Гряда катящихся валунов стремительно приближалась. Если они не заберутся наверх прямо сейчас, обоим конец.
Шалиси не понимала, почему он медлит.
— Быстрее, умоляю! — взмолилась она. — Времени совсем нет!
Ши Хаю ничего не оставалось. Он сделал шаг вперед, подхватил девушку и снова помог ей забраться на каменную стену.
Шалиси в отчаянии рванулась было обратно, собираясь спрыгнуть к нему, но израненный мужчина вдруг сделал несколько быстрых шагов назад. Короткий разбег — и он легко, поразительно ловко взлетел на высокую стену.
Девушка так и застыла, завороженная этим безупречным, почти классическим прыжком. Ее лицо мгновенно просияло.
— Потрясающе! — не удержалась она от восхищения.
Спрыгнув вслед за ним по другую сторону преграды, она оказалась в безопасности. Стену за их спинами сотряс оглушительный грохот — огромные валуны один за другим врезались в преграду, заставив землю под ногами мелко дрожать. Шалиси с трудом перевела дух, не веря своему спасению.
Убедившись, что опасность миновала, Ши Хай тяжело развернулся и побрел прочь. Каждый шаг давался изнуренному телу с трудом. Ему нужно было остаться наедине со своими мыслями и понять, как жить дальше.
В самых глубинах духовного моря этого тела дремало духовное ограничение. Чья-то воля наложила жесткий запрет: этот сосуд не должен совершить самоубийство.
Прежде Ши Хай понятия не имел, когда и кто наложил на него эти невидимые путы. А когда осознал неладное, избавить разум от чужого вмешательства было уже невозможно.
Но теперь, зная, что в теле порой хозяйничает чужая, неведомая душа, он начал догадываться, в чем дело.
Осознание того, что тебя с самого рождения растили лишь как пустой сосуд для чужого духа, оставляло мерзкое, удушливое послевкусие.
Провожая взглядом долговязую фигуру в лохмотьях, Шалиси прикусила губу. Она поспешила следом, не скрывая тревоги.
— Твои раны... Ты как вообще держишься?
Недавний безумный бег и прыжки через стену неизбежно должны были растревожить и без того глубокие порезы. Непостижимо, как он вообще устоял на ногах при таких увечьях.
Еще недавно она считала, что он заслужил свою участь, но сейчас ее сердце сжималось от щемящей жалости.
Ши Хай незаметно размял онемевшее от дикой боли запястье.
— Нормально, — бросил он сквозь зубы.
Даже эти два слова дались ему с трудом. Горло, судя по всему, сильно пострадало от огня: голос звучал глухо, надсадно, точно сухая бумага терлась о наждак. Одно лишь глотательное движение отзывалось резкой, режущей болью.
Шалиси усомнилась в его ответе, но немного успокоилась. Она робко ухватилась за край его оборванного рукава. На ее щеках выступил едва заметный румянец.
— Я так и знала. Тебе просто приходилось молчать. А все эти жуткие слухи о твоих бесчинствах... Тебя ведь подставили, правда? Оболгали?
В людях она разбиралась отлично — интуиция ее еще ни разу не подводила.
Ши Хай мысленно вздохнул. Он мягко высвободил локоть и посмотрел на девушку. В ее чистом, бесхитростном взгляде читались лишь абсолютная вера и молчаливая просьба о прощении.
«Неужели она казнит себя за то, что поначалу считала меня монстром?» — подумал Ши Хай.
«Вот только никакой клеветы не было. Те бесчинства творились наяву. Злодейства были реальными, жестокими и беспощадными».
Пришлось развеять ее иллюзии.
— Я ведь... чуть не погубил тебя только что, — прохрипел он.
Шалиси отчаянно замотала головой.
— Вовсе нет! Ты меня спас!
— И все же... те мерзости... правда моя работа, — тихо возразил Ши Хай.
Ее взгляд оставался непоколебимым.
— Уверена, тебя вынудили обстоятельства, о которых ты не можешь рассказать. Ты не такой!
Ши Хай промолчал.
Взваливать на себя грехи беснующегося в его теле чужака не хотелось, однако и полностью обелять себя он считал малодушным. К тому же эта ее восторженная слепота пугала — с такой наивностью девчонку оберет до нитки первый встречный проходимец. Сколько бы он ни пытался втолковать ей простую истину о том, что людям доверять нельзя, упрямица стояла на своем: у него самого дурных намерений нет и быть не может.
В конце концов Ши Хай сдался. Из ее путаных объяснений он уяснил главное: это гиблое место и смертоносные ловушки вокруг — порождение новой карательной системы, введенной всего несколько лет назад. Местные называли ее «Судом над смертниками».
Выберешься — получишь свободу. Сгинешь по пути — туда тебе и дорога.
Весьма изящно и практично. И ресурсы экономятся, и палачам напрягаться не надо.
Ши Хай без тени иронии нашел это место превосходным. Смертельные капканы на каждом шагу, первозданный хаос... Идеальные условия для того, чтобы наконец свести счеты с жизнью.
На душе у него впервые за долгое время полегчало. Напряжение отступило, и уголки его темных, глубоких глаз дрогнули в едва заметной, мягкой улыбке. Это мимолетное движение преобразило его иссеченное шрамами, мертвенно-бледное лицо, придав ему внезапное, почти гипнотическое очарование.
Ши Хай знал за собой эту особенность. Его взгляд всегда казался окружающим особенным, а когда он улыбался — и вовсе притягательным, лишающим воли. Так было и в прежней его жизни, и здесь, под чужим небом.
Поняв, что дал волю чувствам, он поспешно отвернулся. Не хватало еще сильнее заморочить девчонке голову. Нелепая заминка у каменной стены, когда она порывалась прыгнуть к нему в объятия смерти, послужила хорошим уроком.
Таинственный постоялец в его теле оставался пороховой бочкой с горящим фитилем. В любую секунду безумный двойник мог вырваться наружу и покалечить всякого, кто окажется рядом. Держаться от людей следовало как можно дальше.
Он и не подозревал, что за каждым его шагом пристально следят. Магия наблюдения, ставшая обыденностью в последние годы, исправно несла свою службу. Скрытая высоко в небесах прозрачная следящая магическая сфера транслировала все происходящее в ущелье на весь Восточный регион.
http://bllate.org/book/35283/4413589
Готово:
