Высочество совершенно правы. Государыня Императрица действительно изволила дать слуге множество наставлений, оттого я и задержался.

— Вот как... — тихо пробормотал Цзин Баюй.

Ответ Ли Чаншэня его ничуть не успокоил. Напротив, в душе маленького принца заскреблись кошки.

http://bllate.org/book/35519/4723453