Цзин Чжао уже давно не испытывал ощущения, что в проектной группе есть крутой лидер, способный вытянуть тебя за собой.
Находясь в лифте по пути из офиса, Цзин Чжао мысленно возвращался к словам Се Мохуэя и одновременно мысленно осуждал неповоротливый рабочий ритм самого управления, который на фоне этого казался невыносимо затянутым.
Когда они только расставались, Се Мохуэй сказал ему: «Записали почти всё, мы с Шэнь Шиюнем доведем звук до ума и подкорректируем, можешь идти».
— Я могу идти первым? — тогда Цзин Чжао даже не сразу в это поверил.
За последнее время он столкнулся с таким количеством бессмысленных переработок, пережил столько обязательных для галочки совещаний, куда всех сгоняли ровно за минуту до окончания рабочего дня, что к подобной решительной манере Се Мохуэя отпускать сотрудников, стоило им закончить свою часть работы, Цзин Чжао относился с невероятной, почти болезненной настороженностью.
Се Мохуэй даже не поднял головы: «Угу, иди… В общем, не сиди здесь больше».
— Хорошо! — так или иначе, Цзин Чжао был рад.
Профессионализм, исполнительность и чувство ответственности Се Мохуэя были на высоте, а лишних хлопот он не доставлял. Цзин Чжао даже подумал, что Се Мохуэю, пожалуй, не стоило прозябать в этом маленьком мирке — ему бы следовало выйти наружу и занять руководящую должность в управлении.
— Пф-ф… — Цзин Чжао представил, как Се Мохуэй, будучи айдолом в этом маленьком мирке, сидит с преувеличенно серьезным видом в переговорной управления, и невольно усмехнулся.
Цзин Чжао даже сам, глядя на отражение в зеркале лифта, принялся пародировать привычные для Лао Ча суетливо-деятельные манеры.
Он потянулся, вытаращил глаза и принялся от души кривляться, чтобы хоть немного расслабиться, и лишь после этого запоздало обратил внимание на собственное отражение в зеркале.
Будучи мелкой сошкой, которая из года в год слонялась по заурядным маленьким миркам в роли злодеев-NPC, Цзин Чжао прекрасно знал: будь то запутанный любовный треугольник с бурной страстью или стремительное восхождение главного героя с пощёчинами налево и направо, — даже в самой пресной и умиротворяющей повседневной истории слишком смазливое лицо злодея-NPC не сулит ничего хорошего.
Именно поэтому бог весть с каких пор Цзин Чжао перестал отправляться на задания в своем истинном облике.
Ему было лень возиться.
В конце концов дошло до того, что даже внутри самого управления Цзин Чжао постоянно носил артефакт, маскирующий внешность.
Чем ниже твое присутствие, тем проще сбежать с работы.
Однако, возможно, всё дело было в том, что на этот раз его без всякой подготовки «вытолкнули» в этот маленький мир, и Цзин Чжао просто не успел сменить маскирующий артефакт, используемый в управлении, на тот, что подходил бы для здешних мест. Прямо сейчас он выглядел абсолютно, стопроцентно так же, как в реальности.
Нельзя сказать, что Цзин Чжао не нравилась собственная внешность, просто… это и вправду сулит немало хлопот…
Цзин Чжао вздохнул.
Впрочем, к счастью, по сюжету этого маленького мирка он — айдол, которому только предстоит дебютировать. Если посмотреть на это с положительной стороны, смазливая мордашка Цзин Чжао вполне соответствовала образу его персонажа.
Цзин Чжао махнул на всё рукой и принялся сам себя утекать.
К тому же внешность Се Мохуэя ничуть не уступала его собственной. А раз уж он сам — тот самый бесполезный «блатник», которого свалили в группу с небес на землю прямо на место «центра», то даже если у него нет ни макультуры вокальных и танцевальных навыков, внешность хотя бы должна служить хоть каким-то оправданием.
Подумав об этом, Цзин Чжао кое-как успокоил себя.
*
На следующий день была назначена групповая репетиция танца, и к этому моменту Цзин Чжао, отделавшись легким испугом, уже полностью привел себя в норму.
В конце концов, раз уж попал сюда — деваться некуда.
Помимо новоявленного «блатника» Цзин Чжао, в группе изначально состояло четыре человека.
Помимо уже виденных им вчера Се Мохуэя и Шэнь Шиюня, в нее входили главный танцор Цзи Синъи и Янь Чи, который, судя по всему, отвечал за визуальную составляющую.
Сверившись с досье персонажей в своей голове, Цзин Чжао окинул их оценивающим взглядом.
[Цзи Синъи]
[Главный танцор, обладает отстраненным и угрюмым характером, однако в том, что касается хореографии, невероятно придирчив и профессионален]
Цзин Чжао посмотрел на Цзи Синъи, который самозабвенно оттачивал движения новой постановки: да уж, этот и впрямь производит впечатление человека, безумно влюбленного в танцы.
[Внимание: из-за влияния системного бага у этого персонажа возникают сопутствующие аномалии в моменты, когда он *получает травму, мешающую танцевать*]
Цзин Чжао: …В общем-то, вполне логично.
[Янь Чи]
[Лицо группы, невозмутимый гедонист и любитель поглазеть на чужие чудаки, которому обычно абсолютно на всё плевать; мастер заметать следы улыбкой и двуличный лицемер]
Двуличный лицемер? Цзин Чжао исподтишка разглядывал по-своему демонически привлекательные черты лица Янь Чи и мысленно сомневался. Ему-то как раз казалось, что стоит этому парню сбросить дежурную улыбку, застыть с холодным выражением лица и начать бурить всех взглядом, как его манера поведения становится подозрительно похожей на повадки ядовитой и холодной гадюки.
[Внимание: из-за влияния системного бага у этого персонажа возникают сопутствующие аномалии, когда он *к чему-то по-настоящему проявляет интерес, находит кого-то слишком забавным и интересным, либо же смертельно скучным — настолько, что его хочется потискать и помучить*]
Цзин Чжао: …Э-э, ну конечно, эта рожа с самого начала выглядела небезопасной, да и в реальности связываться с ним явно не стоит.
К тому же — проявляет «интерес»? «Интересно»? «Потискать и помучить»? И плохо, если объект слишком забавный, и плохо, если слишком скучный?
…Что за чересчур расплывчатые и психопатические настройки?
Даже понимая, что баги и порожденные ими аномалии в принципе не поддаются никакой логике, Цзин Чжао все равно считал, что это уже явный перебор.
И во всей этой каше ему нужно двигать сюжет дальше, умудряясь при этом не триггернуть эти дурацкие баги? Разве это не слишком сложно?
Собираясь поприветствовать Янь Чи, Цзин Чжао нацепил на лицо вежливую улыбку и мысленно пообещал себе держаться от него подальше.
Не можешь одолеть — так хоть сбеги, верно?
Словно услышав внутренние жалобы Цзин Чжао, фоновая система, завершив загрузку описаний главных персонажей и их багов, выдала дополнительное примечание:
[В-внимание: уровень опасности данного маленького мирка оценен как *высокий*, а главный источник угрозы — *абсолютный главный герой Се Мохуэй*! Просьба в первую очередь обеспечивать стабильное прохождение сюжетной линии, связанной с *Се Мохуэем*, и стараться не допускать активации сопутствующих багов, завязанных на *Се Мохуэя*!]
Цзин Чжао мысленно переварил это дополнение и всё понял: система просто боялась, что он решит пустить всё на самотек, поэтому обвела для него главное жирным шрифтом, ненавязчиво пытаясь успокоить: мол, не переживай, этот маленький мирок не такой уж и сложный.
Ха-ха, как же хорошо они его знают.
Цзин Чжао беззвучно усмехнулся, подумав, что это руководство к действию явно сочинил Лао Ча.
Ради того, чтобы он нормально выполнил задание в маленьком мирке, Лао Ча приложил немало усилий со всех сторон.
Впрочем, отбросив всё это, Цзин Чжао перевел взгляд на Се Мохуэя, который вместе с Цзи Синъи как раз обсуждал детали хореографии. Система признала Се Мохуэя самой ключевой и важной фигурой, и отчего-то у Цзин Чжао на душе сразу отлегло.
Пока утверждался финальный вариант танца, Шэнь Шиюнь и Янь Чи начали помогать Цзин Чжао с разминкой перед репетицией.
Будучи совершенно несведущим в ремесле айдола, Цзин Чжао выполнял этот комплекс упражнений для разогрева суставов настолько неловко, что движения выходили кривыми.
— Прости? — случайно зазевавшись, Цзин Чжао задел локтем стоявшего рядом Янь Чи, но прежде чем он успел что-то сказать, Янь Чи сам с усмешкой поддразнил его: — Аккуратнее.
— Угу, я сам виноват, — вежливо отозвался Цзин Чжао.
Янь Чи издал смешок, представлявший собой нечто среднее между коротким фырканьем и выражением согласия, — похоже, он вовсе не принял этот инцидент близко к сердцу.
Зато стоявший неподалеку Шэнь Шиюнь внезапно бросился вперед, поспешно оттолкнул Янь Чи в сторону и принялся встревоженно расспрашивать Цзин Чжао о самочувствии:
— Ты нигде не ушибся? Больно?
А?
Цзин Чжао покачал головой и, озадаченный, мысленно заглянул в системное досье Шэнь Шиюня: разве тот не должен быть импульсивным, взбалмошным и самодовольным типом?
С какой стати он вдруг о нем «печется»?
Вроде бы он ни в чем не «перечил» Шэнь Шиюню?
При этом Цзин Чжао незаметно отступил на полшага назад, про себя отметив, что этот полушаг уж точно не считается нарушением.
Однако жаркая и бурная забота Шэнь Шиюня ничуть не убавилась из-за отстраненной реакции Цзин Чжао — он тут же перевел свой гнев на Янь Чи:
— Ты вообще что творишь?
Такое поведение вполне отражало изначальную вспыльчивость в характере Шэнь Шиюня.
Янь Чи же ни капли не испугался и прищурил свои холодные глаза:
— А ты чего суетишься? Тебе-то какое дело?
Цзин Чжао прижал руки к груди, зажатый между ними двумя, и растерянно хлопал глазами.
Ему хотелось их урезонить, но он совершенно не понимал: то ли они и вправду находились в натянутых отношениях и сейчас намеренно затевают ссору, то ли это просто столкновение излишне вспыльчивого нрава с откровенно ядовитым характером, переросшее в конфликт на пустом месте из-за случайной неловкости.
Неужели это очередной «смертельный сюжетный поворот», запущенный системным багом, который требовал от Цзин Чжао совершить какую-нибудь ошибку вроде «перечить Шэнь Шиюню» или «вызвать интерес Янь Чи»?
Когда человек испытывает неловкость и не знает, что сказать, он обычно делает вид, что безумно занят.
Именно так сейчас и поступал Цзин Чжао: его руки то взмывали в воздух, намереваясь кого-то остановить, то замирали на полудвижении, пока наконец его левая рука не принялась машинально и бессознательно тереть правый локоть, в который его недавно толкнули, хотя на самом деле он вовсе не болел.
Цзин Чжао думал: у меня тут дел по горло, вы уж меня в свои разборки не впутывайте.
Однако, заметив движение Цзин Чжао, Шэнь Шиюнь внезапно прервал перепалку и переключился на него:
— Сильно болит?
А? Цзин Чжао растерялся — у него не локоть болел, а голова.
Не дожидаясь ответа, Шэнь Шиюнь сам протянул руку и аккуратно поддержал Цзин Чжао за локоть:
— Я провожу тебя в гримерку, отдохнешь.
…В общем-то, в этом не было никакой необходимости?
Но из-за невозможности «идти против» Шэнь Шиюня и отсутствия желания вызывать чей-либо «интерес», Цзин Чжао оставалось лишь подчиниться внезапным прихотям Шэнь Шиюня, одновременно пытаясь «избежать вреда» и испытывая глубочайшую, неизбывную тоску.
Не успел он сделать и полушага, как из-за спины раздался голос Се Мохуэя:
— Куда собрался? Вернись.
Шаги Шэнь Шиюня мгновенно замерли.
И в тот же миг Шэнь Шиюнь сдулся, словно проколотый мяч:
— Да никуда, я просто собирался продолжить репетицию.
Только что он яростно огрызался на Янь Чи и с горящими глазами пытался в одиночку увезти Цзин Чжао, а теперь покорно сдал назад, услышав голос Се Мохуэя.
Янь Чи, наблюдавший за полным метаморфоз преображением Шэнь Шиюня, неожиданно разразился звонким смехом — судя по всему, зрелище того, как Се Мохуэй осаживал Шэнь Шиюня, доставляло ему искреннее удовольствие.
Цзин Чжао тоже просветлел лицом.
Для него мучительная дилемма «нельзя перечить Шэнь Шиюню и нельзя привлекать внимание Янь Чи» вдруг разрешилась сама собой, словно тучи рассеялись над головой.
Се Мохуэй мог одновременно и обуздать неуправляемого Шэнь Шиюня, которому нельзя было перечить, и легко спровоцировать ситуацию, которая казалась Янь Чи «интересной», тем самым переключив его внимание с самого Цзин Чжао!
Главное — у Се Мохуэя всё это получалось почти без каких-либо усилий.
Как же хорошо, что он здесь.
В этот самый момент Цзин Чжао был до предела, до абсолютного восторга доволен Се Мохуэем — главным героем с наивысшим приоритетом в этом маленьком мирке.
http://bllate.org/book/35348/4368061
Сказали спасибо 0 читателей