Всё-таки у него снова обострился гастрит.
Чжоу Сяосяо с недовольным видом развернула плед, который тот только что аккуратно сложил. Лицо её было хмурым, но руки двигались мягко и бережно — она расстелила плед, укрыв поясницу и живот Сун Мана.
— Сильно болит?
— Нельзя было приехать завтра? И так уже поздно, да ещё и напился, и желудок прихватило, чуть живой — неужели обязательно тащиться обратно именно сегодня?
Сун Ман поблагодарил Чжоу Сяосяо, а затем покачал головой.
— Ничего страшного, завтра предстоит отснять ещё несколько масштабных сцен, освобожусь не раньше, чем сегодня.
Сун Чаоянь позвонил ещё рано утром, внезапно выйдя на связь с Сун Маном. В его словах совсем не чувствовалось многолетней отчужденности, тон был ласковым и участливым — он требовал, чтобы Сун Ман непременно приехал сегодня.
Сун Ман и не думал сопротивляться, вот только сегодняшний график оказался слишком плотным, и он попытался обсудить перенос встречи на другой день. Однако Сун Чаоянь проявил непреклонность и заявил, что будет ждать его дома.
Дома.
Сколько же лет Сун Ман не слышал этого слова?
Услышав его с непривычки, он невольно растерялся. Хоть Сун Ман и недоумевал, какова же истинная цель Сун Чаояня, он всё же согласился вернуться.
Сун Чаоянь, казалось, сильно спешил. По дороге сюда Сун Ман даже получил от него новое сообщение с вопросом, когда же он прибудет.
Судя по всему, произошло что-то крайне важное, о чём ему непременно требовалось рассказать именно сегодня.
Что же касается упомянутого Чжоу Сяосяо договора о браке...
В глубине души Сун Ман полагал, что к нему это не имеет особого отношения.
В конце концов, он ведь ещё даже не прошёл дифференциацию.
Пока Сун Ман молча смотрел на проплывающий за окном городской пейзаж, чёрный автомобиль снова тронулся с места.
Заметив, что от боли лицо Сун Ман побледнело ещё сильнее, Чжоу Сяосяо повернулась, чтобы вскипятить воду. Достав неизменно возимое в машине лекарство для желудка, она тяжело вздохнула и принялась разводить порошок.
В салоне какое-то время царила тишина, нарушаемая лишь звуками неторопливой и плавной классической музыки, доносившейся из динамиков.
За окном клубились чёрные тучи, небо мгновенно переменилось — казалось, собирался дождь.
Под покровом густой ночи резиденция Семья Сун была залита ярким светом.
Едва выбравшись из машины, Сун Ман увидел дворецкого, стоявшего у входа и слегка согнувшегося в поклоне:
— Молодой господин, вы наконец-то вернулись.
Сун Ман слегка кивнул дворецкому, на секунду замедлив шаг, и перевёл взгляд на распахнутые настежь парадные двери.
— Братик!
Раздался звонкий, чистый возглас, полный неподдельной радости.
Сун Ман на мгновение замер.
В следующее мгновение его руку, висящую вдоль тела, схватило что-то мягкое, похожее на комочек ваты. Непривычное тепло заставило Сун Ман невольно поджать пальцы.
— Братик! Почему у тебя такие ледяные руки? — Цзяцзя обхватил Сун Мана за руку, крепко зажав его пальцы своими пухлыми ладошками, и запрокинул голову, наморщив носик и глядя на него с полным недоумением.
— Цзяцзя, перестань хвататься за всех подряд. — Услышав шум, госпожа Сун поднялась и вышла из комнаты, бросив многозначительный взгляд на стоявшего рядом дворецкого.
Когда дворецкий не без сопротивления унёс Цзяцзя, госпожа Сун перевела взгляд на Сун Мана. На её лице застыла вежливая улыбка; она протянула руку, ухватила Сун Мана за запястье и повлекла за собой внутрь дома.
— Сяо Ман, чего так долго? Твой отец ждал тебя целую вечность, сейчас он в кабинете, я провожу тебя.
Сун Ман опустил взгляд на руку, лежащую на его запястье.
Госпоже Сун уже перевалило за сорок, но кожа её прекрасно сохранилась, не тронутая ни единым ветром и невзгодой. Её пальцы лишь легко касались запястья Сун Мана — казалось, это было точь-в-точь то же самое прикосновение, что и в те годы, когда она держала его за руку в детстве.
Когда они остановились перед дверью кабинета, хватка на запястье Сун Мана исчезла. Глядя на собирающуюся уходить госпожу Сун, Сун Ман тихонько выдохнул и не удержался от зова:
— Мама...
Госпожа Сун обернулась. На её лице по-прежнему красовалась та же самая улыбка; бросив на Сун Мана мимолетный взгляд, она мягко произнесла:
— Мне ещё нужно присмотреть за Цзяцзя, иди к отцу, не заставляй его долго ждать.
С этими словами она сделала легкий шаг и быстро скрылась из виду.
Уставившись на массивную чёрную дверь из ценных пород дерева, Сун Ман на мгновение замер, поднимая взгляд. Дождавшись, пока чужое тепло на запястье полностью рассеется, он поднял руку, тихонько постучал и произнес:
— Отец, я пришёл.
— Войди.
Дверь отворилась. За длинным столом посреди кабинета с мрачным лицом восседал Сун Чаоянь. Заметив приближающегося Сун Мана, он напустил на себя радушную улыбку, быстро вышел из-за стола и, усадив Сун Мана, произнес:
— Садись скорее, столько времени не бывал дома, того и гляди забудем, как выглядишь.
Не давая Сун Ману и слова сказать, Сун Чаоянь налил чаю из чайника и протянул чашку сидящему Сун Ману:
— У тебя слабый желудок, я специально приказал подогреть чай. Выпей пару глотков, согрейся.
Чашка оказалась в руках у Сун Мана, от неё поднимался пар, а температура напитка была в самый раз.
Сун Чаоянь устроился напротив Сун Мана. Дождавшись, пока тот допьёт чай, он опустил взгляд, развернул лежавшую на столе папку с документами и протянул её Сун Ману.
— В последнее время в семье возникли некоторые трудности, довольно сложные.
Пока Сун Ман изучал бумаги, Сун Чаоянь тяжело вздохнул и с налётом старческой усталости обратился к нему:
— Три года назад я подписал с Корпорация Се соглашение о пари. Теперь срок договора истёк, а обещанные Се условия не выполнены. Сначала я пытался вести с ними переговоры, но толку не было. Они начали сливать на нас компромат, а прежние партнёры, едва почуяв куда дует ветер, бросились разрывать контракты. Ситуация полностью переломилась в пользу Корпорация Се.
— Я действительно не нашёл иного выхода, кроме как обратиться к главе Корпорация Се и попросить его назвать свои условия, чтобы оставить Корпорация Сун хоть какой-то шанс на выживание.
Голос Сун Чаояня звучал глухо и устало, его глаза неотрывно смотрели на сидящего напротив Сун Мана, который дошёл до последней страницы стопки документов.
Добравшись до этого тонкого листа бумаги, Сун Ман задержал взгляд на трёх запечатлённых в верхней части тиснёных золотом иероглифах.
— Брачный договор.
Его светлые зрачки резко сузились, а пальцы, сжимающие бумагу, побелели от напряжения.
Сун Чаоянь продолжал говорить:
— Се Чэнчжи — нынешний глава Корпорация Се, молодой, талантливый и весьма видный мужчина. Я подумал, что ты тоже уже вырос...
— Отец.
Не дожидаясь, пока Сун Чаоянь закончит, Сун Ман прервал его:
— Сколько ты должен?
Вопреки ожиданиям, не было ни громких скандалов, ни истерик, и Сун Чаоянь даже не заметил в глазах сына ни малейшего намека на сильное потрясение.
Закончив читать то, что было у него в руках, Сун Ман просто посмотрел на него своими янтарными глазами и спокойно переспросил:
— Сколько ты должен?
Сун Чаоянь на мгновение онемел, ошарашенно разглядывая Сун Мана, и лишь спустя долгое время выдавил:
— Двести миллиардов.
http://bllate.org/book/35489/4388739
Готово:
