Готовый перевод He Transmigrated Back / Он вернулся обратно: Глава 16

Вот уже два года Билли трудился поваром в столовой при штабе Легиона Восточного региона в городе Хайсэ.

Местечко было так себе. Не случись в экономике застоя, из-за которого приличную работу днем с огнем не сыщешь, он бы с куда большим удовольствием пошел в какую-нибудь придорожную забегаловку.

В конце концов, все знали золотое правило: держись подальше от маршала — целее будешь.

Билли пересекался с господином маршалом всего несколько раз, но и этого хватило с лихвой, чтобы его манеры начали вызывать у парня самое настоящее отвращение.

Особенно ему врезался в память случай, когда этот высокопоставленный господин соизволил явиться в столовую якобы ради «единения с народом». Вопреки всем уговорам и правилам, он заставил уставить едой целый стол. Сделав пару укусов с таким видом, точно оказывал величайшую милость, маршал брезгливо поморщился, вывалил всё прямо на пол, а после прилюдно смешал с грязью шеф-повара. Нагло заявил, будто господин Морс обворовывает казну, а готовит так паршиво, что его стряпню даже псы жрать не станут.

Но откуда в армейской столовой взяться деликатесам? В последние годы дела в Восточном регионе шли из рук вон плохо. Снабжение урезали до предела, продукты выдавали строго по норме, почти без остатка. Из-за каприза маршала в тот день многие солдаты остались голодными. Билли тогда сгорал от стыда: каково это повару — видеть, как воины уходят со службы с пустыми желудками?..

Сейчас Билли держал в руках бланк заказа, который ему протянул Синди. На листке красовалась приписка: «Подать дополнительную порцию для господина маршала».

Подавив глухую злость, парень занес раздаточную ложку над чанами с едой. Рука невольно дрогнула — он всерьез опасался, что этот самодур опять устроит скандал на ровном месте.

На раздаче стояли лишь жидкие, безвкусные овощные похлебки да гарниры. Единственным намеком на мясо были шарики из фарша, щедро разбавленного дикой зеленью — от них хотя бы слабо пахло мясным бульоном. Маршалу в миску Билли положил целых два — невиданная щедрость, учитывая, что рядовым бойцам полагалось строго по одному.

Сверху он набросал немного капустных кочерыжек и соевого жмыха. Напоследок его рука заговорщически дрогнула.

"Всё равно ведь выбросит, — угрюмо подумал он. — Зачем переводить продукты? Лучше приберечь для ребят"

В довершение обеда Билли налил миску бульона — чистейшего, как слеза, в котором едва ли плавала хоть одна капля жира. Эту жижу сварили в котле, где до этого обжаривали те самые шарики, просто чтобы не пропадали остатки масла.

Едва повар протянул поднос секретарю, как из недр кухни показался господин Морс. Шеф-повар мельком глянул на скудный паек, а затем перевел тяжелый взгляд на бланк.

— Для маршала? — глухо спросил он.

Билли кивнул. Про себя он страстно желал, чтобы этот смертник быстрее набивал брюхо и убирался восвояси — нечего портить воздух в приличной столовой. Сегодня Билли крутился как белка в колесе и, как и Синди, не имел ни единой свободной минуты, чтобы взглянуть на трансляцию кристальных экранов. Он и понятия не имел, какие удивительные метаморфозы претерпел их грозный командир.

А вот Морс, пока шинковал овощи, краем глаза поглядывал на мерцающий магический экран. Да так засмотрелся, что сперва нарезал морковь тонкими ломтиками, затем искромсал в соломку, следом раскрошил на кубики, а в конце и вовсе превратил в кашу... Пришлось отложить получившуюся труху в сторону — пойдет завтра на добавку к тем же биточкам.

Старик долго всматривался в миску с убогим, едва ли способным насытить взрослого мужчину варевом, и вдруг скомандовал:

— Обожди пару минут. Кое-что добавим.

Ожидавший у раздачи Синди удивленно воззрился на пожилого шефа.

— Господин Морс, право, не стоит утруждаться, — мягко заметил он. — Он всё равно почти ничего не съест.

Прикусив язык, секретарь вспомнил про обожженное горло командующего. С такими ранами тот сейчас вряд ли мог проглотить что-то, кроме жидкой жижи.

Однако Морс лишь молча качнул головой и скрылся на кухне. Исполнительный Билли поспешил следом, неся поднос. Настороженно вглядываясь в суровое лицо начальника, он заговорщически прошептал:

— Шеф, вы задумали подсыпать ему слабительного? Давайте лучше я! Если всплывет — хоть вас под удар не подставлю.

Морс отвесил ретивому помощнику легкий подзатыльник.

— О дурном не думай. Иди лучше котел сполосни.

Спустя минуту Билли лишь рот раскрыл от изумления. Шеф-повар лично демонстрировал мастер-класс: ловко применив бытовую огненную магию, он в мгновение ока вскипятил котелок и сварил нежнейшую, тающую на языке пшенную кашу с тонкими волокнами мяса и взбитым яйцом.

Затем Морс открыл свой заветный шкафчик, куда посторонним ход был заказан, достал изящную пиалу из тонкого белого фарфора и такую же аккуратную ложечку. Тщательно ополоснув посуду, старик наполнил ее до краев. В воздухе поплыл упоительный, сытный аромат, над чашей поднялся легкий пар.

Билли шумно сглотнул набежавшую слюну и уставился на шефа округлившимися глазами.

— И это... для него? — ошарашенно выдавил он.

Ведь старик прежде кости мыл маршалу при каждом удобном случае. Даже перед злополучным судом над смертниками, когда положено было приготовить осужденному последнюю, «прощальную» трапезу, Морс наотрез отказался марать руки и подходить к плите. С чего вдруг такая щедрость теперь? Неужто решил лично побаловать мерзавца изысканным лакомством?

Морс молча смотрел на поднимающийся от пиалы пар. Глаза у него подозрительно покраснели — то ли от горячего воздуха, то ли от нахлынувших чувств. Махнув рукой, он глухо бросил:

— Относи. Подумаешь, тарелка каши...

"Если безумная, граничащая с бредом догадка, что крепнет в моей груди, окажется правдой... я расшибусь в лепешку, но даже в эти голодные годы накрою для него пир, какому позавидовали бы правители всех четырех регионов"

Ничего не понимающий Билли послушно забрал поднос. Только на месте безвкусной жижи теперь красовалась исходившая жаром ароматная каша.

При виде этого великолепия Синди едва сдержал судорожный вздох, с трудом сглотнув слюну. Пахло просто умопомрачительно.

Господин Морс давно забросил стряпню, перепоручив плиты молодым подмастерьям и ограничиваясь общим надзором. Он годами не брался за ухват сам. Даже для вице-маршала Лопеса и его приближенных старик не делал исключений, подавая обычный армейский рацион. А тут — такое отношение.

Кое-как поборов искушение выпросить у шефа вторую порцию, Синди поспешил унести поднос на второй этаж, в отдельный кабинет. Внизу, в общем зале, вечно толкался народ. Случись что — какой-нибудь мститель из обделенных мог запросто наброситься на разжалованного маршала с ножом, решив свести счеты на глазах у всех. Подобной резни штабу только не хватало.

В прошлом подобные прецеденты уже случались. Бывший командующий умел доводить людей до белого каления, и каждое такое покушение оборачивалось для штаба бумажной волокитой, выплатами компенсаций и бесконечной ликвидацией последствий, от которых у всех ответственных лиц раскалывалась голова.

Ши Хай опустил взгляд на принесенную пиалу и замер. Каша выглядела до боли знакомой.

Когда-то очень давно, засиживаясь за делами до глубокой ночи, он порой мечтал о сытном перекусе. Но Морс неизменно приносил ему именно эту кашу. Старик читал длинные нотации о пользе для желудка, легком усвоении и здоровом сне, наотрез отказываясь готовить вредные, но такие желанные шашлычки, жареные шпажки или острые тушеные овощи.

Картины из прошлой жизни отчетливо проступили в памяти. Ши Хай нахмурился, гадая: неужели шеф-повар о чем-то догадался? Или это просто случайность?

Впрочем, негоже было брезговать чужим трудом. Переводить продукты — значит нанести смертельную обиду мастеру, преданному своему делу.

Помедлив мгновение, Ши Хай взял изящную ложечку и зачерпнул немного каши.

В конце концов, проголодавшемуся узнику не пристало капризничать.

Однако едва он поднес ложку к губам, как Лопес перехватил его запястье.

Ши Хай удивленно вскинул брови. Лопес подался вперед, сокращая дистанцию, аккуратно приблизил лицо к ложке и мягко подул на горячую кашу.

Клубящийся пар тут же исчез, и каша остыла до идеальной температуры.

— Горячо, — немногословно пояснил вице-маршал, отпуская его руку. — Не нужно лишний раз тревожить обожженное горло. Иначе завтра ты не сможешь внятно зачитать покаянную речь.

Ши Хай промолчал.

"Никаких речей я говорить не собираюсь, — подумал он. — Меньше слов — меньше шансов выдать себя"

К тому же, какое значение имеет раскаяние, если звучит оно не из уст истинного виновника?

Синди, уплетая за обе щеки скромный ужин, украдкой наблюдал за ними.

"Неужели шеф решил сварить маршала заживо, чтобы отомстить за былые обиды?" — пронеслась в его голове нелепая мысль.

Вернув каше безопасную температуру, Лопес невозмутимо откинулся на спинку стула и с безупречным изяществом вернулся к своей трапезе.

— Ешь пока эту, — небрежно добавил он.

Намек был прозрачен: каждую следующую ложку он собирался остужать лично.

Ши Хай замер с ложкой в руке. Ситуация казалась абсурдной.

Маленький магический зверь, удобно устроившись у него на коленях, лениво потянулся.

Ши Хаю вовсе не хотелось давать Лопесу поводов для лишних фантазий, но пушистый комочек устроился так уютно, а стаскивать его силой мешала забота — вдруг он ненароком заденет раненую лапку зверька? Пришлось оставить всё как есть.

Хронос окинул Лопеса полным глубокого презрения взглядом.

"Ишь, выискался заботливый! — мысленно фыркнул Хронос, окинув соперника взглядом, полным презрения. — Горячо ему, видите ли... Решил поближе подобраться, да еще и за руку полапать. Жалкий притворщик! Да тут одного простейшего заклинания хватило бы, чтобы остудить всю пиалу"

Зверек сердито фыркнул, вытянул пушистый хвост и едва заметно коснулся края фарфоровой пиалы. В то же мгновение исходившая жаром каша мгновенно остыла до приятного тепла и замерла на этой идеальной температурной отметке.

Заметив это маленькое чудо, Ши Хай благодарно улыбнулся и ласково погладил кроху по мягкой белой макушке.

Теперь он мог спокойно и не торопясь съесть свой ужин, не прибегая к чьим-либо сомнительным услугам.

Лопес промолчал, лишь едва заметно прищурился.

Хронос же, празднуя маленькую победу, победоносно дернул кончиком хвоста и издал тихое, довольное:

— Ми!

http://bllate.org/book/35283/4533536