Он поднял руку и прижал тыльную сторону ладони к лицу — та пылала жаром.
— Хэ Цзы, мне нездоровится…
— …
Никто не ответил.
В замкнутом пространстве звуки затихают гораздо медленнее, поэтому и тишина показалась бесконечно долгой.
Чжу Юань то приоткрывал, то плотно сжимал губы, пока наконец не выдохнул тихое «а», словно внезапно опомнившись. Он обернулся и окинул взглядом пустую гостиную. Он вспомнил: больше никто не подойдет к нему, чтобы обнять, поцеловать или утешить.
И больше никто не отзовется…
Он растерянно смотрел на квартиру, в которой прожил уже несколько лет. Порыв ветра заставил его знобко вздрогнуть.
Как холодно.
Нужно вскипятить воды и выпить лекарство.
А потом лечь поспасть. Выспится — и сразу полегчает.
Чжу Юань тяжело вздохнул, подошел к окну, закрыл его, а затем сам пошел ставить чайник.
Легкий жар, который на первый взгляд казался пустяковым, стоило ему только лечь в постель, накатил с новой силой, обрушив на него все симптомы разом.
В голове гудело, каждый вдох казался раскаленным до искр. Он забылся тревожным сном среди этого мучительного жара, но ворочался и никак не мог уснуть по-настоящему.
Пока стрелки не дошли до двенадцати и не зазвонил телефон.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Чжу Юань с трудом приоткрыл глаза, пошарил рукой у подушки, нашарил телефон и поднес его к самому лицу. Номер разглядеть не удалось, и, собираясь сбросить вызов, он провел пальцем по экрану.
Мелодия звонка смолкла, а вместо нее раздалось вязкое, тяжелое дыхание.
— Ха… фу…
Каждый выдох, казалось, давался с невероятным трудом, проходя долгий и мучительный путь глубоко в легких — точно так же, как у него самого сейчас: тяжело и горяче.
Постепенно Чжу Юань заметил, что дыхание на том конце провода совпало с его собственным. Словно сквозь экран этот жар приближался прямо к его уху — от него по коже бежали мурашки, вызывая невыносимое раздражение.
Это розыгрыш?
Он собирался прервать этот бессмысленный звонок.
Но стоило этой мысли мелькнуть в голове, как в трубке поспал приближающийся топот ног, а затем раздался голос:
— Эй, привет, Хэ Цзы в душе, если что-то нужно, можешь сначала сказать мне.
Голос собеседника был знаком до боли — это был его собственный голос.
Чжу Юань застыл, уставившись в экран телефона. Туман в голове рассеялся в одно мгновение, он разглядел цифры на экране и наконец вспомнил.
Это был номер его умершего возлюбленного.
Номер Хэ Цзы, который давным-давно следовало заблокировать и закрыть.
Разве не говорят, что полночь — самое зловещее время суток?
Обычно люди стараются подсознательно не обращать на это внимания, словно стоит перестать думать о дурном, как всякая чертовщина исчезнет. Но стоит ли заплакать ребенку, завыть собаке за окном или луне стать чуть ярче и круглее, как людей тут же бросает в дрожь.
И они невольно вновь вспоминают про зловещую полночь.
Словно эти незримые, невидимые и невыразимые существа обитают вовсе не в туманных преданиях, передаваемых из поколения в поколение.
Ночной холод сгустился до состояния тумана, который тонкими прядями просачивался сквозь оконную раму внутрь. И без того прохладная комната мгновенно превратилась в морозильную камеру, а всё вокруг в глазах Чжу Юаня подернулось мутными тенями.
В комнате явственно запахло сырой землей.
Таким омерзительным запахом несет от заброшенных, вечно скрытых от солнца канав, где разлагаются, бродят и гниют кучи жуков, комаров и выброшенных прохожими мертвых животных, засыпанных слежавшимся илом.
Чжу Юань замер в прежней позе. Остатки сонливости как рукой сняло, а напряжение разума заставило его напрочь забыть о физическом недомогании.
Телефон в ладони внезапно показался тяжелым свинцовым бруском, его корпус оставался ледяным.
А из трубки под шлепанье домашних тапочек по полу донесся мягкий голос Хэ Цзы:
— Малыш, кто звонил?
— Не знаю, уже сбросили.
Тот «он» на другом конце отвечал совершенно спокойно: тембр, интонация, темп речи — всё до мельчайшего оттенка совпадало с его собственными. Только услышав слово «сбросили», Чжу Юань наконец ощутил тупой реальностью, что он действительно нажал кнопку отбоя.
Слышать собственный голос, но в совершенно ином исполнении, было жутко.
Особенно когда ухо уловило посторонний звук. Он в упор смотрел на всё еще светящийся экран вызова, а его тело неконтролируло крупно дрожало.
И вовсе не от страха, а из-за какой-то сложной смеси чувств, которую он и сам не мог бы описать словами.
Она поднималась откуда-то из глубины костей, просачивалась сквозь кровеносные сосуды прямо в сердце, вызывая в груди невыносимое, непрекращающееся от тупой боли замешательство.
Как такое возможно?
Этот звонок не должен был пройти.
Этот голос не должен был звучать.
Всё точь-в-точь как говорил У Шанбэй — просто чертовщина какая-то.
Голос Хэ Цзы казался настолько близким, словно они находились в одном помещении, прямо рядом с ним. Казалось, еще мгновение — и этот парень с нагловатой ухмылкой прижмется к нему, крепко обнимет, и тогда он снова почувствует этот теплый, уютный аромат лаванды…
В голове вихрем проносились мысли, а пот на спине мгновенно стал ледяным.
Чжу Юань на секунду зажмурился, медленно, по капле выпуская задержанное дыхание, и судорожно соображая, как же сбросить этот проклятый звонок.
А разговор на том конце продолжался.
— Больше не отвечай на всякие хулиганские звонки. Я сегодня спрашивал твоих коллег: завтра у вас отделом будет ужин, так что лучше просто скажи, что плохо себя чувствуешь, и не ходи.
После этих слов «он» ответил не сразу. В тишине слышалось лишь два дыхания — одно ближе, другое дальше. Спустя мгновение кто-то тяжело вздохнул, и в трубке раздался шелест трущихся друг о друга тканей одежды.
— Давай просто останемся дома, включим какой-нибудь хороший фильм или устроим свидание? Разве в редкие выходные тебе не хочется побыть со мной?
…
Чжу Юань не слушал слова, доносившиеся из динамика. Поняв, что кнопка регулировки громкости не работает, он принялся яростно и монотонно нажимать на кнопку блокировки. В тишине комнаты раздавались лишь сухие щелчки его пальцев да собственное тяжелое, хриплое от болезни дыхание.
— Почему не работает?
Сдвинув брови, он уставился на совершенно не реагирующий телефон, на миг перевел дух, сел на кровати и начал озираться по сторонам: нужно было вытащить сим-карту.
Пока Чжу Юань лихорадочно искал выход, на том конце посчастливилось услышать звуки поцелуев — прикосновение кожи о кожу, а дыхание слилось в один ритм.
Липкая, душная атмосфера просачивалась к Чжу Юаню прямо через телефон. Он не останавливался ни на секунду, а скрепку для извлечения сим-карты стал искать еще яростнее, швыряя вещи туда-сюда, пока грохот не заглушил чмокающие звуки из динамика.
— Где же она, куда я ее задевал?
— Не здесь… и не здесь…
Он перерыл всё и наконец на самом дне тумбочки нащупал скрепку. Глаза его блеснули, словно он нашел спасительное лекарство от терзающей его боли.
Чжу Юань схватил телефон и попытался вытащить сим-карту, с надеждой ожидая услышать в динамике короткие гудки.
Сидя на постели, с обнаженной, влажной от пота полоской шеи и нездоровым багрянцем на коже, он был полностью поглощен своей целью, совершенно не замечая, как стремительно падает температура в комнате.
Он питал надежду, смысла которой сам не понимал, и ждал исхода, которому было не суждено сбыться — одновременно жалобный и трогательный в своем упорстве.
Туман в комнате бесшумно подплыл к нему со всех сторон. Пот на теле еще не высох, и от этого ледяного призрачного марева его вновь пробила судорожная дрожь.
Звуки в телефоне вдруг заикались, затрещав электрическими помехами, словно сигнал стал совсем слабым. Увидев это, Чжу Юань на мгновение облегченно приподнял уголки губ, но не успел он выдохнуть, как снаружи раздирающе, отчаянно завопил кот.
Этот пронзительный кошачий крик заставил его отвлечься.
В следующую секунду в лицо пахнуло ледяным порывом ветра, заставившим Чжу Юаня зажмуриться и отвернуться.
А когда он снова открыл глаза, треск в трубке исчез, и разговор продолжился.
— Чжу Юань.
Голос прозвучал неожиданно и резко. Чжу Юань широко распахнул глаза, по спине от самого копчика вверх побежали мурашки, а сердце от этих двух простых слов забилось в бешеном ритме.
Не успел он прийти в себя от этого окрика, как у самого его уха раздалось чужое дыхание.
И шло оно вовсе не из телефона.
Это был совершенно отчетливый, реальный звук второго дыхания, раздавшийся прямо здесь, в этой спальне…
Очень слабое. Каждый выдох звучал как тихий вздох.
Совсем близко. Казалось, кто-то прижался вплотную к его уху, склонив голову, касаясь носом мочки уха и пристально глядя ему прямо в лицо.
Чжу Юань почувствовал, что его шея оцепенела и больше не поворачивается. Лишь зрачки судорожно, миллиметр за миллиметром, смещались вбок, но человек — не стрекоза и не паук, у него нет обзора в триста шестьдесят градусов.
Он не видел ничего.
— К тому же я скоро уезжаю в командировку. Ты тогда побудь дома, веди себя послушно, хорошо кушай, не принимай никаких ведомостей от незнакомцев и не ходи ни с кем гулять или по ресторанам.
— Сразу отвечай на мои сообщения и бери трубку.
Голос Хэ Цзы в трубке звучал донельзя серьезно. Чжу Юань зажал уши ладонями, не отрывая взгляда от уже погасшего экрана телефона в стороне. Губы его беззвучно шевелились, но из горла не вырвалось ни единого звука.
За одну ночь легкая простуда Чжу Юаня переросла в тяжелую лихорадку.
Преодолевая слабость, он с трудом оформил отгул на работе и, пока еще держался на ногах, добрался до больницы под капельницу.
Холодная жидкость по венам вливалась в руку, отчего половина конечности мгновенно онемела от холода.
Лежа на кровати, больной дышал так тихо и ровно, что дыхание почти не улавливалось. Казалось, он намеренно сдерживает каждый вдох — не столько от слабости, сколько из страха, что его кто-то обнаружит.
Под глазами Чжу Юаня залегли черные тени. Он лежал с закрытыми глазами, лишь ресницы изредка подрагивали, когда глазные яблоки под веками совершали судорожные движения.
Медсестра с первого взгляда поняла, что этот пациент вовсе не спит.
— Подложи эту грелку под руку. Если что-то понадобится, зови.
Бросив это, она ловко поправила капельницу Чжу Юаня, тщательно отрегулировала скорость подачи лекарства и вышла из палаты.
Дверь затворилась, отрезав часть посторонних шумов: спереди на стене висел телевизор, транслируя в записи новости, на соседней койке то и дело воротался больной — каркас кровати жалобно скрипел, — а где-то неподалеку доносился чей-то кашель и звуки сплевываемой мокроты.
Чжу Юань лежал неподвижно, чувствуя, будто его мозг плотно укутали толстым-толстым слоем ваты, отчего все ощущения притупились и размылись. Он прекрасно понимал, что находится в больнице, на больничной койке, но в то же время ему казалось, будто он прыгает с тарзанки прямо в облака, а в ушах стоит нескончаемый гул.
http://bllate.org/book/35439/4380883
Готово:
