Крупные хлопья снега кружатся в воздухе, мрачные тучи заслоняют луну, сердце бешено колотится в груди. Ярость достигла своего предела, юноша тяжело дышит, а на дне его глаз зарождается полная разрушения черная буря.
Устроить скандал, развестись — они оба отвергают его! Раз так, тогда пусть всё будет уничтожено! Какая еще Роза, какое поместье, какой город, он заставит весь мир пойти прахом вместе с ним!
Бесчисленные бушующие вихри вырываются из его тела, сливаясь в полумраке в огромную воронку. Стоит лишь отдать приказ, и неистовая песчаная буря снесет весь город. Выражение лица юноши ледяное, он медленно поднимает руку, но вдруг замирает — его потухший взгляд упирается в одну точку.
Среди усыпанной обломанными ветвями и опавшими листьями земли, летящего снега и песка, гигантская роза гордо распускается навстречу метели. Алые тройные лепестки расправляются к небесам, становясь единственным ярким пятном во всем поместье и озаряя мрачные глаза юного хозяина.
Снежная Роза распустилась впервые в жизни, и юноша бросился к ней, не обращая внимания на только что выросшие шипы, и мертвой хваткой вцепился в огромный стебель.
Острые шипы протыкают кожу, капли алой крови скатываются по стеблю и уходят в почву. Цветочная головка внезапно подрагивает, широкие зеленые листья медленно смыкаются, заключая юношу в объятия.
Экран гаснет, в приемной воцаряется тишина. Совсем не страшась тяжелого взгляда мужчины, молодой человек лучезарно улыбается, его глаза счастливо искрятся, и он бодро произносит:
— Официально представляюсь: я — Шангуань Мэйгуй, тот самый пятнадцать лет сопровождавший Тирана... — он будто немного колеблется, чуть помедлив, снова открывает рот: — Привитый росток.
— Привитый росток... — повторяет Чи И и внезапно смеется. Он расслабляет тело, вальяжно откидывается на спинку дивана и приподнимает подбородок, глядя на юношу: — Роза, обретная человеческий облик, и малолетний недолюбленный ребенок сошлись в ранней влюбленности, и ты этим гордишься?
— Конечно. Директор Чи даже не представляет, как сильно мы подходим друг другу, — молодой человек поднимается с места, делает шаг к нему и с улыбкой продолжает: — Я ненавидел этот город без снега, поэтому каждую зиму он устраивал для меня в нашем поместье единственный в своем роде снегопад, длившийся всю зиму.
Он невероятно романтичен, как бы ни был занят на работе, всегда заботился обо мне. Он безумно любит делать мне подарки, во всех смыслах идеален, и даже в те самые моменты... — юноша чуть поворачивает голову, обнажая смущенный профиль, — фантазии у него хоть отбавляй.
Чи И прищуривается, скользя взглядом по мягким чертам лица собеседника, и холодно отметает:
— Ему неинтересны такие, как ты.
— Боюсь, директор Чи говорит с точностью до наоборот, — молодой человек опирается одной рукой о диван, склоняется вперед и встречается с ним взглядом, а в его глазах плещется смех. — Ему интересны исключительно такие, как я. Не стану скрывать: за все годы, что мы были вместе, мы никогда не ссорились. Тиран каждый день первым заводил со мной разговор, а когда мне становилось грустно, он паниковал так, будто рушится небо. Даже когда я ушел, он продолжал помнить наше обещание и засыпал весь город снегом, тоскуя по мне. Как ни жаль, директор Чи, даже несмотря на то, что мы ненадолго расстались на два года...
Молодой человек поднимает руку и нежно гладит мужчину по талии, а затем касается его груди:
— Его здесь... и вот здесь — по-прежнему остаюсь я.
Пятясь и закрывая голову руками, скрывается за кадром.
Глава 7
Когда Ван Юйцянь со сна выбрался из комнаты отдыха генерального директора, только что прибыл новый помощник Оуяна. Мужчина, просматривающий документы, поднял голову, перо в его пальцах закрутилось, указывая в сторону:
— Завтрак.Ван Юйцянь кивнул, одетый в пижаму, и пушистый золотой слиток на макрошке качался в такт кивкам. Глядя на то, как рядом послушно завтракает ребенок, Оуян скрестил руки на груди, положил их на стол и с прищуром улыбнулся сидящему перед ним человеку:
— Помощник Цзян, молодость и здоровье — это величайшее богатство, и я могу с полной ответственностью заявить, что ваш выбор исключительно разумен.
Проницательный и деловой помощник при этих словах тоже улыбнулся, сквозь линзы очков изучая своего нового работодателя.
— Хотел бы также поблагодарить директора Оуян за протянутую ветвь оливы. В этом городе далеко не каждый начальник готов пообещать уход с работы ровно в шесть. Но...
Оуян поднял руку, жестом показывая, что можно говорить без утайки.
Помощник Цзян выпрямился, его безупречный костюм не был помят ни единой складкой, и он серьезно произвел:
— До того как официально приступить к обязанностям, мне нужно кое в чем разобраться. Вы пьете кофе?
Оуян подвинул стоящую перед ним чашку кофе — ответ напрашивался сам собой. Помощник Цзян кивнул, и в глазах за стеклами очков мелькнул хитрый огонек:
— Второй вопрос: у вас есть пара?
Плюшевый золотой слиток, уплетавший завтрак, при этих словах поднял голову и посмотрел на мужчину, сидевшего против света. Оуян откинулся на спинку кресла, постучал носком ботинка по полу и обвел взглядом весь кабинет:
— Моя любовь — это это здание.
Помощник Цзян остался предельно доволен и взял чашку кофе:
— Начальник вроде вас — именно то, что мне нужно. Позвольте мне сначала заварить вам кофе, а потом я пойду оформляться на работу.
Закончив с кофе, помощник Цзян с улыбкой вышел за дверь, чтобы передать дела новому коллеге. Ван Юйцянь подошел к рабочему столу и спросил:
— Это тот самый секретарь, в чьих руках жизненная сила компании?
— Нет.
— Нет?! — Ван Юйцянь опешил, придвинул стул и уселся прямо перед ним, а золотой слиток на макрошке снова забавно закачался. — Уже неделю те двое пашут до полуночи, соревнуясь, кто уйдёт позже. Секретарь должен быть безумно доволен! Если мы не поторопимся, его переманят к себе другие!
Оуян сохранял невозвозмутимость. Он легко щелкнул по золотому слитку, ощутив пальцами пушечную мягкость, и щелкнул снова. Ван Юйцянь поймал слиток, нахмурился и спросил:
— Ты вообще жить хочешь или нет? Перемани этого секретаря, используй то, что у него в руках, чтобы сокрушить здание AB, и тогда сможешь уходить с работы во сколько захочешь, и тебе больше никогда не придется ложиться в больницу!
Оуян убрал руку, с сожалением бросил взгляд на слиток и перевел внимание на экран компьютера:
— Какое отношение то, что они пашут до полуночи, имеет к моему уходу в шесть?
— Какое отношение?! — Ван Юйцянь резко вскочил, захаживая из угла в угол от охватившего его волнения. — Это ты сказал, что подумаешь, поэтому я и остался жить в твоем кабинете! И пусть твоя стряпня чертовски хороша, и пижаму ты мне подобрал потрясающе стильную, но это не повод просто так водить меня за нос!
Шагающий золотой слиток качался перед глазами, и от этого зрелища на душе у Оуяна становилось так легко и радостно, что пальцы на мышке задвигались быстрее.
Жизненная сила и бодрость молодости с каждым днем подпитывали его жажду жизни.
Здоровье, именно здоровье было величайшим богатством, а появление Ван Юйцяня помогло ему справиться с симптомами трудоголизма до седьмого пота. Он был не против потратить силы и немного поводить за нос этого парня: будучи прорицательным коммерсантом, он прекрасно понимал, как извлечь максимум выгоды для себя.
Он не стал рассказывать Ван Юйцяню о семейных связях за зданием AB и о том, сколь наивно надеяться сокрушить поколениями созидаемый фундамент силами одного лишь мелкого секретаря. Он уже позволил этому юноше пробыть рядом целую неделю и вдоволь насладился неделей жизни без сверхурочных.
http://bllate.org/book/35303/4361982
Готово:
