Линь Чэнь всегда был человеком, склонным к долгим размышлениям. В тот момент он совершенно естественно подумал: неужели Отец Линь и Матушка Линь забрали его обратно лишь ради того, чтобы заключить брак по расчету с семьей Хань?
После банкета семьи Хань Линь Чэнь прямо спросил Отца Линь и Матушку Линь, правдивы ли слухи о браке по расчету. Однако старики истолковали его слова по-своему, решив, что Линь Чэнь и впрямь до такой степени влюбился в Хань Сиюаня, что захотел на нем жениться. Мысленно поморщившись, они на словах заверили его, что Хань Сиюань — хороший парень (еще чего!), и пообещали уважать выбор Линь Чэня.
Это стало искрой, что мгновенно воспламенила пороховую бочку в душе Линь Чэня.
В тот же вечер Линь Чэнь съехал из старого особняка семьи Линь. Он желал лишь убраться как можно дальше, чтобы раз и навсегда, начисто отгородиться от этого чужого для него мира.
Он думал, что наконец-то сбежал, но не подозревал, что это станет лишь началом его бесконечной мрачной жизни.
Два месяца спустя оба старика из семьи Линь погибли в авиакатастрофе.
.
К моменту, когда Лу Жэньцзя переместился сюда, Линь Яньмин уже давно закинул удочку, поэтому по дороге в особняк семьи Хань Лу Жэньцзя первым делом обратился к Матушке Линь:
— Мам, ты же знаешь Хань Сиюаня, да?
В сердце Матушки Линь ёльнуло:
— Знаю.
Понизив голос и приняв загадочный вид, Лу Жэньцзя произнес:
— Мам, как по-твоему, какой он человек?
А Чэнь вдруг завел разговор об этом? — мысленно взвыла Матушка Линь. Да никакой он не человек! Этот Хань Сиюань — настоящий ветреный гуляка!
— Мам, а тебе не кажется, что с первого взгляда видно: он та еще сволочь?
Матушка Линь опешила:
— А?..
Лу Жэньцзя с наигранным вздохом покачал головой:
— Нехорошо, конечно, судачить за спиной, но я ведь просто переживаю, как бы братец Линь не пострадал.
— Чт… что? Ты говоришь об Яньмине? — Матушка Линь никак не могла взять в толк, куда это их занесло.
— Они с моим братцем Линем целыми днями липнут друг к другу, а если не вместе, то переписываются или висят на телефоне, даже на дайвинг вместе собрались. Братец Линь прожужжал мне все уши этим Хань Сиюанем. Разве это не любовь? Кто посмеет сказать, что это не любовь, я не согласен! — с пылом заявил Лу Жэньцзя, после чего потрепал себя по волосам с унылым видом. — Эх, да только вот беда: этот Хань Сиюань такой ветреный, смотри потом, чтобы он за спиной братца Линя не шлялся где попало.
Матушка Линь: «…Погодите-ка… Разве не ты к нему неравнодушен?.. Что вообще творится в головах у вас, молодежи?»
— Ты хочешь сказать, что он близок с Яньминем?
— Близок. Кто бы мог подумать, что братец Линь любит именно такой тип мужчин. Мам, он упоминал тебе этого типа?
!Да ведь он и вправду о нем упоминал!
Матушка Линь: «Внезапно погружается в глубокие раздумья».
.
На банкет семьи Хань было приглашено великое множество гостей, причем туда нельзя было попасть просто за деньги — без влиятельных связей и прочного фундамента в этот круг было вовсе не войти.
Семья Линь принадлежала к старой элите, а Отец Линь и Матушка Линь были настоящими трудоголиками и мастерами своего дела, возвысившими клан Линь еще на одну ступень. На этот раз Отец Линь и Линь Яньмин поехали на одной машине, а Линь Чэнь — вместе с Матушкой Линь. Когда их автомобиль прибыл к поместью Хань, братья Хань Чэнфэн и Хань Сиюань уже ждали у входа.
Да, Хань Чэнфэн, мерзкий гун номер два из романа «Принудительная любовь», и Хань Сиюань, чуть было по недоразумению не женившийся на Линь Чэне, приходились друг другу родными братьями.
Лу Жэньцзя помог своей новоиспеченной матушке выйти из машины и с первого же взгляда заметил Хань Чэнфэня.
Раз уж выпало быть вторым мужчиной в романе с выбором пары, его внешние данные, разумеется, не могли быть плохими. Рост Хань Чэнфэня приближался к ста девяноста сантиметрам, волосы были зачесаны назад, брови и глаза — глубоко посаженные и раскосые. Занимаясь фитнесом круглый год, он обладал широкими плечами и длинными ногами — стоило ему просто замереть на месте, как от него начинало исходить подавляющее, агрессивное донельзя присутствие.
Закаленный долгими годами в деловом мире, Хань Чэнфэн обладал колоссальной властностью и тяжелой аурой. То, что глава семьи Хань отправил встречать гостей именно его, было огромным проявлением уважения.
Поздоровавшись с Отцом Линь и Матушкой Линь, Хань Чэнфэн медленно, очень медленно перевел взгляд на «Линь Чэня».
Взгляд его был глубоким, туманным и нечитаемым, в нем бурлили какие-то бурные эмоции… но тут же быстро отступили.
Однако Лу Жэньцзя был к этому морально готов.
Да Хань Чэнфэн просто вспомнил свою белую луну!
У Хань Чэнфэня была недосягаемая первая любовь — та самая белая луна, которую он любил больше десятка лет, превратив эту страсть в наваждение. Внешность Линь Чэня, особенно глаза, невероятно напоминала того человека.
А темперамент Линь Чэня… ну, тоже отчасти похож, оба холодные и отстраненные. Хотя между темпераментом Лу Жэньцзя и тем человеком лежала пропасть величиной с Марианскую впадину.
На душе у Хань Чэнфэня царило невыразимое раздражение. Все эти годы вокруг него вилось немало людей, похожих на ту белую луну, и лицо Линь Чэня было самым точным отражением, однако это радостное и беззаботное выражение лица, будто он только что сорвал джекпот в лотерею, составляло с тем образом разительный контраст.
Бросив беглый взгляд на Хань Чэнфэня и мысленно оценив этого мерзкого гуна номер два из книги, Лу Жэньцзя тут же перевел глаза на стоящего рядом Хань Сиюаня — и его взор загорелся.
Ведь в этот самый момент он получил от системы Восьмой принцессы задание.
Восьмая принцесса сообщила, что его задача на этом банкете — наладить хорошие отношения с Хань Сиюанем. В случае выполнения задания ему полагалась дополнительная награда в виде двух тысяч очков. Вспомнив про 198 очков за Меч, Опирающийся на Небеса и Клинок, Убивающий Драконов в магазине системы, Лу Жэньцзя теперь смотрел на Хань Сиюаня так, будто перед ним стояли сотня мечей и сотня клинков.
Короче говоря, его взгляд был исключительно пламенным!
К тому же, едва увидев Хань Сиюаня, Лу Жэньцзя счел его чрезвычайно приятным и близким по духу человеком, в нем чувствовалась какая-то знакомая, так и рвущаяся наружу черта.
Стоило их взглядам встретиться, как Хань Сиюань тоже остолбенел. Этот «Линь Чэнь» отличался от прежнего! Он не знал, почему был в этом так уверен, но просто чувствовал это!
С предельно серьезным выражением лица Лу Жэньцзя шагнул вперед и обратился к Хань Сиюаню:
— Что это за вещь: в ней четыре иероглифа, а иногда три?
Хань Сиюань ответил:
— Семь иероглифов.
Хань Сиюань продолжил:
— Постучали в дверь посреди ночи — к чему это?
Лу Жэньцзя отпарировал:
— К тому, что призраки обладают хорошими манерами.
Словно раздался звонкий щелчок, мыслительные процессы обоих сошлись в одной точке.
Отец Линь, Матушка Линь, Линь Яньмин и Хань Чэнфэн столпились вокруг и воочию наблюдали за тем, как эти двое смотрят друг на друга, смотрят, смотрят… вдруг несут какую-то белиберду, после чего жмут друг другу руки, словно давно потерянные братья, и, оживленно болтая, направляются прямо внутрь виллы.
Линь Яньмин едва взглянул на это, как нахмурился, подумав: «Чего это эта вторая личность удумала делать с телом А Чэня?!» — и немедленно бросился следом.
http://bllate.org/book/35372/4371621
Готово:
