Готовый перевод The Final Newcomer / Последний избранник: Глава 10

Мольберт Гао И сломался пару дней назад, и, воспользовавшись перерывом между занятиями, он решил сходить в магазин канцтоваров неподалеку от школы, чтобы купить новый. Он не успел отойти и на пару шагов, как за ним увязалась Бай Янь.

Она с улыбкой смотрела на него, заявив, что ей тоже нужно купить карандаши 2B. Гао И на мгновение опешил и лишь потом спросил:

— Ты тоже учишься рисовать?

Девушка кивнула, Гао И хмыкнул в ответ и продолжил путь. Раньше он всегда думал, что Бай Янь рисует только ради развлечения.

Бай Янь, болтая и смеясь, вышла вместе с ним из ворот школы. Вообще-то, Гао И не привык часто общаться с девушками, но жизнерадостный характер Бай Янь располагал к себе. А главное, ее увлечение рисованием все-таки немного привлекло его внимание.

Они добрались до магазина канцтоваров. Гао И несколько раз прошелся вдоль полок с мольбертами, но так и не нашел ничего подходящего. Тот мольберт, что был у него сейчас, Цзян Чэн когда-то помог ему купить в одной очень профессиональной художественной студии на улице Тяньчуань. Правда… улица Тяньчуань находилась уж слишком далеко от школы.

— Юноша, присмотрели что-нибудь?

Гао И, погруженный в воспоминания, вздрогнул, услышав голос продавца. Он поспешно покачал головой и отошел в сторону.

…

Мольберт купить не удалось, да еще и воспоминания нахлынули, отчего на душе у Гао И стало неспокойно. Аппетит пропал сам собой, и он решил пропустить ужин.

Гао И в подавленном настроении вернулся в общежитие. Как только он открыл дверь, то увидел, что сосед по комнате сидит за столом, с явным смущением глядя на него.

Что такое? В глазах Гао И невольно отразилось недоумение. Сосед перевел взгляд в сторону, и Гао И проследил за его глазами. Увидев того, кто сидел на его кровати, он замер на пороге.

Цзян Чэн, слегка нахмурившись, держал в руках альбом, который Гао И обычно оставлял у изголовья, и смотрел прямо на него. Выражение лица мужчины было трудно прочитать.

— Гао И, твой дядя пришел навестить тебя.

Заметив, что Гао И молчит, стоя у двери, сосед не удержался и подал голос.

Гао И глубоко вздохнул и направился к своей кровати. Цзян Чэн сидел, слегка задрав голову и глядя на него снизу вверх. И хотя формально именно Гао И возвышался над мужчиной, острый, пронзительный взгляд последнего заставил его почувствовать себя крайне неуютно.

— Где ты был?

Спустя долгое время Цзян Чэн наконец небрежно отложил альбом в сторону и спросил, его голос звучал пугающе холодно.

Руки Гао И, нервно вцепившиеся в край стола, дрогнули. Он отвел взгляд и, неловко присев на край стула, ответил:

— Ходил купить кое-что…

— Купить кое-что… — Цзян Чэн тихо повторил эти слова, разглядывая Гао И и словно смакуя их. От этого взгляда уши Гао И мгновенно покраснели.

И правда, он вернулся с пустыми руками. Звучало это как самая нелепая отговорка. Однако Цзян Чэн не стал допытываться.

— Ужинал?

— Нет.

Гао И внезапно почувствовал, как задрожал его голос. Он ответил честно, и пока в голове проносились мысли о том, догадался ли Цзян Чэн, мужчина вдруг поднялся и мягко положил руку ему на плечо:

— Идем, сначала поедим.

Тепло ладони Цзян Чэна чувствовалось даже через тонкую ткань рубашки школьной формы. Гао И сглотнул:

— У меня еще есть дела на вечер…

— Сначала поешь.

Гао И взглянул на помрачневшее лицо Цзян Чэна и не посмел больше спорить, вынужденно поднявшись, чтобы последовать за мужчиной.

…

Цзян Чэн вел машину довольно долго, пока они не остановились у ресторанчика с хого, куда часто захаживали раньше. Гао И только хотел выйти из машины, как мужчина с водительского сиденья внезапно подался вперед.

Сердце Гао И сжалось, но он увидел, что рука Цзян Чэна лишь потянулась к ремню безопасности.

Вид явно сбитого с толку и испуганного парня был Цзян Чэну по душе. Он нарочно замедлил движения, наслаждаясь переменами на лице Гао И, и только потом отстранился.

— Выходи давай.

После окрика Цзян Чэна уши Гао И вспыхнули пуще прежнего. Он поспешил к дверце, но от волнения смог открыть ее лишь с третьей попытки.

Позади послышался приглушенный смешок Цзян Чэна, от которого Гао И был готов сквозь землю провалиться.

Возможно, еда действительно обладает целительной силой. Когда на лбу Гао И выступил легкий пот от острого бульона, а губы приятно онемели, гнетущее чувство неловкости и тоски окончательно улетучилось.

В отличие от Гао И, который не прекращал орудовать палочками, Цзян Чэн почти не ел. Он лишь изредка подкладывал парню кусочки еды, а все остальное время смотрел на него — на то, как тот с аппетитом уплетал ужин.С тех пор как Гао И вступил в период полового созревания, его тело постепенно начало вытягиваться и худеть. Он стал совсем не похож на того пухлого малыша, каким был в детстве, и лишь во время еды, глядя на его всё ещё слегка округлое от детской пухлости лицо, непрерывно что-то жующее, можно было с трудом разглядеть прежний милый облик.

Гао И плохо переносил острое, но при этом страстно любил его. Сейчас он раскраснелся от жгучего вкуса, и его губёнки ярко покраснели и слегка припухли. Цзян Чэн, глядя на это порозовевшее, распалившееся личико, наконец протянул ему стакан с лимонадом и, казалось бы, совершенно непринуждённо неторопливо начал:

— Завёл девушку?

Услышав это, Гао И замер с палочками в руках. В то же время лицо Цзян Чэна при виде такой реакции помрачнело — от прежней мягкости и баловства не осталось и следа.

Заметив, что Гао И молчит, Цзян Чэн тут же решил, что угадал, принял вид строгого родителя и принялся расспрашивать:

— Только что у школьных ворот... Эта девчонка довольно симпатичная. Раньше я и не знал, что тебе нравятся такие. Чем занимаются её родители? Это она за тобой бегает или ты...

Цзян Чэн на мгновение запнулся — сам не понимая почему, он вдруг не смог продолжить. Похоже, он и сам осознал, что его тон прозвучал излишне торопливо, поэтому немного смягчил голос и заговорил снова:

— Я не запрещаю тебе заводитьт романтические отношения, но сейчас ты всё же должен ставить на первое место учебу, не стоит...— Папа говорил, что ты в годы учебы целыми днями менял девушек.

Не успел Цзян Чэн договорить, как Гао И внезапно поднял голову и перебил его. Звонкий мальчишеский голос в сочетании с парой блестящих глаз на мгновение заставил Цзян Чэна потерять дар речи.

Сказав это, Гао И две секунды пристально смотрел на Цзян Чэна, а затем снова взял палочки для еды и, опустив голову, продолжил ужинать.

От слов этого сорванца у Цзян Чэна внутри всё запылало от досады, но возразить было абсолютно нечего.

Он так разозлился, что ему захотелось притащить малыша домой, уложить на кровать и от души отшлепать по мягкому месту. Разве этот малец может сравниться с ним? Тот с малых лет рос в изобилии и неге, можно сказать, его носили на руках — откуда ему знать о коварстве человеческих сердец? А вдруг у этой девчонки были злые умыслы?

По его мнению, его малыш был еще слишком юн, и он решительно не мог допустить даже одной сотой процента вероятности подобного исхода.

Сейчас Гао И, опустив голову и не выдавая своих чувств, уплетал еду, но на самом деле уголки его губ едва ли не доходили до ушей.

И не мудрено: всё из-за того, с каким взволнованным видом Цзян Чэн только что допытывался, не завел ли он себе девушку, пусть даже слова о том, что Бай Янь хорошенькая, ему и неприятно было слышать.Независимо от того, ревность ли это была на самом деле, от этой мысли на душе у Гао И внезапно стало легко. Ему даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, насколько сейчас перекосило лицо Цзян Чэна, но он ни капли не спешил.

Пусть понервничает первым — кто просил его самого нарываться.

Цзян Чэн совершенно не ожидал, что малыш станет из-за какой-то девчонки демонстрировать ему холодность, и сейчас разозлился так, что был готов убивать.

Он носил его на руках и баловал вот уже больше десяти лет, а в итоге тот проиграл какой-то сопливой девчонке.

Сейчас Цзян Чэн совсем забыл, что та девчонка, пусть и сопливая, была по крайней мере хорошенькой.

— Короче говоря, тебе запрещено заводить романтические отношения.

В конце концов Цзян Чэн уже не думал о том, есть ли в его словах смысл или хоть капля убедительности, — он просто помрачнел и поставил Гао И ультиматум.

— Хорошо, — услышав это, Гао И неожиданно согласился и даже не рассердился. Цзян Чэн удивленно уставился на него, словно не ожидая, что тот так легко сдастся.

Гао И отправил в рот кусочек только что сварившейся говядины и, даже не поднимая головы, произнес:

— Во всяком случае, она мне никогда и не нравилась. Ну не буду заводить романтические отношения — и ладно. Вот окончу старшую школу, тогда и признаюсь той, кто мне действительно нравится, еще успею.

Услышав первую половину фразы, Цзян Чэн было радостно встрепенулся, но не успела на его губах появиться улыбка, как вторая половина слов Гао И повергла его в настоящий ступор.

Цзян Чэн слегка прищурился, глядя на сидящего напротив человека, но тот выглядел абсолютно довольным собой. Закинув в рот еще один большой кусок говядины и не спеша прожевав его, Гао И взял салфетку, вытер рот, поднял голову и с улыбкой посмотрел на него:

— Я наелся, пойдем.

Когда они выходили из ресторана, их настроение словно поменялось местами.

Если раньше Гао И был мрачнее тучи, то теперь сам лип к Цзян Чэну.

— Мой мольберт сломался... Я заходил в магазин канцтоваров у школы, но там нет ничего подходящего...

Цзян Чэн как раз размышлял о том, кого это Гао И назвал «той, кто ему действительно нравится», но, услышав, как тот медово-сладким голосом ластится к нему на ухо, тут же вернулся в реальность. Глядя на то, как малыш полуприжался к его боку, он невольно вздохнул: кто бы ему ни нравился в будущем, кому бы он ни собирался признаваться в любви и с кем бы ни решил быть — всё это дела грядущих дней.

Но сейчас о малыше должен заботиться только он сам, за все его дела должен отвечать только он, и никому другому это не позволено!

— Тогда поехали купим такой, который тебе понравится.

Цзян Чэн с трудом сохранил невозмутимое выражение лица, протянул руку, обнял Гао И за плечи и повел его к машине.

http://bllate.org/book/35340/4366980