Готовый перевод The Sword Venerable Isn't Quite Right / С Почтенным Мечом что-то не так: Глава 3

Чу Чжаолю опять дар речи потерял. А ведь главный виновник его бед, Второй соученик, виртуозно переложил всю ответственность на чужие плечи и давным-давно дал дёру.

Видя, что всегда острый на язык Чу Чжаолю разом лишился аргументов, Се Мин слегка постучал кончиками пальцев по столешнице и неторопливо спросил:

— Собираешься в Суян?

Чу Чжаолю, всё ещё не найдя, чем ответить, мрачно буркнул:

— Собираюсь.

— Старший соученик тебя не отпустит.

Стоило Чу Чжаолю заговорить о дальних поездках, как Старший соученик тут же превращался в гиперопекающего отца: оглядывал его с ног до головы, проверял каждую мелочь и, если выпадала минутка, сопровождал лично — лишь бы его хрупкого, точно из тонкого хрусталя, младшего соученика не разбил и легкий ветерок.

Впрочем, десять лет назад Учитель ушёл в медитацию, передав управление сектой Чжу Вэню. На плечи того свалилась куча дел: то Собрания Толкования Дзен, то поэтические диспуты... Он крутился как белка в колесе. И надо же было такому случиться — полмесяца назад он недоглядел, Чу Чжаолю удрал в одиночку да ещё и влип в неприятности. Бедный Чжу Вэнь от испуга проглотил три пилюли для защиты сердца подряд. Разве мог он теперь отпустить его снова?

Стоило Чу Чжаолю представить, какими нотациями его осыплют, как у него заломило виски. Он с недоумением взглянул на собеседника:

— Вот именно. Поэтому я и сбегаю, пока Старший соученик ни о чём не догадался.

Се Мин приподнял пиалу. В его улыбке не было и капли тепла.

— Какая жалость. Едва войдя в Терем Летящих Цветов и увидав тебя с Гу Цзюньи, я отправил твоему соученику духовное послание. Полагаю, он уже в курсе, что ты вознамерился отправиться в дальний путь.

Чу Чжаолю ушам своим не поверил:

— Глава секты Се, разрешите узнать, сколько вам лет?

Подумать только: почтенный старейшина Секты Обнимающих Луну перед выходом из дома обязан спрашивать разрешения старших!

Но ещё абсурднее то, что глава великой Секты Струящегося Света, Величайший Достопочтенный Меча, бегает жаловаться старшим!

Се Мин сделал вид, будто не услышал. Достав из рукава талисман связи, он слегка коснулся его пальцем.

Из бумажки раздался знакомый мягкий, изысканный голос. В короткой выдержке звучало следующее:

«Что ж, коль так, поручаю тебе, А-Мин, присмотреть за моим младшим соучеником».

Се Мин бесстрастно резюмировал:

— Твой соученик вверил тебя мне.

Чу Чжаолю в ужасе отшатнулся, уставившись на талисман так, словно перед ним возник упырь.

Он прекрасно разбирался в искусстве талисманов и видел: запись подлинная.

«Старший соученик, да ты в своем уме?! Ты хоть понимаешь, кому меня сдал?! Ты же толкаешь родного младшего соученика прямо в геенну огненную!»

Поразмыслив с мгновение, Чу Чжаолю процедил сквозь зубы: «Ни за что», — развернулся и рванул к двери.

Разумеется, сбежать из трактира ему не удалось: он чуть не врезался носом прямо в грудь Се Мина.

Тот небрежно сгреб его за загривок и ровным голосом произнес:

— Твой соученик добавил: если он вознамерится действовать в одиночку, свяжи его и доставь на гору Фуюэ.

Чу Чжаолю едва не взвился от ярости, но лишь выдавил из себя ядовитую ухмылку:

— О-о, Достопочтенный Меча, а вы, я гляжу, прямо-таки послушный мальчик, слушаетесь старшего соученика!

Се Мин лишь изогнул бровь, предпочтя отмолчаться.

В поднебесной, пожалуй, Чжу Вэнь оставался единственным человеком, к чьему мнению Се Мин хоть как-то прислушивался.

Чу Чжаолю мысленно закатил глаза.

Все эти годы Се Мин постоянно посылал людей за Чжу Вэнем, зазывая его на море Лихай под предлогом рассуждений о Дао. Ха! Какое там Дао? Разве пьяницу интересует вкус вина, а не сама выпивка?

Ну да ладно.

Чу Чжаолю обреченно взмахнул веером. На самом деле ему и самому безумно хотелось узнать, какого черта полмесяца назад Се Мин припёрся в Суян, как они умудрились столкнуться и что между ними произошло.

— Отпусти, — Чу Чжаолю косо глянул на Се Мина. — Коль уж ты так рвешься со мной, за последствия в дороге я не отвечаю.

Се Мин без лишних слов разжал пальцы. Между ними снова пролегла алая нить — да и в левом ухе Достопочтенного колыхалась красная кисточка.

Оба оттенка ярко-алого вспыхивали при каждом движении, притягивая взгляд.

Се Мин опустил взор. Чу Чжаолю тем временем легким шагом направился к выходу из Терема Летящих Цветов и, не оборачиваясь, бросил:

— И как ты собрался добираться до Суяна?

— Шагом в тысячу ли.

Чу Чжаолю решительно качнул головой:

— Слишком утомительно.

— Заклятием Управления Мечом.

Чу Чжаолю снова отказался:

— Еще утомительнее!

Се Мин наконец перевел на него взгляд. В его чистых, точно прозрачное стекло, глазах недвусмысленно читался вопрос.

«И как ты только до сих пор от лени не умер?»

Опустилась глубокая ночь. Город, находящийся под покровительством Секты Обнимающих Луну, полнился шумом и весельем: вдоль берегов реки горели вереницы фонарей, по воде неторопливо скользили прогулочные челноки.

Ивы склоняли ветви к самой воде, а под каменным мостом мерцали речные фонарики, напоминающие россыпи звезд.

Чу Чжаолю вместе с толпой взошел на мост. В голове у него забурлила коварная задумка — бурлила она ровно с той же скоростью, с какой текла река под ногами. Глянув вниз, он хитро ухмыльнулся и внезапно позвал:

— Третий Се!

Стоило Се Мину подойти, как Чу Чжаолю мертвой хваткой вцепился ему в запястье.

Нечеловеческая сила потянула Достопочтенного вниз — прямо с моста!

Перед глазами вспыхнул белый свет, тело потеряло вес.

Се Мин с невозмутимым видом прикрыл глаза. А когда разлепил веки, обстановка вокруг кардинально изменилась.

Ещё пару мгновений назад вокруг шумел многолюдный город, а теперь они стояли посреди безымянной дикой горы. На небосводе одиноко сияла луна, мерцали редкие звезды, а вокруг стеной стояли темные деревья. Ночной ветер гудел в кронах, заставляя листву тревожно шелестеть.

На лице Чу Чжаолю застыло торжествующе-хитрое выражение. Он дерзко подался вперед, заглядывая Се Мину в лицо, но, увидав полное безразличие, досадно цокнул:

— И даже это тебя не пробрало? Ты что, заклятие какое наложил, чтобы вечно ходить с одной и той же физиономией?

В свете луны его бледное лицо казалось ослепительно-прекрасным, обладающим почти агрессивной, хищной красотой.

Се Мин даже бровью не повел, лишь едва заметно отстранился и уронил:

— Ребячество.

Чу Чжаолю тут же потерял всякий интерес и разочарованно отступил. Полыхавший в его пальцах золотистый талисман догорел дотла; порыв ветра подхватил пепел, развеяв его по воздуху.

То был драгоценнейший Талисман переноса на тысячу ли. На любом аукционе за такой содрали бы не меньше пятидесяти тысяч духовных камней.

Чу Чжаолю небрежно отряхнул пальцы:

— Разговаривать с тобой — все равно что играть на цитре перед быком. Разница лишь в том, что у тебя рогов нет... И где мы?

Се Мин окинул окрестности холодным взором и сухо ответил:

— У меня рогов нет, зато у тебя ума палата. Не у тебя ли стоит спросить, куда мы попали?

Талисман переноса лишь гарантировал перемещение на определенное расстояние, но совершенно не учитывал конечную точку.

Чу Чжаолю прикинул, что они, должно быть, добрались до Суяна. Вот только в какую именно часть Суяна их забросило — вопрос открытый.

В конце концов, талисманами переноса обычно пользовались ради спасения жизни: если удавалось за секунду удрать за тысячу ли от врагов, уже надо было благодарить небеса. Мечтать о точных координатах — чистейшее безумие.

Впрочем, случаи бывают разные. К примеру, такой транжира, как Чу Чжаолю, запросто мог спалить ценный артефакт просто ради того, чтобы не идти пешком.

Деньжата у Чу Чжаолю водились, так что он без тени смущения обмахнулся веером:

— Какая разница? Пройдем пару шагов — и узнаем.

Осенняя ночь дышала прохладой, но на этой заброшенной горе царила поистине противоестественная тишина. Пока они перебрасывались колкостями, из лощин поднялся туман, окутав бледный лунный свет непроницаемой дымкой.

Тени деревьев колыхались от ветра, точно полчища беснующихся призраков.

Чу Чжаолю притормозил и усмехнулся:

— А вот это уже интересно. Ну что, Величайший Достопочтенный Меча, идем? Впереди нас ждет нечто, жаждущее нашей смерти.

Только-только приземлились — и тут же наткнулись на тех, кто искал гибели. Что за нечисть оказалась настолько слепой, чтобы самолично броситься в лапы к самому настоящему Богу Смерти?

Се Мин небрежно прикрыл Чу Чжаолю собой — хотя вовсе не считал, что тамошние твари представляют хоть какую-то угрозу.

Чу Чжаолю шел следом, с удовлетворением наблюдая, как алая нить между ними постепенно бледнеет, истончаясь практически до невидимости.

Сделав несколько шагов, он зашелся тихим кашлем, но удержаться от болтовни все равно не смог:

— Раз уж нам все равно делать нечего, почему бы нам не обменяться секретами?

Се Мин, облаченный в белоснежные, словно иней, одежды, сохранял абсолютное спокойствие:

— Нечего?

Чу Чжаолю пропустил его реплику мимо ушей и с улыбкой продолжил:

— Меня интересует простая вещь: зачем ты прибегал в Суян?

Несколько столетий назад Суян был весьма процветающим краем, но ныне превратился в бескрайнюю и унылую пустошь. То, что они с Се Мином столкнулись там пол месяца назад, никак нельзя было списать на простое совпадение.

Впрочем, зная скверный характер Се Мина, рассчитывать на ответ не приходилось.

Чу Чжаолю потер подбородок, раздумывая, как бы развязать молчаливое язычище Достопочтенного, как вдруг прохладный голос вместе с порывом ветра донесся до его ушей:

— Я получил письмо.

Письмо?

Виски Чу Чжаолю закололо острой болью, улыбка мгновенно сошла с его лица.

Се Мин медленно кивнул:

— Значит, ты тоже его получил.

Чу Чжаолю косо взглянул на него, собираясь расспросить о содержании послания, как вдруг из непроглядной ночной гущи впереди донеслись смутные рыдания.

Глухая ночь, дремучая чаща... и этот плач, звучащий донельзя некстати.

Чу Чжаолю вздохнул и досадно отмахнулся:

— Ладно, не так уж мы и скучаем. Обсудим это позже. Пойдем сначала глянем, кто там вопит — человек или нечисть. От этого воя у меня голова раскалывается.

Горный туман точно ожил: клубясь, он целенаправленно вел их в одну сторону.

Мгла сгустилась со всех сторон, и лишь там, откуда доносились всхлипы, проглядывала узкая тропинка.

Перешагнув через поваленное высохшее дерево, они вышли к плато. Белая пелена мгновенно рассеялась, открывая взору странную картину.

Напротив ожиданий, на площадке плакали вовсе не демоны, а кучка сбившихся в кучу смертных. На них были скромные, почти нищенские холщовые рубахи, а штанины были сплошь заляпаны грязью. За спинами у каждого висели плетеные бамбуковые короба.

Чу Чжаолю на мгновение опешил и опустил поднятый было веер.

Завидев вынырнувших из ночной мглы статных юношей, крестьяне испуганно замокли. Они украдкой разглядывали чужаков, сжавшись в плотный комок. На их лицах читался дикий, животный страх.

Это действительно были обычные смертные.

Чу Чжаолю быстро оценил обстановку, перевел взгляд на стоящего рядом Се Мина, похожего на неприступную ледяную вершину, и его осенило. Слегка ухмыльнувшись, он принарядился ветреным щеголем и шагнул вперед:

— С такой мрачной миной, будто тебе весь мир задолжал, только людей пугать. Смотри, как надо.

Он остановил взгляд на старейшине этой компании и добродушно улыбнулся:

— Почтенный старче, доброго здоровья. Мы...

Старик, к которому обратились, вздрогнул всем телом и истошно заверещал:

— Лис-оборотень! Лисица-людоед пришла за нашими душами!

Демонические лисы славились тем, что принимали облик прекрасных юношей и дев, дабы завлекать путников и выпивать из них жизненные силы.

Чу Чжаолю замер.

Сбоку донесся едва слышный сдавленный смешок.

Чу Чжаолю провел ладонью по лицу и совершенно серьезно произнес:

— Благодарю за признание моей неземной красоты, почтенный старче, но должен вас расстроить: я с самого рождения принадлежал к роду человеческому.

— Да разве нормальный человек станет доказывать, что он человек?!

Чу Чжаолю тут же сменил тактику:

— Ну хорошо, тогда я демон.

Старик побледнел как полотно и затрясся еще пуще:

— Я так и знал! Ты демон!

Чу Чжаолю на мгновение лишился дара речи, но тут же переключил внимание на юную девушку, сидевшую подле старика. На его лице процвела ласковая, точно весенний ветерок, улыбка, а голос зазвучал мягко и убаюкивающе:

— Прелестное дитя, кто вы такие и как здесь оказались?

Он был несказанно хорош собой, а его улыбка напоминала лепестки персика, упавшие на гладь весенних вод — к тому же, тронутый болезненной бледностью. Девушка густо закраснелась, совершенно очарованная его красотой, и смущенно пролепетала:

— Мы... мы травники из деревни у подножия горы. Поднялись сюда в поисках духовных кореньев...

Эта гора действительно таила в себе слабые духовные жилы, способные взрастить редкие травы.

Чу Чжаолю понимающе кивнул:

— Вас пленил этот демонический туман, и вы не можете спуститься?

— Да... — сжавшись, подал голос сидевший рядом мужчина. — Мы застряли тут давным-давно.

Чу Чжаолю лучезарно улыбнулся:

— Нам с товарищем ведом путь Дао. Мы можем вывезти вас отсюда.

Се Мин молча наблюдал со стороны, не вмешиваясь в разговор.

Однако, услышав об избавлении, травники почему-то не проявили особой радости.

Мужчина облизнул пересохшие, растрескавшиеся губы и осторожно взглянул на Чу Чжаолю:

— Мой дядя повредил ногу... Не мог бы господин бессмертный посмотреть его рану?

Чу Чжаолю охотно подался вперед:

— Разумеется.

По мере того как Чу Чжаолю приближался, бедные травники задрожали ещё сильнее.

Девушка, только что отвечавшая ему, мелко затряслась, уставившись на него отнельзя бледным лицом.

Из-за спины Чу Чжаолю раздался прохладный голос Се Мина:

— Меня смущает одна деталь.

Чу Чжаолю замер.

Се Мин бесстрастно продолжил:

— Коли вы травники, а у старика лишь повреждена нога... то где же собранные вами травы?

В ту же секунду пронзительный девичий визг рассек ночную тишину:

— Спасайтесь!

Едва сорвался этот крик, как из бамбукового короба за спиной одного из травников вылетела черная тень и стрелой метнулась прямо в лицо Чу Чжаолю!

В смертоносный миг Чу Чжаолю даже бровью не повел. С тихим щелчком он распахнул веер — и воздух окропила алая морось.

Глухо стукнувшись о землю, к его ногам покатилась отрубленная голова.

Среди «травников» началась дикая паника: они с истошными криками бросились врассыпную.

Стоило им дернуться, как из оставшихся коробов выпорхнули новые черные тени, нацелившись в горла беглецов.

Чу Чжаолю, однако, ничуть не обеспокоился. Носком сапога он поддел лежащую на земле голову и подтянул к себе. Страшилище оскалилось клыками — то было не то человеческое, не то звериное рыло.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: дело сделано.

Твари, прятавшиеся в коробах, были обезглавлены в то же мгновение, как попытались выскочить наружу.

Демонический туман вокруг начал стремительно таять, и холодный лунный свет вновь пробился сквозь редеющие клубы, заливая землю серебром.

В тени деревьев с абсолютным спокойствием стоял Се Мин. Его белоснежные рукава трепетали на ветру, точно свежевыпавший снег, а сияние клинка уже угасло.

Брезгуя пачкать руки о гнусных тварей, он даже не стал обнажать меч, ограничившись лишь легким взмахом пальцев, породившим сокрушительные нити энергии.

Чу Чжаолю присел на корточки, изучая отрубленную голову. Посчитав, что такой диковиной грех не поделиться, он посмотрел на благородного и отрешенного Достопочтенного Меча и окликнул:

— Третий Се!

Се Мин даже не повернулся, лишь едва приподнял веки, взирая на парализованную ужасом кучку людей.

Вдруг что-то мягко ткнулось ему в каблук.

Он опустил взгляд и столкнулся с вытаращенными черными бельмами.

Оскаленная голова уставилась на него мертвыми глазами.

Ее черты были обезображены до крайности: глаза, нос и уши будто поплыли, точно отражение в бурлящей воде, а пасть распахнулась до самых ушей, обнажая ряды черных, как смоль, клыков.

Уродство этой твари оскверняло сам горный пейзаж.

Откуда-то сбоку донесся беспечный голос:

— Дарю от чистого сердца!

Се Мин без лишних эмоций перешагнул через «подарок». За его спиной голова с громким хлопком разлетелась на куски.

Чу Чжаолю погладил себя по макушке и улыбнулся до того нагло, что так и напрашивался на хорошую трепку.

Достопочтенный Меча, должно быть, спалил бы дотла и его собственную голову.

Хи-хи, только вот не достать!

http://bllate.org/book/35405/4407283