Готовый перевод How a Priest Calms Teammates / Священник поневоле: как укротить строптивых напарников: Глава 5

Прослеживая путь по собственной метке, он миновал по дороге целое море цветущих роз, но даже не взглянул на них и лишь ускорил шаги.

Розы — не более чем головы, рожденные ради того, чтобы быть срубленными, и он никогда не любил столь прекрасные, но хрупкие создания. Ведь если бы он захотел, то мог бы стать куда более притягательным и вызывающим умиление, чем самая прекрасная роза на свете, но...

Маленький Жрец не поддавался этому влиянию вовсе.

Он уже пытался соблазнить его, но каждый раз это выглядело так, будто он строит глазки маленькому пушистому котенку: кроме доверительного пушистого животика в награду не удавалось добиться ничего, а самого его вдобавок начинало грызть чувство вины.

Как такое возможно? Хотя он всей душой ненавидел незнакомцев, которые безо всяких причин влюблялись в него, с чего бы Маленькому Жрецу оставаться к нему совершенно равнодушным?

Кайлань — Воин, его непоколебимая воля не поддается чужому влиянию, а эльф Сильвиус... О боже, даже сойди он сам с ума, этот тип не вызвал бы у него ни малейшего интереса, и можно не сомневаться, что тот думает точно так же!

Но у Маленького Жреца нет ни твердой воли воина, ни мощного ментального сопротивления, которым обладают сильные маги, так почему же он способен противостоять его часам очарования?

Когда-то он поневоле объединился в приключенческий отряд с эльфом и воином исключительно ради того, чтобы заработать побольше денег. Все трое были достаточно сильны и сражались сами по себе, так что в исцеляющей магии они особо не нуждались; заманить же Маленького Жреца в команду удалось лишь для того, чтобы набрать нужную численность, ведь отряд из четырех человек мог брать заказы более высокого уровня.

Даже если он без труда улавливал чужие эмоции и желания — например, в душе Сильвиуса пылал огонь, Кайлань был заблудшим беднягой и тому подобное... Плевать, какое ему вообще до этого дело.

Однако он никак не ожидал, что окажется совершенно не в силах ощутить желания Маленького Жреца, и это пробудило в нем любопытство.

Всего лишь самую чуточку.

Наполовину суккубская кровь заставляла его питаться чужими человеческими желаниями и эмоциями, чтобы поддерживать собственную жизнь, но вторая половина человеческой крови в жилах заставляла его чувствовать, будто любые желания до отвращения жирны, тяжелы и противны, словно состоящие из чистейшего топленого сала, от которого невозможно избавиться. Во время каждого приема пищи, видя, как жертва, всё еще погруженная в галлюцинации, с улыбкой на лице предвкушает нечто прекрасное, а ему самому приходится из последних сил давить тошноту, в глубине души поднималась ярость: почему он родился на свет лишь для того, чтобы терпеть всё это?

Впрочем, он всегда превосходно умел скрывать истинные чувства, и никто не мог заметить изъянов в его душе.

Пока однажды, вернувшись назад, он не столкнулся с Маленьким Жрецем. Как обычно изобразив легкомысленную улыбку и собираясь отделаться от него парой дежурных фраз, чтобы поскорее лечь спать, он вдруг услышал, как Маленький Жрец робко приблизился и спросил: — Почему ты злишься? Кто-то испортил тебе настроение?

Он уже не помнил, какую глупость отвел в ответ, но отчетливо помнил, как с позором сбежал, не помня себя от растерянности. С тех пор вкус Маленького Жреца стал волновать его еще сильнее; это любопытство разгоралось всё ярче, подобно язычкам пламени, то и дело опаляя самое его сердце, и зуд от крошечных душевных ран при их заживлении становился лишь невыносимее.

Маленький Жрец казался слабым, а опущенные уголки глаз и длинные загнутые вверх ресницы делали его и вовсе беззащитным; даже его черные волосы были мягкими на ощупь, создавая образ человека, с которым можно делать всё что угодно, но на деле он напоминал наглухо закрытую раковину, к которой с самой первой встречи невозможно было подступиться. Лишь после долгого времени, проведенного вместе, их плотно подогнанные друг к другу створки порой приоткрывались на крошечную щелочку, позволяя ему уловить истинный аромат Маленького Жреца.

— Чистая вода, начисто лишенная какого-либо вкуса.

Пресноватая, дававшая лишь скудный приток сил, но оттого ставшая незабываемой.

А позже он обнаружил, что к бродячим собакам Маленький Жрец проявляет куда больше жалости, чем к нему самому, и от этого сострадания веяло даже сластинкой, напоминающей свежий родниковый ключ.

Похоже, истина заключалась в том, что Маленький Жрец в принципе не любит людей, а его излюбленным объектом привязанности... судя по всему, являются собаки.

Алтай: — ...

Его шаги не замедлялись ни на миг, а превосходное зрение позволило с первого же взгляда разглядеть вдали Руиана, отчаянно сражающегося с монстром среди розовых зарослей. За время приключений им довелось пройти через множество смертельно опасных схваток, но благодаря ему, Кайлань и ударной магии длинноухого, способной в мгновение ока покончить с врагом, Маленького Жреца крайне редко удавалось загнать в столь жалкое положение.

В данный момент Маленький Жрец был облачен в горничное платье с консервативной расцветкой, но крайне смелым кроем; ряды многослойных юбок распускались при каждом его движении, словно лепестки цветов, обнажая под легкой тканью белоснежные, но мускулистые бедра; капли пота скатывались по икрам прямо на розы, а кончики туфель легко покачивались в воздухе.

Алтай так и замер на месте с глупым видом, когда какая-то мягкая вещица, прилетевшая неизвестно откуда, угодила ему прямо в лицо.

— Что еще за дрянь прилетела мне в морду? — от нее даже пахло Маленьким Жрецом.

Следом за этим ослепительное пламя обрушилось на уродливого монстра, сражавшегося с противником; утреннее солнце словно тоже благоволило Маленькому Жрецу. Тот победоносно улыбнулся, совершенно не заботясь о том, что его миловидное бледное личико измазано кровью вперемешку с грязью, а темные глаза сияли прежним чистым блеском — одновременно хрупкие и несгибаемые, они рождали то самое волнующее противоречие, от которого щемило сердце.

От вида такого Маленького Жреца было невозможно отвести взгляд. Не понимая, что именно он сейчас чувствует, Алтай лишь беспомощно провел языком по своим клыкам: — Плевать на всё, сначала я должен защитить Маленького Жреца.Алтай смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену, и мысли его, казалось, унеслись куда-то далеко. Внезапно он почувствовал движение в слепой зоне и, опомнившись, уже не успевал увернуться, но к счастью, Кайлань успел броситься вперед и заслонить его от щупальца.

Кайлань взмахнул мечом, но тут же понял, что лезвие отскочило от скользкой кожи монстра.

Алтай, не теряя времени, проткнул мечом эту конечность и, сжав зубы, крикнул:

— Руби наискосок! Или вонзай вертикально!

Кайлань тут же последовал его совету: прижав щитом кончик извивающейся, словно живая рыба, конечности, он другой рукой взмахнул мечом и отрубил это щупальце, как и велел Алтай.

— Да вы так до второго пришествия рубить будете, первое-то уже отрастило новое, — неторопливо произнес стоявший неподалеку Эльф, небрежно удерживая в руке тяжелый посох, похожий на дубинку.

— Так возьми и прикончи его в мгновение ока! — Алтай скриснул зубами. — Хватит болтать, давай живее... Я сегодня вечером буду есть жареного осьминога!

— Хм, возитесь тут уже столько времени, а я бы справился одним ударом.

Аура вокруг него мгновенно успокоилась, и златокудрый эльф с фиолетовыми глазами затянул низкое, диковинное заклинание.

Кайлань шагнул вперед, преграждая путь щупальцам, тянущимся к эльфу, а Алтай снова отсек огромную конечность.

Руиан наложил на себя несколько мелких заклинаний из раздела «Магия исцеления» и тут же вернулся в бой. Заметив, что Сильвиус начал петь заклинание, он мысленно восхитился: сложнейшие формулы заклинаний Силь выглядели потрясающе, сколько бы раз он ни наблюдал за процессом сотворения магии.

Яркие золотые волосы развевались без всякого ветра, а андрогинное лицо в этот момент приобрело нечто божественное. Песнопение завершилось, в фиолетовых глазах застыло полное равнодушие. Он небрежно указал свободным концом посоха вперед, и в то же время перед ним начали один за другим возникать ярко-красные магические круги.

— Дорогу.

Едва слова сорвались с губ, плотный и ослепительный огненный шар мгновенно вылетел из центра магического круга, рассекая воздух и оставляя после себя раскаленный след. Стоило ему поразить монстра, как тут же начали разгораться новые сферы.

Разлетающиеся искры медленно падали с неба, и Руиан растерянно смотрел на это зрелище огненного дождя, под которым расстилалось море охваченных пламенем роз.

Алтай кое-как уворачивался от сыплющихся со всех сторон искр. Кайлань прикрыл его, и оба поспешно отбежали за спину Сильвиуса.

— У меня такое чувство, что ты воспользовался случаем и попытался задеть меня, — Алтай свирепо скрипнул зубами, а подбежавший Руиан с улыбкой принялся сбивать с него маленькие язычки пламени.

— О, ты раскусил меня? Как неловко, — эльф изящно поправил золотые волосы, и тон его звучал высокомерно. — Идите добивайте, мне нужно сменить посох.

Обернувшись же и увидев вокруг полный разгром, эльф мгновенно утратил прежнюю элегантность:

— Ах! Эти розы...

— Признайся, тебе же жутко понравилось свести личные счёты под видом помощи? Помнил тут о каждой розочке, а в итоге всё спалил дотла! — злорадно рассмеялся Алтай.

Прежний упругий и липкий Оборотень лишился своей пугающей лоснящейся кожи: теперь он весь побурел, а исходящее от него ощущение угрозы резко уменьшилось.

— Три месяца назад лорд отправился в лес на охоту и пропал на целые сутки, — произнес Руиан, параллельно накладывая на товарищей заклинания для восстановления сил. — Вероятно, именно тогда его и подменил Оборотень.

Сильвиус скривился в отвращении:

— Это чудище наверняка заражено Бездной, до чего же противное зрелище.

— Владение Росе так далеко от Бездны, откуда здесь взяться родичам Бездны... — Кайлань недоуменно нахмурился, но тут же взметнул щит, отражая удар подлетевшей конечности. Отбив её, он молниеносно взмахнул мечом и перерубил щупальце, угрожавшее Алтаю.

Алтай, словно проворный леопард, бросился на свою добычу:

— Сначала порубим его, а там разберемся! — Он оттолкнулся ногами от земли, взмыл высоко вверх и занес меч, рассекая голову монстра. Однако острие клинка наткнулось на что-то твердое и застряло.

Мускулы монстра под ногами начали ритмично сокращаться и расслабляться, иссушенная кожа покрылась морщинами, а из трещины на макушке поползла густая мутная жидкость. Словно проколотый бурдюк, существо в одно мгновение съежилось до размеров человеческого тела.

— Неужели это... лорд? — с изумлением воскликнул Сильвиус.

Перед их глазами предстал мужчина средних лет в роскошных одеждах, вот только его кожа была покрыта морщинами, а дрожащие конечности срослись с плотными одеждами, образуя в местах соединения жуткие нити. Трещина на голове мужчины тянулась от макушки до переносицы, и меч Алтая застрял как раз в этом разломе.

Его рот то открывался, то закрывался, словно он пытался что-то сказать.

— ...Прозрение! Острый клинок! — заметив это, Руиан тут же вскинул посох, очерчивая контуры двух усиливающих заклинаний, и громко окликнул:

— Алтай!

Взгляд Героя мгновенно прояснился, лицо похолодело, а зажатый в руке меч испустил слабое белое свечение. Собравшись с силами, он рассек тварь от макушки до самого низа.

Человеческая фигура распалась надвое и рухнула на землю. Уголки рта разрубленного надвое лица были неестественно приподняты, а в разрезе отчетливо виднелись судорожно извивающиеся мясные жгуты, не имеющие ничего общего с человеческой плотью. После серии резких судорог раздался звук лопающихся пузырей, и существо продолжило непрерывно раздуваться, пока окончательно не приняло уродливую форму, застывшую где-то посередине между человеческим телом и истинным обликом Оборотня.

— Какая гадость... — заметив, что разрубленный силуэт забился в конвульсиях, Алтай стремительно отскочил назад, едва избежав брызнувшей в разные стороны слизи.

— Больше я жареного осьминога на ужин не хочу...

http://bllate.org/book/35482/4387831