Готовый перевод The Sword Venerable Isn't Quite Right / С Почтенным Мечом что-то не так: Глава 4

Чу Чжаолю с совершенно непринуждённым видом изящно взмахнул веером и неспешно подошёл к дрожащим сборщикам трав. Опустившись перед ними на корточки, он слегка прищурился в тёплой улыбке и задал вопрос прямо в лоб:

— Так вы помогаете им заманивать путников?

Сборщики трав мгновенно побледнели как полотно. Повалившись на колени, они заголосили ещё пуще прежнего:

— Бессмертный господин, пощадите! Пощадите, мы не со зла! Нас заставили, нас вынудили!..

Чу Чжаолю лишь вздохнул и, поднимаясь, лёгким движением взмахнул веером.

Не успели бедолаги лбами восславить землю, как мягкий, но ощутимый порыв ветра бережно подхватил их под локти, заставив подняться на ноги.

Крестьяне замерли в растерянности, пощады молить перестали, но продолжали дрожать мелкой дрожью.

Се Мин от природы был скуден на слова, а разговоров с незнакомцами и вовсе избегал. Раз уж Чу Чжаолю взял общение на себя, Се Мин с охотой отмолчался. Опустив густые ресницы, он скользнул прохладным взглядом по усеявшим землю уродливым тушкам демонов.

Ещё с самого начала схватки он пытался понять, что это за твари.

Выглядели они до крайности нелепо и жутко: непропорционально огромные головы взрослых людей покоились на крошечных младенческих тельцах — эдакие большеголовые куклы, одновременно комичные и отталкивающие.

Спрятавшись в заплечных корзинах травников, они поджидали доверчивых прохожих и, едва те приближались, с оскаленной зубастой пастью бросались прямо в лицо.

Ласково успокоив перепуганных бедолаг, Чу Чжаолю повернулся к Се Мину. Заметив, как тот разглядывает тварей, он сочувственно поцокал языком:

— Множество лет не встречал тварей с таким отменным аппетитом — надо же, позарились даже на тебя! Ну так что, признаёшь породу?

Се Мин качнул головой.

Похожую нечисть ему видеть доводилось, но лишь похожую — делать поспешных выводов он не привык.

Чу Чжаолю тут же ухватился за повод для подколки:

— И это великий Достопочтенный Меча? Экая неосведомлённость!

Се Мин, вспомнив «чудо-подарочек», который Чу Чжаолю только что спихнул ему под ноги, заметно охладел лицом:

— А ты, стало быть, узнал?

— Сейчас узнаю, — с абсолютной уверенностью отозвался тот.

Достав из пространственного кольца камень связи, Чу Чжаолю влил в него немного духовной энергии и направил ментальный импульс прямо в Сферу Духовного Общения — всеобщую сеть заклинателей.

Перед его внутренним взором тут же развернулась пёстрая картина: аккуратные, точно книжные полосы, ряды сообщений с самыми разносферными заголовками.

[Кто-нибудь собирает группу в Земли Крайнего Севера за тысячелетним ледяным линчжи? Нужен ещё один соратник]

[Срочно! Почтенные старшие, подскажите: отчего при формировании золотого ядра духовная энергия устремляется вспять?!]

[Ищу учителя, искренне и со всей душой]

[Сюй Моунин из Школы Четырех Сторон, если ты не трус, выходи на бой на Утёс Созерцания Пыли! Я докажу младшей соученице, что ты никчёма!]

[Беспристрастное обсуждение: действительно ли Се Мин — сильнейший заклинатель поднебесной?]

[Школа Возвращения к Истокам объявляет набор учеников! Приглашаем всех целеустремлённых мужей. Сформировавшие золотое ядро сразу зачисляются приглашёнными старейшинами с жалованием в две тысячи духовных камней в месяц...]

[Вся правда и сокровенные тайны о том, как Достопочтенный Меча Се Мин вырезал демонов на протяжении трёх тысяч ли]

[За любые деньги перекуплю первое издание сборника про Меча Свободы Гу Цзюньи и Меча Благородного Мужа Чжу Вэня!]

[Слыхали? Секта Будды и Секта Великого Первоначала устраивают Собрание Толкования Дзен на горе Чистого Неба! Говорят, само Дитя Будды почтит его своим присутствием!]

Сферу Духовного Общения пару тысячелетий назад сотворил один чрезвычайно изворотливый и затейливый заклинатель. С помощью камня связи любой практик, находясь хоть за десятки тысяч ли, мог делиться мыслями, просить совета или искать помощи.

Ну и, разумеется, сплетничать.

В конце концов, ничто человеческое заклинателям не чуждо. Даже достигнув стадии Закалки Духа и очутившись одной ногой в Царстве Бессмертных, человек остаётся человеком. Отказ от зерна — дело житейское, но отказаться от сочных слухов — значит растоптать собственную природу.

Запечатлев образ мертвого демона, Чу Чжаолю отправил его в Сферу. Откликов от всевозможных знатоков долго ждать не пришлось, однако все их догадки были пальцем в небо.

Разочарованно вздохнув, Чу Чжаолю вышел из Сферы и встретил взгляд чистых, словно прозрачный хрусталь, глаз Се Мина. Глазом не моргнув, он небрежно заявил:

— Да и какая разница, кто они? Всё равно уже сдохли.

Се Мин ответил едва слышным, но весьма красноречивым усмехом.

Тем временем сборщики трав немного пришли в себя. Убедившись, что молодые господа не собираются учинять над ними расправу, они пошептались и вытолкнули вперёд ту самую девчушку, что давеча пыталась предостеречь Чу Чжаолю.

Бедняжка сгорала от смущения, то краснея, то бледнея, и не смела поднять глаз на спасителя. Чуть слышно она пролепетала:

— Мы поднялись на гору несколько дней назад... А к вечеру, когда собирались домой, нас окутал густой туман.

Поначалу они не придали этому значения. Все они были местными деревенскими травниками, из поколения в поколение жившими за счёт даров природы, и здешние тропы знали как свои пять пальцев. Горный туман, конечно, штука опасная, но дело привычное.

Однако, плутая полдня и раз за разом возвращаясь на то же самое место, они осознали, что попали в беду.

Выбившись из сил, они услышали в пелене сухой хруст — будто соприкасались иссушенные кости, — а вслед за этим из тьмы поползли бесчисленные тёмные тени. Подняв головы, травники увидели, что со всех сторон на них смотрят перекошенные лица, расплывающиеся в оскале.

Вспоминая это, девочка всё ещё дрожала от ужаса:

— Они... они хотели сделать из нас приманку...

Чу Чжаолю удивлённо вскинул бровь.

Духовная энергия в Суяне с каждым годом всё больше истощалась, зато темная скверна и обида закипали ключом, порождая множественную нечисть. Народу здесь ютилось немного. Хотя в этой горе и таилась духовная жила, она была настолько скудной, что завлечь серьезных заклинателей не могла.

Эти большеголовые куклы явно не отличались умом: выбрали для «рыбалки» такую глушь, где раз в три года дай бог один путник пройдёт.

Встретив ободряющий взгляд Чу Чжаолю, девочка перевела дух и продолжила:

— Мы долго не возвращались, вот родители с односельчанами и отправились на наши поиски... Да только их тоже всех схватили.

Договорив, она прикусила губу и несмело бросила взгляд на Чу Чжаолю.

Гу Цзюньи вытащил его на гору в спешке, так что на Чу Чжаолю было лишь просторное парчовое одеяние нежно-лилового оттенка. Волосы он даже не успел толком убрать — скрепил лентой на скорую руку. В левом ухе алой каплей поблёскивала серьга с кисточкой из неизвестного камня, напоминавшая в лунном свете застывшую каплю крови.

Заметив её робкий взгляд, Чу Чжаолю улыбнулся, глядя мягко и с лукавой теплотой. Каждое его движение дышало изысканной вальяжностью.

Настоящий праздный благородный господин из богатого рода, вкушающий радости жизни.

Девочка шмыгнула носом и, заикаясь, пробормотала:

— Б-бессмертный братец... Вы такой красивый... П-помогите, пожалуйста, моим родителям!

Чу Чжаолю с добродушным прищуром спросил:

— Как тебя зовут?

— Чэнь Юэюэ, — растерянно ответила малышка.

— Юэюэ, какое чудное имя, — ласково кивнул Чу Чжаолю. — Не переживай, раз уж я такой красивый, то просто обязан помочь.

Чэнь Юэюэ сквозь слёзы улыбнулась.

Се Мин смерил этого абсолютно бесстыжего человека хладным взором, но промолчал.

Ощутив на себе его взгляд, Чу Чжаолю лишь хмыкнул и, указав пальцем на спутника, с улыбкой обратился к девочке:

— Но вот спасем ли мы их, зависит от этого бессмертного братца. Так что его тоже надо похвалить. Юэюэ, скажи-ка, красив ли он?

За всё время Се Мин обронил от силы пару фраз, держась отстранённо и холодно, точно недосягаемый цветок на высокой круче или нетронутый снег на горной вершине. От всей его фигуры так и веяло ледяным «не подходи — убьёт». И пусть лицом он был подобен небожителю, а станом — ясной луне, внушал он лишь трепетный страх.

Чэнь Юэюэ ёжилась под этим давлением, но послушно пролепетала:

— Этот... этот бессмертный братец тоже очень красивый.

Се Мин безразлично взглянул на Чу Чжаолю:

— Ваньку валяешь?

Чу Чжаолю тиснул смешок в кулак:

— Да мало ли, вдруг ты обидишься и откажешься марать руки о большеголовых кукол.

Большеголовые куклы?

Перед мысленным взором Се Мина снова всплыли эти омерзительные рожи. Выразить словами своё отвращение он бы не взялся.

Судя по рассказу Чэнь Юэюэ, нечисти на горе собралось немало, да и пленённых деревенских хватало. Не обрисовывать же защитными кругами каждый угол, оставляя людей на месте.

Немного поразмыслив, Чу Чжаолю решил возглавить шествие, а Се Мину поручил замыкать строй, чтобы под защитой двух заклинателей провести травников сквозь снова сгустившийся туман.

По пути Чу Чжаолю расспросил их о здешних местах.

Издали гора походила на рыбью голову, да и имя носила соответствующее, без затей — гора Рыбьей Головы. До места, где находилась печать Демона Искушения, отсюда оставалось ещё доброе расстояние.

Из-за глуши и скудости земли поблизости ютилась лишь деревня Рыбьей Головы. Ближайший торг располагался за пятьдесят ли: полдня уйдет только на дорогу туда и обратно, так что вырученных за снадобья грошей травникам едва хватало на скудную провизию.

Чу Чжаолю сочувственно качнул головой:

— Тяжка же ваша доля.

Вдруг уши его уловили тихий звук.

Ветер снова донёс жалобные всхлипы.

Уловка оказалась не просто похожей — она повторялась один в один.

У этих большеголовых уродцев хоть и были огроменные башки, мозгами они явно не блистали.

Поигрывая веером, Чу Чжаолю устремился на плач и вывел группу из туманной завесы.

Впереди снова показалась небольшая горная поляна.

Однако увиденное заставило Чу Чжаолю на мгновение опешить.

Скорчившись на земле, и впрямь рыдали полдюжины травников, вот только вокруг них катилась целая россыпь отрубленных голов с открытыми ртами.

Несколько заклинателей в блекло-зелёных халатах тяжело дышали, опираясь на мечи. Выглядели они потрепанно, а из их ртов сыпалась отборная брань:

— Проклятая деревенщина, вздумали с нечистью сговориться, чтобы нас извести?!

— Я из вас всю душу вытрясу!

Одеяния с родовой вышивкой...

Чу Чжаолю едва заметно прищурился.

Сзади Чэнь Юэюэ вскрикнула: «Матушка!». Заклинатели, едва уцелевшие после нападения и всё ещё кипевшие от злости, повернулись на голос. Увидев Чу Чжаолю, они ошеломлённо замерли.

Затем, оценивающе оглядев его с ног до головы, словно вещь на базаре, старший выдавил с нескрываемым изумлением:

— Чу Чжаолю?

Чу Чжаолю лишний раз марать язык не стал — лишь непринуждённо обмахнулся веером, ухмыльнувшись в ответ.

Надо же, сородичи из клана Чу.

Среди четырёх великих кланов мира заклинателей Чу занимал первое место. Прямая ветвь была нечисловодна, а эти двое состояли в боковых линиях.

Заправлял ими Чу Хэян — заклинатель посредственных способностей, но великий мастер держаться по ветру.

В те времена, когда Чу Чжаолю гремел на всю поднебесную как непревзойдённый гений, этот пройдоха хвостиком вился за ним, не умолкая ни на миг с елейным «Юный господин». Но стоит только родителям Чу Чжаолю сгинуть без вести, а его собственным духовным каналам разрушиться, превратив его из гордости клана в посмешище, Чу Хэян первым начал поливать его грязью. Ненависть его была до того исступлённой и желчной, будто Чу Чжаолю лично наступил ему на горло.

В его глазах Чу Чжаолю стоял наравне со всякой гадкой многоножкой.

Они не виделись много лет, и Чу Хэян поначалу едва признал его. Вновь окинув Чу Чжаолю въедливым взглядом, он глумливо расплылся в ухмылке:

— Надо же, кого я вижу! Сам «непревзойдённый» юный господин Чу! Столько лет отсиживался на горе Фуюэ, и надо же — сподобился спуститься?

Стоило ему подать голос, как остальные тут же подхватили. Уставившись на изысканное, утончённое лицо Чу Чжаолю, они заходились в мерзком хохоте:

— Неужто твоим соученикам ты наконец наскучил и они выставили тебя за порог? Ха-ха-ха!

— Не обессудь за прямоту, но как каналы разрушились, ты совсем скатился. Продавать своё тело ради покровительства — позор на весь клан Чу! Проведи предки руками — в гробу бы перевернулись от такого ничтожества!

— Ну что вы так, господа, полегче! Это же наш неповторимый гений!

— Виноваты, виноваты! Юный господин Чу, вы уж не обижайтесь, мы люди простые, что на уме, то и на языке!

Толпа покатывалась от хохота, изойдя презрением и злорадством.

— Чу Чжаолю, по старой памяти дадим тебе добрый совет: убирайся-ка ты туда, откуда приполз. В таком опасном месте никчёмный калека вроде тебя, не способный даже сформировать золотое ядро, зайдётся в соплях и слезах при первом же шорохе!

Возможность безнаказанно унизить того, на кого прежде они не смели даже подняться взором, пьянила хуже крепкого вина.

Чу Хэян скрестил руки на груди и, глядя на Чу Чжаолю свысока, издевательски процедил:

— Встань на колени, отвесь мне три земных клона да прокричи на весь лес: «Я ничтожество!». Глядишь, мы сжалимся и выведем тебя отсюда.

Слушая этот сорочий гвалт, Чу Чжаолю слегка прищурил глаза, в которых блеснул ледяной огонёк:

— Налаялись?

Тратить попусту слова он не собирался. Рука потянулась к вееру, но не успел он им взмахнуть, как рядом повеяло прохладным ароматом первого снега.

Не дождавшись ответа, из тумана спокойным, неторопливым шагом вышел Се Мин. Встав рядом с Чу Чжаолю, он равнодушно окинул взглядом сборище перед ними и тихо спросил:

— Что здесь происходит?

Чу Чжаолю поперхнулся движением, слегка качнул веером — и готовый сорваться порыв ветра беззвучно угас. С непринуждённой улыбкой он отозвался:

— Да вот, в детстве меня собака укусила, с тех пор остался страх. Гляну на них — и поджилки трясутся, шаг ступить боюсь.

Чу Хэян злорадно смерил Се Мина взглядом. Заметив алую нить, связывающую запястья двух мужчин, он насмешливо вскинул бровь:

— То-то я дивлюсь, с чего ты осмелел! Эдакого кавалера себе сыскал! Впрочем, с ничтожеством только ничтожество и путается, верно? Ха!

Пламя гнева, зажгшееся было в груди Чу Чжаолю, мгновенно угасло. Глаза его расширились от крайнего изумления.

Он был потрясён до глубины души.

Эти мешки с отрубями... неужели они в глаза не знают Се Мина?!

Надобно понимать: слава Достопочтенного Меча гремела рука об руку с его жуткой репутацией непревзойдённого Кровавого Жнеца.

В годы великой войны людей и демонов пролитая им кровь и жажда убийства были столь велики, что улеглись лишь спустя долгие десятилетия.

Се Мин слишком давно восседал на вершине мира, и отчаянных безумцев, смеющих так с ним разговаривать, не водилось на свете уже сотен лет. Слегка вскинув бровь, точно найдя ситуацию любопытной, он неторопливо переспросил:

— Ничтожества?

Раскрывать своё имя он не стал. Лишь мельком одарил довольное хамово лицо Чу Хэяна бесстрастным взглядом и ровно уронил:

— Идём. Похоже, с гнездом тварей всё окончательно прояснилось.

http://bllate.org/book/35405/4413689