Готовый перевод The Sword Venerable Isn't Quite Right / С Почтенным Мечом что-то не так: Глава 9

Чу Чжаолю искренне не понимал: ладно уж эти доморощенные сочинители вцепились мёртвой хваткой в Секту Обнимающих Луну, но с какого перепугу они упорно приписывают ему связь с Се Мином?!

Се Мин на миг замер, выждал редкую паузу, отпил чаю и лишь затем сдержанно спросил:

— Неужели подобные книжонки пользуются таким спросом среди простолюдинов?

В отличие от приветливого Чу Чжаолю, его спутник держался отстранённо: холодный, точно выпавший снег, и чистый, будто ночной лунный свет. Служка, исподтишка разглядывая бессмертного господина, заискивающе улыбнулся:

— Ещё как пользуются! Раньше, стоило мне затянуть одну из этих историй, у слушателей яблоку негде было упасть! Досадно только, что половина заходила просто так зевак покормить, ха-ха... А почему популярны? Так ведь Секта Обнимающих Луну и Секта Струящегося Света — величайшие обители Поднебесной! Их имена у всех на слуху, про них и слушать охота. Кому сдались мелкие кланы? Но вы, господа, не сомневайтесь, у нас, рассказчиков, есть свои нерушимые правила: мы никогда не станем сочинять лишнего про бессмертных дев, чтобы не порочить девичью честь!

— Надо же, — изумился Чу Чжаолю, — оказывается, вы всё-таки осознаёте, что занимаетесь судачеством и сплетнями.

— Оказывается, у вас есть нормы морали, — холодновато добавил Се Мин.

Служка лишь смущённо хмыкнул:

— Хе-хе...

Чу Чжаолю с трудом подавил вздох, но любопытство взяло верх. Придав лицу наипаче скромное выражение, он поинтересовался:

— А позволь узнать... отчего из раза в раз всплывают одни и те же парочки?

Затронув родную стихию, служка просиял, мгновенно обретя былую уверенность, и принялся разглагольствовать:

— О-о, свёртывать парочки в книжках — дело тонкое, тут своя наука! Вот взять, к примеру, Меч Благородного Мужа Чжу Вэня и Меч Свободы и Беспечности Гу Цзюньи. Они ведь соученики одной школы, с самых малых лет вместе, душа в душу росли. А когда несколько десятков лет назад Гу Цзюньи сбежал из секты, меж ними разразилась яростная схватка! С тех пор он не возвращался, да только Чжу Вэнь во всеуслышание заявляет: «Что бы ни произошло, Гу Цзюньи навеки останется человеком секты Фуюэ». Говорят, колокольчики, что Гу Цзюньи собственными руками повесил в Беседке Созерцания Ветра, Чжу Вэнь до сих пор не бережётся снять! Вы только подумайте, сколько нераскрытых тайн и глубоких чувств кроется в этой истории!

Чу Чжаолю онемел от подобной дерзости.

Беседка Созерцания Ветра служила им, соученикам, любимым местом для любования цветами. Весной, когда распускались пышные персики, лучше вида было не найти: нежные розовато-белые лепестки покрывали сад изысканным ковром.

Но те колокольчики они повесили всей компанией! С каких это пор они превратились в немое свидетельство неугасшей страсти и тоски старшего соученика по беглецу?!

— Или взять другого рода пару, — продолжал служка, вдохновенно покачивая головой и вовсе не замечая, как вытягивается лицо Чу Чжаолю. — Достопочтенный Меча Се Мин и старейшина Секты Обнимающих Луну Чу Чжаолю! Один — величайший гений Поднебесной, другой — ничтожный калека. К тому же несколько лет они состояли в одной школе, да и ладили, говорят, из рук вон плохо. А по секретным слухам, тот старейшина Чу лицом прекрасен, точно цветущий персик! Тут уж сам бог велел пофантазировать! Подобное притяжение и отталкивание читатели с руками вырывают, а слушатели замирают в упоении! Как тут не стать любимой притчей во языцех?

"..."

Примите мое глубочайшее почтение.

— Вы, господа, не думайте, будто я заворачиваю! — опомнился служка и, заприметив их странные мины, ударил себя кулаком в грудь. — Эти истории уважают не только простые смертные, но и сами благородные заклинатели! Я раньше в Янься обучался, так мой наставник рассказывал: книжонки про Достопочтенного Меча Се Мина раскупают быстрее всего! С кем его ни скрои — в лавках мгновенно аншлаг. Уважаемые заклинатели из великих кланов и то приходят послушать, да так увлечённо, что за уши не оторвёшь!

— Вот как? — в голосе Се Мина не проскальзывало ни тени эмоций. — И кто же из почтенных заклинателей предавался сему занятию?

Служка с готовностью принялся загибать пальцы, перечисляя известные имена:

— И глава Ордена Восточного Предела, и настоятельница Школы Росяной Зари, и молодой владыка Дворца Голубой Радуги, да молодой наследник Долины Священных Лекарств...

Се Мин слегка кивнул:

— Благодарю.

Хотя тон Достопочтенного оставался безучастным, лёгкое, вибрирующее гудение меча Раскатистый Поток выдавало его истинный настрой с головой.

Чу Чжаолю ехидно хохотал в душе, сделав непринуждённый глоток чая.

Похоже, кое-кому очень скоро не поздоровится.

Совсем скоро должно состояться Собрание Испытания Меча, которое в этом году принимает Секта Струящегося Света. Вполне вероятно, вышеупомянутых господ изрядно отколотят просто за то, что они ступят левой ногой на берег Моря Лихай.

***

Пока они разговаривали, сумерки сгустились. Тёмное, нависающее небо давило на город, а за окном не осталось ни единой живой души.

Кухня подала ужин.

Однако Чу Чжаолю, едва занеся палочки над блюдом, уловил знакомый густой запах и с досадой отложил их обратно.

Посетителей в постоялом дворе почти не было, и служка дежурил неподалёку. Заметив, что гость так и не притронулся к еде, он засуетился:

— Господин, что-то не так?

Се Мин задумчиво поглаживал край фарфоровой пиалы. От многолетней практики с мечом его пальцы стали точёными, длинными и сильными, похожими на резной нефрит — изящная белая глазурь чашки на их фоне выглядела блёклой.

— Он не ест хуацзяо, зелёный лук и имбирь, — ровно произнёс он.

Служка перепугался до смерти и припал в поклоне:

— Виноват! Сейчас же велю кухне всё переделать!

Чу Чжаолю на мгновение опешил и с нескрываемым изумлением уставился на Се Мина.

"Откуда ему знать про мои вкусы? Неужели старший соученик проболтался? Но разве он стал бы вдаваться в подобные мелочи?"

Справившись с замешательством, Чу Чжаолю мягко улыбнулся слуге:

— Не нужно, это моя вина. Забыл сразу предупредить об ограничениях.

— В таком случае тебе стоит составить для него отдельный список, — безразлично бросил Се Мин.

Чу Чжаолю чуть прищурился:

— Вот как? Третий Се, не знал, что ты столь пристально изучил мои привычки.

В те годы, когда они учились под одной крышей, их отношения трудно было назвать тёплыми, и уж подавно никто из них не стремился вникать в чужие пристрастия.

Се Мин предпочёл промолчать.

Несмотря на то что к ужину почти не притронулись, Чу Чжаолю щедро расплатился. Когда они поднялись наверх, опустилась непроглядная ночная тьма.

Он распахнул ставни и выглянул наружу. Дома вокруг стояли наглухо запертыми. Небосвод казался тяжёлым и мрачным, где-то вдалеке клубились тучи, а сам город погрузился в мёртвенное безмолвие.

Обернувшись, он увидал Се Мина: тот восседал за чайным столиком возле ширмы и тоже задумчиво взирал в окно.

— Собираешься выходить на разведку? — без лишнего удивления спросил Чу Чжаолю.

Се Мин качнул головой:

— Нет необходимости. Заклинатели, защищающие город, скоро вернутся.

Разлившаяся вокруг зловещая аура не достигала той силы, чтобы угрожать жизням горожан, так что их вмешательство не требовалось. Впрочем, если даже слабый отголосок тёмных сил порождал такое явление, оставалось лишь догадываться, что творится у самого источника. Местные заклинатели до сих пор не подавали вестей, должно быть, пытаясь выследить истинный след.

К тому же Чу Чжаолю требовался отдых.

Се Мин окинул его беглым взглядом. В густеющем мраке фонари под карнизом раскачивались на ветру, бросая сбивчивые отсветы. И без того бледное лицо Чу Чжаолю казалось почти прозрачным — словно хрупкий бумажный мотылёк, готовый истаять от любого порыва. Тусклый свет за его спиной обрисовывал изящный, ломкий силуэт плеч и шеи, от которого веяло незыблемой слабостью.

Се Мин тихо вздохнул.

Лишь подле Чу Чжаолю навязчивый шёпот в его голове наконец затихал.

Пока Се Мин пребывал в своих мыслях, Чу Чжаолю уже подошёл и опустился напротив:

— Глава секты Се, ты помнишь, на чём мы прервали наш прошлый разговор?

Се Мин редко позволял себе так отвлекаться и подпускать кого-то столь близко без тени настороженности. Он поднял взор; быть может, из-за сгустившихся сумерек его всегда холодные, пронизывающие глаза казались чуть мягче.

Его палец легко стукнул по деревянной столешнице:

— Письмо.

Оба они оказались в Суяне лишь потому, что получили по посланию. Куда именно они направились затем и что произошло в дороге, Се Мин, судя по всему, так и не вспомнил.

— Едва я добрался до Суяна, то письмо обратилось в прах, — без утайки признался Чу Чжаолю. — Когда со мной случилась беда, мои родители бесследно исчезли. И хотя фонари их душ в клане давно угасли... я отказался в это верить. Все эти годы я искал хоть какую-то зацепку. А в том письме утверждалось, что в Суяне есть след моих отца и матери.

Даже понимая, что это вполне может оказаться ловушкой, он не раздумывая покинул горы.

Се Мин откликнулся коротким кивком и после недолгого молчания произнёс низким, леденящим тоном:

— За истреблением Секты Струящегося Света демонами кто-то стоял.

Смысл этой фразы заставил Чу Чжаолю замереть.

Се Мин опустил взор, выражение его лица оставалось отрешённым:

— Тот человек носил чёрный балахон и бамбуковую шляпу. Во время битвы столетней давности я не видел его среди демонических тварей, да и в последующие годы он мне не попадался.

Чу Чжаолю чутко уловил главное слово:

— Человек?

— Именно, — твёрдо подтвердил Се Мин.

Человек, повелевающий демонами.

Когда пала секта Люмин, расклад сил между людьми и демонами кардинально отличался от нынешнего. Ныне короли демонов либо сгинули, либо заточены в печатях, люди берут верх, а тогда демоническая орда держала в страхе весь мир. Чтобы уничтожить одну из четырёх великих обителей, потребовалась не просто огромное войско демонов, а их сильнейшая элита.

И кто-то сумел встать во главе этой армады?

Чу Чжаолю погрузился в размышления:

— Выходит, в твоём письме шла речь именно об этом человеке... Поразительно. О подобных тайнах ведают лишь единицы. Кто же настолько хорошо осведомлён о нас обоих?

Он легонько покачал веером и с лёгкой улыбкой спросил:

— Глава секты Се, есть ли у тебя какие-то догадки или подозрения?

Его улыбка вспыхнула, точно осыпающийся персиковый цвет — слишком ярко и чарующе. Се Мин бесстрастно отвёл взгляд:

— Продолжим расследование, и всё прояснится.

С этими словами он поднялся и направился к выходу:

— Ложись спать. Завтра выходим на рассвете.

Дверь тихо скрипнула и затворилась. Чу Чжаолю проглотил непроизнесённую фразу и лишь недоумённо нахмурился, глядя на столь поспешный уход.

***

Он не стал закрывать глаза для сна или погружаться в медитацию для восстановления духовных сил. Вместо этого, не снимая одежд, прилёг на кровать и непринуждённо вошёл в Сферу Духовного Общения.

В Сфере, как и всегда, кипела жизнь. В теме, которую он создал ранее про большеголовую куклу, прибавилась целая охапка новых ответов. Просматривая их, Чу Чжаолю неожиданно наткнулся на знакомое имя:

[Таньюань: По скромному разумению бедного монаха, сие есть марионетка обиды. Они рождаются из затаенной злобы: чем гуще темная аура, тем их больше, и уничтожить их окончательно нелегко. Ежели их соберется множество, быть беде. В последние годы они встречались крайне редко. Позвольте спросить, благодетель, где именно вам довелось узреть подобное?]

Большинство присутствующих в Сфере Духовного Общения скрывались под масками анонимности, так что внезапное появление столь известного лица вызвало небывалый ажиотаж.

[В первых рядах воздаю почести Дитяти Будды!]

[Небеса, сам Дитя Будды заходит в Сферу! А мой наставник еще ругает меня за то, что я не усердствую в тренировках, а сижу тут. Обязательно покажу ему эту запись!]

[Почтенный Дитя Будды, осмелюсь спросить: вы правда посетите Собрание Толкования Дзен на горе Чистого Неба? Если вы там будете, я преодолею любые тысячи ли, лишь бы послушать вашу проповедь!]

[Да что интересного в этом лысом монахе?]

[Дитя Будды провел в медитации целое столетие и наконец явился миру! А на Собрание Испытания Меча вы прибудете?]

Чу Чжаолю с искренним любопытством понаблюдал за этой суматохой и отписался Таньюаню:

[Уже разобрался.]

Вернувшись на главную страницу, он принялся лениво пролистывать записи, пока взгляд не зацепился за одну из них:

[Возможно, никто еще не в курсе, но Чу Чжаолю уже сформировал золотую пилюлю и полностью вернул свои силы.]

Чу Чжаолю одарил запись вопросительным «О-хо...». Догадаться, кто стоял за этим сообщением, не составило ни малейшего труда.

Увы, в своё время весть о его ужасном увечье прогремела слишком громко, да и Король Лекарств вынес окончательный вердикт. К тому же сам Чу Чжаолю предпочитал не привлекать к себе внимания и даже в битве столетней давности не появлялся на передовой. Поэтому никто не поверил написанному, сочтя автора безумцем.

Смех да и только: всем ведь известно, что Чу Чжаолю — безнадёжный ничтожный калека!

[Сформировал золотую пилюлю? Разве что гора Фуюэ без конца накачивала его драгоценными снадобьями, и в нем скатался шарик из жмыха и лекарственного осадка!]

[А ведь когда-то он был главным кандидатом на вознесение... Как жаль, какая печальная участь.]

[Ха-ха-ха, сородич, ну и шутник же ты! Если Чу Чжаолю явится на Собрание Испытания Меча, я лично открою ставки. Осмелится ли кто поставить на его победу?]

[По-моему, у него просто смертный час на носу. Столько лет волочить жалостное существование... и не стыдно ведь! Будь я на его месте, предпочёл бы сдохнуть, чем жить ничтожеством.]

[Ежели Чу Чжаолю и впрямь восстановил золотую пилюлю, я лично оскоплю себя прямо на месте, ха-ха!]

Чу Чжаолю удивлённо изогнул бровь и выпустил божественное чутьё. Любая запись в Сфере Духовного Общения оставляла след духовного отпечатка. И если ляпнуть лишнего, а обладатель мощного духовного чутья решит отследить обидчика... участь последнего окажется весьма плачевной.

Впрочем, способных выследить метку в мире заклинателей насчитывалось от силы пара человек, да и те вряд ли стали бы от скуки прочёсывать Сферу и снисходить до разборок с мелкими практиками.

А вот Чу Чжаолю откровенно нечем было заняться.

Он молча запомнил метку дерзкого балагура и с улыбкой нацарапал в ответ:

[Идущий по Пути Дао обязан держать слово. Дорогой сородич, ежели нарушишь клятву, небеса разразят тебя громом!]

За тысячи ли оттуда у некоего заклинателя среднего возраста неожиданно занемела нижняя часть тела, и по спине пробежал необъяснимый мороз.

http://bllate.org/book/35405/4470629