Из-за минутного порыва, а может, из-за слов того парня он потерял всякое желание продолжать работать в здании А.
Байли Бадао — человек, стоявший на самом вершине этого города, до которого тот вечно не мог дотянуться, — в один прекрасный день тоже оказался подвержен влиянию столь поверхностных вещей.
Любовь. Любовь — злейший враг успешного мужчины. Даже когда секретарь Чэнь сказал ему, что этот парень — директор Чи из здания Б, даже когда он прекрасно понимал происхождение того мужчины, в душе его всё равно кипело недовольство.
Вскоре подвернулся отличный шанс: они поругались. Как он и ожидал, этот мужчина из здания Б обладал столь же жесткими и властными методами, что и президент Байли. Секретарь Чэнь уже несколько дней не появлялся в компании, а президент Байли заметно помрачнел и тревожился. Этот человек, некогда стоявший на вершине, а ныне растерявший всё свое обаяние, наконец-то вкусил горькие плоды собственных деяний. Приведя в порядок свой костюм и держа в руках чашку с поднимающимся от неё паром, он вновь постучал в дверь кабинета генерального директора.
Всё прошло гладко: этот мужчина, полностью захваченный своими эмоциями, забыл отказаться от его приближения — а может, и не хотел отказываться. И хотя лицо президента Байли оставалось холодным и отстраненным даже тогда, когда тот уселся к нему на колени, стоило зайти чуть дальше, как его запястье перехватила крепкая хватка.
За панорамным окном за спиной свирепствовала метель. Темный, тяжелый взгляд мужчины не отрывался от него ни на секунду, а сам он спросил, почему тот решил стать третьим лишним и разрушать чужие отношения.
Из-за того, что на раннем этапе президент Байли не отвергал его знаки внимания, надвигающиеся сигналы опасности он принял за обычный флирт. В итоге он с позором лишился работы в этот пронизывающе холодный, снежный день.
— Откуда у тебя вообще такое? — Сяо Ван швырнул блокнот на стол и закрутился в офисном кресле. — При приеме на работу новые сотрудники должны выворачивать перед боссом душу наизнанку?
Висящий над головой золотой слиток из пушистой ткани крутился в такт движению. Оуян понаблюдал за этим пару секунд, с улыбкой поправил блокнот и мягко произнес: — До такого доходить не обязательно, но я босс, который любит по душам поговорить со своими подчиненными. Ладно, забудь об этом, Юаньбао, ты заметил что-нибудь?
— Ничего. На прошлой неделе они еще тайком целовались на улице. Этот самый Чи или как его там в сильный снегопад заставил своего партнера снять куртку, а сам свою не снял — ну и умник же нашелся, — он беспечно откинул голову назад, раскинул руки и лениво прислонился к спинке кресла. — Впрочем, этот Байли тоже хорош. Мои рваные джинсы говорят, что он им жутко не нравится.
Оуян невольно усмехнулся и снова протянул ему блокнот: — Твои рваные джинсы уже сколько времени пылятся в шкафу? Включи свою деловую смекалку и всмотрись повнимательнее, а я вернусь и спрошу тебя о результатах.
Заметив, что тот направляется к выходу, Сяо Ван развернулся на кресле и перегородил ему дорогу: — Куда это ты?
— У меня деловая встреча. В такую метель передвигаться тяжело, нужно выйти на полчаса раньше, — Оуян взглянул на часы и, слегка толкнув кресло, заставил его совершить полный оборот на месте, чтобы убрать преграду с пути. — Обедай сам, нечего шататься где попало.
— Ладно, — Сяо Ван прижал блокнот к груди, напряг всю свою прирожденную коммерческую жилку, перечитал «Хронику безработицы Цзян Циня» вдоль и поперек, после чего с абсолютно уверенным видом пришел к выводу:
Не будь третьим лишним в чужих отношениях — потеряешь работу.
Чэнь Чжо был секретарем. Когда-то у него было целых две работы, но теперь, судя по всему, не осталось ни одной.
Когда несколько крепких парней вывели его на улицу с завязанными глазами, он даже не успел накинуть верхнюю одежду. Ночной ветер вперемешку со снегом и ледяной крошкой так и норовил забиться под воротник. Сначала он хотел спросить этих громил, сколько им нужно денег, но потом подумал: сколько ни попроси, он всё равно ничего не отдаст. Мелочь ли, что у него самого не осталось ни гроша, — куда важнее было не потворствовать подобным дурным нравам в обществе!Душой радея об обществе, секретарь Чэнь проявил железную стойкость и всю дорогу не произнес ни единого слова, пока его не бросили на твердый пол. Он рухнул на землю, и кто-то заломил ему руки за спину. Судя по всему, они оказались в помещении: в теплом и сухом камине с треском полыхали дрова, и ледяные крупинки со снежинками за его воротником мгновенно растаяли, превратившись в воду и насквозь промочив всю рубашку.
Черная повязка с глаз сорвалась, и от яркого света пламени он зажмурился, упершись взглядом в носок блестящих кожаных туфель. Рядом с камином стояло роскошное кресло, словно не боявшееся огня: зеленые ветви причудливо обвивали его спинку. Какой-то яркий на лицо молодой человек склонился рядом с креслом и нежными движениями подрезал цветочные стебли. Сидевший в кресле мужчина обладал дерзкими чертами лица и пронзительным взглядом; в руке он держал цветок, поднес его к самому носу и легко понюхал, издав довольный вздох. Лишь спустя долгое время он неторопливо перевел взгляд на прижатого к полу человека.
Раздался знакомый голос, в котором таилась едва уловимая усмешка:
— Заставил же ты себя ждать, секретарь Чэнь.
Проглотив рвущееся с языка обращение к директор Чи, Чэнь Чжо успокоился и изо всех сил постарался обуздать бешено колотящееся сердце. Его ведь похитили прямиком из дома директор Чи, к тому же его богатый босс никогда бы не стал заниматься таким бессмысленным позерством, как попытка согреться с помощью роз у камина!
Он проигнорировал мужчину в кресле и постарался как можно спокойнее посмотреть на юношу, всё еще подрезавшего ветви.
— Шангуань Мэйгуй.
Юноша не ответил, однако ножницы в его руках щелкали всё быстрее и яростнее, пока наконец последним движением он не перерезал шею сидевшему в кресле человеку. Тот даже не успел издать крик ужаса, как его голова безвольно свесилась на спинку кресла, а из раны на шее густой струйкой потекла густая зеленая жидкость.Став свидетелем того, как босс умирает прямо у него на глазах, Чэнь Чжо из вежливости едва заметно скривился, а затем снова перевел взгляд на юношу с полуопущенной головой.
В мягком свете костра подрагивали длинные ресницы юноши, полудлинные черные волосы падали на лицо, отбрасывая легкую сероватую тень. Несколько грозных парней сзади молча стащили мужчину со стула и уволокли прочь. Шангуань Мэйгуй неторопливо уселся, жестом велел им отпустить тело и одарил только что поднявшегося на ноги секретаря Чэнь дружелюбной улыбкой:
— Давно не виделись, секретарь Чэнь. Разве то, что было только что, не похоже на правду?
— Похоже, — Чэнь Чжо дернул промокшую насквозь рубашку и, как бы невзначай проверив карманы и обнаружив пропажу телефона, продолжил обращаться к улыбающемуся юноше: — Но наш директор Чи не закидывает ногу на ногу и нам не разрешает, от этого бывает искривление позвоночника.
Юноша с улыбкой выпрямил ноги, покачал головой и с грустным вздохом произнес:
— У секретаря Чэнь такие близкие отношения с директором Чи, я даже немного завидую. В конце концов, в те годы мы тоже не были чужими людьми. — Он сделал паузу, в глубине его глаз мелькнула тень ностальгии: — В то время мы с Байли Бадао жили вместе, и когда ты приходил к нам домой принести вещи, то испугался при самой первой встрече.
Бросив взгляд на крепких парней позади, Чэнь Чжо глубоко вздохнул и согласно кивнул:
— Верно. Когда вы уходили, именно я провожал вас, и вы еще просили меня ничего не рассказывать боссу.
— Я тогда… — юноша машинально хотел было возразить, но тут же вновь обрел невозмутимый вид, махнул рукой и велел проводить Чэнь Чжо переодеться: — Раз уж вы пришли, секретарь Чэнь, давайте поступим так, как договаривались раньше: тридцать две тысячи, и вы становитесь моим личным ассистентом. Чуть позже я составлю контр…
http://bllate.org/book/35303/4361986
Готово:
