— Сестрица, смотри, тут ягоды! Сколько их! — Чан Сяо, казалось, вечно не везло в одиночных вылазках: стоило ей забраться в горы, как она часами не встречала ни единого фрукта, будь то лесные ягоды, сушеные орехи или сосновые шишки.
Стоило же выйти в путь с сестрицей, как на любом клочке земли попадались целые заросли!
Вообще-то этими пухлыми, аппетитными ягодами ярко-красного цвета они вполне могли бы поужинать вместо того, чтобы готовить.
Ведь их было так много, и выглядели они невероятно соблазнительно.
— Осторожнее, они с колючками. — Изящные пальчики прихватили шаровидную ягоду малины, чуть потянули вверх — и она легко отделилась от ветки. Затем Бай Юй поднесла её прямо к губам Чан Сяо: — Попробуй, сладкая?
Спелая малина с тонкой кожицей оказалась ужасно нежной. По дороге Бай Юй невольно сдавила пару ягод, и их алый сок измазал ей всю руку.
Накормив Чан Сяо, она высунула кончик язычка и слизала сок с подушечек большого и указательного пальцев, отправляя сладкую липкую влагу в рот, после чего вздохнула: — И правда сладкая, м?
У неё то и дело проскальзывали такие непроизвольные движения — чисто по воле природы, без задней мысли. Но в глазах Чан Сяо это выглядело донельзя соблазнительно.
Уши у девушки запылали, и она смущенно отозвалась: — Угу…
Луна сегодня выдалась круглая, к тому же золотистая, что добавило прохладному ночному небу тёплых красок. Звёзд рассыпалось множество, они мерцали тесными кучками: одни яркие, другие тусклые, похожие на искры от тлеющих в печи угольков.
Бай Юй и Чан Сяо не ложились спать: вынесли наружу обеденные табуреты и уселись любоваться луной.
Они сидели плечом к плечу, и лунный свет вытягивал их тени, падая внутрь глинобитного дома через распахнутые настежь двери.
Сами они не соприкасались, зато их тени сливались воедино.
В траве что-то запрыгало — это была богомолка, но стоило ей сделать прыжок, как Бай Юй тут же поймала её. В радиусе пяти метров от Чан Сяо не смело появляться ни одно насекомое — таков был закон. Стоило нарушить его, и неизбежной расплатой становилась заслуженная кара.
Что поделать? Для Бай Юй весь мир крутился исключительно вокруг Чан Сяо.
Весна — пора, когда повсюду всё пускает корни и даёт побеги. Переродившись грибом, Бай Юй научилась слышать шёпот прорастающих семян, чувствовать их запах и видеть саму жизнь, пробивающуюся наружу.
Прекрасно.
Эту новую жизнь ей тоже подарила весна.
Потому она будет вечно любить весну.
— Чан Сяо, ты запомнила, как я выгляжу? — Любовавшаяся луной девушка вдруг повернула голову и посмотрела на Чан Сяо полными влажного блеска, исполненными нежности глазами.
Голос звучал мягко, словно лепестки вишни в разгар весеннего цветения: стоит лишь чуть качнуть ветку, как они разом осыплются дождём. Но напор был настолько летучим, что нежные лепестки оставались висеть на дереве, не тронутые движением.
Чан Сяо кивнула.
Запомнила. С самого первого взгляда.
— А сейчас? — Бай Юй откинула со лба прядь волос и подалась лицом ближе, чтобы Чан Сяо могла разглядеть её хорошенько.
Сама она, пожалуй, толком и не знала собственного лица, зато требовала, чтобы Чан Сяо изучала его со всем вниманием.
Чан Сяо занималась живописью и круглый год упражнялась в этюдах с натуры, так что её мозг привычно фиксировал всё, что видели глаза, чтобы потом перенести на бумагу.
Лицо сестрицы, казалось ей, она смогла бы нарисовать даже с закрытыми глазами.
— Запомнила, сестрица.
Ветер растрепал прядки у висков Бай Юй. Со смеющимися лукавыми лисьими глазками она улыбнулась так сладко, что сердце замирало: — Значит, завтра вместе пойдём за хворостом, вместе за водой, вместе готовить?
— Угу.
Ночной воздух приятно холодил. Заметив, что девушка одета слишком легко, Бай Юй попыталась затащить её в дом и уложить спать. Но не успела она раскрыть рта, как тишину ночного неба расколол мощный грохот.
Звук этот ничуть не уступал летнему грозовому раскату, хотя прислушайся — и сразу поймёшь, что грозой здесь не пахнет.
В тот же миг небо над ними озарилось белым, как днем, светом, резанув по глазам, а затем что-то медленно поплыло вниз.
— Сестрица Лин Инь! Это сестрица Лин Инь прилетела! — Узнав личный вертолёт Е Лин Инь, Чан Сяо в восторге втащила Бай Юй в дом. Шум рассекаемого лопастями воздуха и поднятый ими вихрь были слишком сильны, так что им требовалось укрыться за каким-нибудь препятствием.
Что это? Стрекоза? Или птица?
Бай Юй с недоумением смотрела на громадину, внезапно опустившуюся прямо им на головы.
— Это вертолёт, такой вид транспорта, — пояснила Чан Сяо. — Он может перевозить людей из одного места в другое.
— Она прилетела за нами!
Сестрица Лин Инь оставляла весточку: если удастся достоверно выяснить, что Цзи Чанъинь и его банда больше не представляют опасности, она пришлёт за ней людей.
А раз она здесь, значит… значит, миновала главная угроза! Можно вернуться в город, в привычные места!
Восторг в глазах девушки достиг предела по мере того, как вертолёт опускался на землю, в то время как Бай Юй молча и настороженно наблюдала со стороны.
Этот мир сильно отличался от того, где она жила в прошлых воплощениях, и ей ещё предстояло всё понять, во всём разобраться и лишь потом выносить суждения.
Люк вертолёта отворился, и оттуда кто-то вышел.
Чан Сяо сразу узнала гостью и окликнула: — Сестрица Лин Инь!
Е Лин Инь подошла ближе, с мягкой улыбкой на губах и нежностью во взгляде глядя на Чан Сяо: — Я прилетела за тобой, Чан Сяо, пора домой.
В её глубоких синих глазах отражалась лишь одна Чан Сяо.
— А мой брат и остальные…
— С ними уже покончено. Зачинщиков забрали в участок за умышленное нанесение телесных повреждений, а остальные кто куда разбрелись — больше они не посмеют причинить тебе вред, можешь спокойно возвращаться со мной.
— Моего брата тоже арестовали?
— Да, ему дали самый большой срок.
Всякие чувства к брату испарились у Чан Сяо в тот самый миг, когда он занёс над ней нож. Раз он был готов пойти на убийство, с какой стати ей жалеть его лишние годы за решёткой?
Поделом.
— Но почему ты прилетела среди ночи? Могла бы и завтра утром. — Стоял уже глубокий час ночи, и густая темнота окутывала всё вокруг. Летать в такое время гораздо опаснее, чем днём.
— Переживала, что ты здесь натерпишься лишений, вот и захотела забрать тебя пораньше, — ответила Е Лин Инь и бросила взгляд на Бай Юй, стоявшую рядом с Чан Сяо. Заметив, что та смотрит в ответ, она произнесла: — Вы, должно быть, барышня Бай?
Бай Юй не любила подобный тон — свысока, полный оценочного любопытства. Голова у гостьи была задрана так, будто слова выдавливались сквозь нос. Не испытывая к собеседнице ни малейшей симпатии, Бай Юй сухо бросила: — Мгм.
— Лай Маомао рассказывала мне о вас. Я попросила её разыскать ваших родственников, они скоро будут здесь. Думаю, между вами просто недоразумение, и лучше во всём сразу разобраться. Вы всё-таки родня.
В прошлой жизни Бай Юй была единственной лисицей в роду, способной культивировать и принять человеческий облик, а её сородичи и друзья давно погибли, когда она ещё только постигала азы. В этой же жизни она являлась исконным грибом — откуда у неё взяться родным?
Услышав это от незнакомой женщины, она не стала спешить с опровержением своего происхождения.
Но эта неприязнь, эта затаённая злоба и даже явная жажда убийства… Ей стоило присмотреться к происходящему внимательнее.
А вот стоявшая рядом Чан Сяо при звуках их разговора заметно помрачнела. Она-то, полная радости, рассчитывала, что сестрица Лин Инь заберёт их обеих, чтобы увести с собой в городскую жизнь, а вышло так, что сестрица Лин Инь разыскала её семью…
Что из себя представляет то семейство? Разве им можно доверять? Неужели только что выбравшуюся из пасти чудовища сестрицу снова бросают в огонь?
— Сестрица Лин Инь, пусть сестрица Бай тоже поедет с нами. Её родня — сплошь дурные люди.
— Если ты увезёшь её с собой, то куда поселишь? — спросила Е Лин Инь. Вопрос прозвучал небрежно, но ответ Чан Сяо её явно заботил.
— У меня дома, — не задумываясь ответила та. — По наследству от дедушки старый особняк записан на моё имя.
В их доме полно прислуги и работников, места хватит, присмотреть за ещё одной старшей сестрой не составит труда.
— А если её родственники явятся на поиски? В конце концов, вы чужие друг другу, а они — её настоящая семья. К тому же, если у них возникло какое-то недоразумение, вот так увозить человека — значит лишь усугубить размолвку и разрушить мир между близкими людьми.
Чан Сяо очень хотела забрать Бай Юй с собой, но приходилось признать: сестрица Лин Инь права. Сестрица Бай — член чужой семьи, и поступать лишь по собственному желанию она не могла.
— Тогда я подожду родных сестрицы и послушаю, что они скажут.
— Я велела Лай Маомао съездить за ними, так что они скоро будут здесь, — произнесла Е Лин Инь.
Всё это время Бай Юй хранила молчание.
Ей тоже хотелось взглянуть, что это за «родственники», которых ей навязали.
*
Получить среди ночи приказ срочно ехать в горы за людьми заставило Лай Маомао крутить педаль газа так, будто под мотором горел огонь.
Ей следовало догадаться, что эта особа не усидит на месте, и подготовиться заблаговременно, чтобы не метаться теперь по темноте и не тащиться в деревню Байцзя за людьми.
— Задаток я вам перевела, все получили? Повторяю: разыгрывайте всё так, как мы заранее договаривались. Отыграете как надо, дело выгорит — отправлю остаток суммы.
— Конечно-конечно, всё понимаем, как же!
Когда семейство Бай Лаосань узнало, что сбежала дочь, которую они продали в жёны старому холостяку из деревни Цицзя, первой их реакцией стала радость. Сбежала — и отлично, раз сбежала, значит, этот по фамилии Ци сам дурак, уследить не смог. Стоит им вернуть девчонку — и можно будет ещё разок обобрать старого холостяка.
И вдруг заявившаяся девица заявляет: если они заберут дочь домой, она выплатит им огромную сумму денег!
Чистая прибыль! Да ещё какая! С чего это они раньше не замечали, что их вторая дочка, Бай Юй, такая ценная?
— Отец, как придёт остаток, купишь мне телевизор, новый! Большой! А то маленький в комнату ставить — совсем не солидно, что жена скажет, когда в дом войдёт? — Говорил младший сын Бай Лаосань. В следующем месяце он собирался жениться, и новую кровать, мебель и бытовую технику для дома они как раз купили на свадебный выкуп, полученный от старого холостяка.
Телевизор у них уже был, но парню казалось, что экран слишком мал, и он требовал заменить его на нормальный.
— Отец, у меня и трёхколёсник совсем развалился, давай мне тоже новый куплю, — подал голос старший сын Бай Лаосань, тоже решивший урвать свою долю благ.
Старшая невестка вставила словечко: — Раз у нас теперь водились деньги, чего мелочиться — давай сразу четырёхколёсную машину возьмём!
Жена Бай Лаосань, Ван Фан, оборвала их: — Ты управлять-то четырёхколёсной умеешь? Дорог тебе тут на ней ездить? Ишь, моду взяли! Деньги прятать надо понадежней, не то сглазят!
Мчась по ночной дороге на предельной скорости, Лай Маомао не желала вникать в их перепалки. Её делом было выполнить поручение — и только.
— Юй-эр, где ж тебя носили все эти дни, мы ведь извелися от волнения! Как матушке-то без тебя жить прикажешь? Больше не вздумай одна шататься по горам!
http://bllate.org/book/35481/4387781
Готово:
