Готовый перевод The Sword Venerable Isn't Quite Right / С Почтенным Мечом что-то не так: Глава 2

Ещё в юности Чу Чжаолю не раз вздыхал вместе с Гу Цзюньи: страшнее Се Мина человека не найти — разве что их собственный учитель мог бы с ним потягаться.

Пока они вдвоём носились по горам, воровали кур и придумывали тысячу способов прогулять утренние занятия, этот образцовый ученик уже купался в похвалах старейшин. Се Мин вечно держался столь холодно и неприступно, что перед ним волей-неволей опускались руки.

Но прямо сейчас Чу Чжаолю от чистого сердца думал: Достопочтенный Меча обошёл учителя по всем статьям.

Се Мин, похоже, даже не заметил смывшегося Гу Цзюньи. Его равнодушный взгляд застыл на Чу Чжаолю, а рука оставалась поднятой.

Алая нить, связывавшая их запястья, броско выставляла себя напоказ.

Атмосфера стала до того давящей, что едва удавалось дышать.

Чу Чжаолю был готов собственными руками притащить Гу Цзюньи назад, накинуть эту нить ему на шею и под бряцанье тарелок да оглушительный рёв сорнаев отправить его под венец вместе с Се Мином.

К чёрту небесных красавиц!

К чёрту такого суженого!

Веер в его руке мелькал так быстро, что превратился в размытое пятно, но на лице Чу Чжаолю сохранял полную невозмутимость, изображая крайнее изумление:

— Это ещё что за дрянь? Ха-ха! Откуда мне знать? Спроси у Гу Цзюньи.

Чу Чжаолю отличался бледными губами и вечно болезненным видом. Он остервенело обмахивался веером, отчего кроваво-красная серьга в его ухе неистово раскачивалась, сделав и без того бескровное лицо совсем бледным.

Се Мин продолжал пристально смотреть на него. В его взоре проскальзывало нечто непривычное, но разобрать детали было трудно: Величайший Достопочтенный Меча всегда смотрит на людей так, будто те задолжали ему кругленькую сумму.

За долгие годы знакомства Чу Чжаолю досконально изучил скверный нрав Се Мина. Тот казался высокомерным, холодным и молчаливым, но стоит ему открыть рот — его ядовитые речи бьют без промаха.

Они затаили обиду ещё в юности. В последние годы виделись редко, но каждая встреча неизменно превращалась в словесную дуэль.

И он не ухватился за случай, чтобы съязвить?

Неужели это и впрямь Се Мин?

Не успел Чу Чжаолю толком изумиться, как Се Мин опустил руку. Широкий рукав, подобно облаку, спрятал алый шнурок.

Казалось, его больше не заботила эта нить и он не собирался допытываться, откуда она взялась и о чём только что орал Гу Цзюньи. Опустив взор, он перешёл прямо к делу:

— Ты помнишь, что произошло полмесяца назад в Суяне?

Раз уж Се Мин молчал, Чу Чжаолю, только что чуть не сгоревший от неловкости, тем более не напрашивался на неприятности. Он иронично ухмыльнулся:

— О-о? Выходит, Достопочтенный Меча и впрямь оплошал в Суяне? Неужели это наш великий «Затмивший бессмертных своим клинком»?

Се Мин одарил его ледяным взглядом, игнорируя колкость, и слегка отступил в сторону, приглашая войти в отдельный кабинет.

Чу Чжаолю церемониться не стал. Он вальяжно прошествовал внутрь, попутно краем уха слушая, как сказитель наперебой расписывает «любовные похождения Меча Свободы и Беспечности Гу Цзюньи».

Историю как раз довели до самой пикантной кульминации: Гу Цзюньи прижал к стене и страстно целовал старшего соученика некоей секты, но, обернувшись, обнаружил, что за ними со слезами на глазах наблюдает младший соученик того же ордена. Зал внизу взорвался овациями.

Обида Чу Чжаолю мгновенно улетучилась. Он взмахнул рукавом и швырнул вниз целую горсть духовных камней.

Отличный сказ! В следующий раз надо привязать Гу Цзюньи к стене прямо под носом у сказителя и заставить выслушать всё от первого до последнего слова... Нет, раз десять подряд!

Потешаясь над этой злорадной мыслью, Чу Чжаолю без стеснения налил себе пиалу вина. Но не успел он сделать и глотка, как в горле защекотало; отставив чашу, он зашелся в кашле, отчего на бледных щеках выступил болезненный румянец.

А когда обернулся, кувшин с вином уже исчез со стола.

Се Мин сидел напротив и невозмутимо поправлял рукав.

— Твои успехи в совершенствовании растут так же быстро, как и мелочность. Жалко пиалы вина? — Чу Чжаолю откинулся назад, пока не торопясь переходить к делу. — Море Лихай от горы Фуюэ отделяют десятки тысяч ли. С чего вдруг сам Глава секты Се пожаловал в наши края?

Се Мин окинул взглядом его вялое, бледное лицо и не стал спорить.

Его облик дышал холодной неприступностью — чистота и безупречность, на которых не задержится ни соринка. Даже сидел он идеально прямо, в отличие от Чу Чжаолю, развалившегося так, словно у него не было костей.

— Я сегодня вышел из затвора, — коротко проговорил Се Мин. — Старший соученик обмолвился, что ты всё ещё не пришёл в себя. Вот я и решил заглянуть.

У Чу Чжаолю слегка дернулся висок, но сделать хоть что-то с привычкой старшего соученика сдавать своих он был бессилен.

В конце концов, формально Се Мин тоже считался его «третьим соучеником».

Среди бессмертных орденов Секта Обнимающих Луну оставалась редким оазисом: от верхов до низов там царило полное единодушие, а соученики были спаяны узами крепче кровных и довели искусство защиты «своих» до совершенства.

Когда-то, после кровавого уничтожения Секты Струящегося Света, двое верных старейшин через всё Море Лихай доставили Се Мина на гору Фуюэ, где он и прожил пять лет.

И пускай они с Се Мином ладили из рук вон плохо, в глазах старшего соученика Се Мин навсегда остался неотъемлемой частью Фуюэ.

В столь тёплой атмосфере эти двое ухитрялись сходиться как кошка с собакой... И виной тому был всё тот же старший соученик.

Чжу Вэнь, Меч Благородного Мужа, обладал безупречными манерами и мягким нравом, из года в год возглавляя список самых желанных спутников дао среди бессмертных дев.

К сожалению, сам Чжу Вэнь понятия не имел, что стал яблоком раздора, и до сих пор не понимал, с чего вдруг его младшие братья так невзлюбили друг друга.

Оттого алая нить на их запястьях выглядела ещё более нелепо.

— Не стоит беспокоиться, я в полном порядке, — Чу Чжаолю улыбнулся одними губами. Мельком глянув на нить, которая заметно поблекла, он облегчённо перевёл дух.

Слава богу, она хотя бы исчезает. Иначе ему и впрямь пришлось бы уехать в погоню за Гу Цзюньи с обнажённым клинком.

Се Мин равнодушно спросил:

— Всё вспомнил?

— Естественно, — не задумываясь, бросил Чу Чжаолю.

Се Мин неожиданно впился взглядом в его глаза. Посмотрев на него секунду-другую, он чуть вскинул бровь:

— Притворяешься.

Чу Чжаолю тут же с досадой огрызнулся:

— Выходит, сам-то ты всё вспомнил?

— Нет.

— Рисуешься, — мгновенно вернул колкость Чу Чжаолю.

Слова-то он произнёс, но на душе у него стало тяжело.

Кто в этом мире способен туманить их разум, заставив полмесяца напрасно блуждать по горной пещере в Суяне и даже лишив части воспоминаний?

Ладно он сам, но Се Мин следует Пути Меча! Читающие этот путь обладают несокрушимым даосским духом и непреклонной волей, а Се Мин среди них — лучший из лучших. И всё же даже его смогли подчинить.

— Есть намётки? — Чу Чжаолю слегка нахмурился. — У меня появилась одна довольно сомнительная мысль.

Сказав это, Чу Чжаолю тут же сообразил, что совершил промах.

Он сам подставился, и Се Мин не упустит случая ужалить его — вроде: «Надо же, хотелось бы знать, когда это у тебя водились разумные мысли».

К его изумлению, Се Мин качнул головой и, словно изменив своей привычке, откликнулся:

— Мои мысли сходятся с твоими.

Вражда между заклинателями и демонами насчитывала не одну тысячу лет. В своё время Секта Струящегося Света, родной дом Се Мина, пала именно от рук демонического рода.

Сто лет назад вспыхнула великая война между людьми и демонами. Несколько Королей демонов обладали поистине чудовищными силами; бессмертные кланы понесли неисчислимые потери. В решающей битве Се Мин единолично сразил двоих Королей, но был подло ранен последним из них.

Не успей Чу Чжаолю вовремя, Се Мин давно бы поддался одержимости — и либо гнил бы в беспросветной Тёмной Темнице, либо покоился на страницах хроник на назидание потомкам.

Тот Король демонов владел искусством создания духовных иллюзий, носи́ла имя «Хо» — Демон Искушения — и была испепелена Се Мином до единой косточки.

По какому-то роковому совпадению, место, где были заточены останки Хо, находилось аккурат в Суяне.

Впрочем, будь это даже воскрешение Короля демонов, у него не хватило бы сил на такое масштабное воздействие.

Сидеть и гадать попусту не имело смысла. Чу Чжаолю прикрыл рот рукавом, сдавленно покашлял и поднялся с места.

Услышав кашель, Се Мин молча бросил на него быстрый взгляд.

Чу Чжаолю когда-то был легендой бессмертных кланов — сформировать Золотую Утробу в тринадцать лет! Неслыханное событие, сделавшее его самым перспективным кандидатом на вознесение за целое тысячелетие.

Но едва достигнув этой вершины, он угодил в беду: родители пропали без вести, а его духовные каналы оказались разрушены вдребезги. Так он в одночасье превратился в прославленное «ничтожество».

О том, что произошло дальше, Се Мин знал со слов старшего соученика.

Чу Чжаолю полгода пролежал в Долине Священных Лекарств, а затем, пройдя через множество невзгод, вступил в Секту Обнимающих Луну.

Никто не ведал, как ему удалось подлатать духовные каналы, но с тех пор он выглядел так, словно вот-вот испустит последний вдох. К самосовершенствованию он охладел, переключившись на разного рода посторонние искусства, и достигнул немалых высот в начертании талисманов и построении формаций.

Не трудно было догадаться, что с новым главой клана Чу у него отношения не сложились — иначе, лишившись сил, он не зарёкся бы ступать на порог родного дома.

Пока ты на вершине — тебе поклоняются, но стоит упасть с небес — и каждый норовит втаптывать тебя в грязь.

Прежде Чу Чжаолю сиял так ярко, что остальные рядом с ним казались лишь жалкими светлячками. Теперь же его талант к совершенствованию уступал даже среднему заклинателю, и количество желающих посмеяться над ним перевалило за все разумные пределы.

Впрочем, стоит ему вернуться под крыло Секты Обнимающих Луну, где заправляет непревзойдённый учитель и защищают властные соученики, как большинство злопыхателей теряют всякую храбрость.

Зато за глаза эти гиены непрестанно гадали: сколько ещё продышит этот «ничтожный гений» с вечно полумёртвым видом?

Прежде Се Мин проплывал мимо этих сплетен, но сейчас, когда они всплыли в памяти, в груди кольнуло глухое раздражение.

Совершенно нелепое чувство — такое же странное, как и то, что заставило его преодолеть тысячи ли и помчаться на гору Фуюэ из-за одного-единственного дурного сна.

Се Мин поглядел на хрупкую, болезненную спину Чу Чжаолю, и его голос помимо воли стал чуть глуше:

— Зачем ты отправился в Суян полмесяца назад?

Чу Чжаолю обернулся и тепло улыбнулся.

Черты его лица от природы отличались яркой, почти вызывающей красотой, но из-за болезни эта броскость сгладилась, придавая улыбке чистое, неискушённое очарование.

— Не твоё дело. Задаёшь слишком много вопросов — ты мне за это платишь, что ли? — едва разжав бледные губы, выдал он.

Се Мин: «...»

Чу Чжаолю стряхнул пылинку с рукава:

— Достопочтенному Меча стоит посидеть ещё немного — авось дойдёт очередь и до сказаний о твоих собственных похождениях. А я, пожалуй, откланяюсь.

Чтобы разобраться в происходящем, придется нанести ещё один визит в Суян.

Заодно стоит выкопать косточки старой приятельницы — Демона Искушения — и изучить их получше.

— О моих похождениях? — Се Мин остался сидеть на месте, его чистый, подобно перезвону нефрита, голос звучал абсолютно ровно. — Ты о том сказе, где я едва ступил на гору Фуюэ, как обернулся и узрел прекрасного, хрупкого, жалкого и милого юношу?..

Чу Чжаолю словно громом поразило. Волосы на его голове встали дыбом, а по спине побежали ледяные мурашки:

— Заткнись! Заткнись!!!

Он резко развернулся, уставившись на Се Мина с немым ужасом:

— Ты слышал?!

Слышал, запомнил и ещё и цитирует!

И после этого он не разнёс весь Терем Летящих Цветов одним ударом меча?!

Уголок губ Се Мина изогнулся в насмешливой ухмылке:

— История про нас с Гу Цзюньи звучала куда увлекательнее. Я заплачу. А теперь, Бессмертный господин Чу, будь так любезен, объясни мне — что за «красавица», что за «суженый»...

Он слегка приподнял рукав, снова демонстрируя яркую, нахально алевшую нить:

— И что, чёрт возьми, означает вот это?

Ну конечно. Разве мог Се Мин упустить такой случай?

Чу Чжаолю с каменным лицом мысленно прикинул расклад: «...»

Сегодняшний день по календарю совершенно не подходит для дальних поездок. Зато идеально подходит для кровопролития.

Гу Цзюньи, ты труп.

http://bllate.org/book/35405/4400825