Ци Банься неловко выдвинула бамбуковый стул и села. Краем глаза она с опаской посматривала на едва заметно улыбавшуюся Цзян Байчжи, всерьёз опасаясь, что та сейчас выкинет нечто из ряда вон выходящее. Но всё обошлось. Стоило Банься чуть повернуть голову, как раздался мягкий, напевный голос врачующей:
— Учитель Ци в последнее время слишком много работала. Сбился режим дня и ночи, появилась бессонница, вот я и помогла немного привести организм в норму.
— Банься, ты столько недосыпаешь, а синяков под глазами совсем не видно! Каким кремом пользуешься? — вовремя ввернула нативную рекламу Шэнь Юйян.
Банься даже не успела переварить объяснения Цзян Байчжи, как сработал профессиональный рефлекс, и она тут же подхватила подачу.
На реалити-шоу с топовыми звёздами спонсоры слетались как мухи на мёд. Однако прямая реклама жёстко ограничена: по правилам регулятора, на часовой выпуск отводится не более двенадцати минут коммерческих интеграций. Выйти за эти рамки невозможно, поэтому скрытая нативная реклама ценилась куда выше. Порой за один съёмочный день участницам приходилось отрабатывать до десятка спонсорских пропсов.
Выполнив свою норму, Юйян легко передала слово мастеру-виноделу, и тот продолжил экскурсию. Получив молчаливое одобрение Цзян Байчжи, Ци Банься уже не скрывала довольной улыбки.
— Ну что, девчата, не хотите попробовать настоящего вина из бамбукового ствола? — подвёл итог У Вэй, разжигая общий аппетит. Даже Лан Ицю, которая обычно ни капли не брала в рот, бережа связки, заманчиво оживилась.
— Древние поэты пить любили, — продолжил ведущий. — А чтобы пилось веселее, устраивали поэтические состязания — цзюлин. Выбирали распорядителя, и все по очереди цитировали стихи, складывали парные надписи или играли в словесные игры. Оступился или проиграл — пей штрафную! У нас тоже будет нечто подобное. Чтобы пройти в рощу и набрать вина, придётся по очереди вспоминать строки с определённым иероглифом. Выиграет пара, назвавшая больше всего строф. Она получит максимум времени на сбор. А проигравшим достанется лишь три минуты.
— Брат Вэй, за три минуты мы даже до бамбука дойти не успеем! — запротестовала Лан Ицю. Ей до смерти хотелось хотя бы пригубить напиток, и она ужасно боялась остаться ни с чем.
Ши Чжэнь укоризненно вскинула бровь:
— Ицю, ты чего заранее сдаёшься и чужих восхваляешь? С чего вдруг решила, будто мы проиграем?
Лан Ицю глупо хихикнула:
— Сестра Чжэнь, да я просто привыкла проигрывать...
— В доме с привидениями мы вообще-то взяли второе место! На этот раз сорвём куш. В школе я, между прочим, была старостой по литературе!
У Вэй ловко взял управление в свои руки:
— Слушаем задание! По очереди, слева направо, называем строчки со словом «вино».
Ван Мань выбрала самое простое и заезженное:
— «Когда же засияет луна? С вином в руках спрошу я небеса...»
— «Среди цветов стоит кувшин вина, пью в одиночестве, и нет со мною близких...» — чеканно выговорила Ци Банься.
— Ой, а это из чего? Что-то совсем не помню, — наморщила лоб Шэнь Юйян. Она бросила школу ещё до выпускных ради вокального шоу, так что поэзией блеснуть не могла.
У Вэй пришёл на помощь Банься:
— Ли Бо, «Пью в одиночестве под луной»! Ты, наверное, помнишь следующие строки: «Подниму бокал, призову луну — и станет нас трое с тенью моей»? Ну что, Юйян, твоя очередь, время пошло!
— Брат Вэй, а «За вином поём мы песни, сколь долга людская жизнь?» сгодится?
— Засчитано!
— «Путник спросит: где же тут кабак? Пастушок укажет на деревню в цвете слив...»
Первый круг прошла вся шестёрка. Наступил второй этап.
Во втором раунде сошла с дистанции пара Шэнь Юйян. Лан Ицю облегчённо перевела дух: предпоследнее место — тоже хлеб, на сбор дадут хотя бы восемь минут!
Третий раунд обошёлся без потерь, а в четвёртом выбыла группа Ван Мань. На «арене» остались лишь дуэты Ши Чжэнь и Ци Банься. Впрочем, Ицю присутствовала скорее для мебели, а Цзян Байчжи хранила молчаливое наблюдение, не спеша вмешиваться.
В итоге сцепились те самые две актрисы, о чьем якобы «скандале и вражде» ещё вчера гудел весь интернет.
— «Днём предаваться песням и вину, пока весна зовёт вернуться в родной край!» — отчеканила Ши Чжэнь.
— «В цвету персиков и слив пили мы вино весной, а ныне десять лет горит свеча под осенним дождём скитаний...» — парировала Ци Банься.
Ван Мань со смехом вмешалась:
— У Сяо Ся строки прямо-таки поэтичные! Похоже, оттого, что я их отродясь не слыхивала.
У Вэй, эрудированный ведущий с многолетним стажем, тут же подсказал:
— Хуан Тинцзянь, «Послание Хуан Цзифу».
Ши Чжэнь, подхватывая азарт, нажимая на каждое слово:
— «Выпей же, друг, ещё чашу вина! За заставой Янгуань не встретить старых друзей...»
— «Семена вяза у дороги всё так же похожи на монеты. Если сорву их, пойдёшь ли со мной покупать вино?»
Поединок раскалился до предела. Девушки сыпали цитатами одна за другой, не уступая ни шагу.
— «Есть вино сегодня — так пьяней сейчас, а завтрашняя печаль припадёт на завтра!»
— «Сминая опавшие цветы, куда направишь коня? С хохотом в кабак к иноземке!»
У Вэй поднял руку:
— Сестра Чжэнь, твой черёд! Пошёл отсчёт тридцати секунд.
— Вино... вино... — в панике зашептала Лан Ицю, пока Ши Чжэнь напряжённо молчала. Время истекло. Ведущий перевёл взгляд на Ци Банься.
— «Богачу в радость конный суп да пыль из-под колёс, а бедняку судьба — чаша вина да ветка в цвету! Тан Боху, эпоха Мин, "Песня из обители Персикового цвета"», — без колебаний выложила Банься.
После своего перерождения она прекрасно понимала, насколько важны эрудиция и словарный запас, а потому сдула пыль со старого увлечения: всё свободное время перечитывала классику — от поэзии до древней прозы.
Только что она держалась со сдержанным изяществом, но едва У Вэй объявил о победе, как Банься широко улыбнулась. Повернувшись к Цзян Байчжи, она по-гусарски махнула рукой:
— Пошли пить вино!
Глядя на неё — такую цветущую, бодрую и готовую к жизни, — Цзян Байчжи ощутила, как к горлу подступает острая, щемящая нежность, а в носу защипало. Подавив нахлынувшие чувства, она лишь покачала головой с кроткой улыбкой и пошла следом.
В глубине рощи воздух пропитался чистым, подбодряющим ароматом зелёных листьев. Казалось, будто плывёшь на лёгкой лодчонке по изумрудному морю из бамбуковых крон. Прохладный, немного влажный ветерок доносил тонкие, едва хмельные нотки. Вокруг суетились мастера-виноделы. Завоевав тридцать минут, Банься и Цзян Байчжи первыми приступили к делу, с интересом вслушиваясь в тонкости добычи бамбукового вина.
— Шэнь Юйян и её напарнице придётся уйти сразу после инструктажа, — с ехидной ухмылкой прошептала Банься, перебирая в руках бамбуковый срез.
Цзян Байчжи же тревожилась за неё: прошлый недуг был напрямую связан с алкоголем. Не боясь показаться назойливой, она негромко напомнила:
— Учитель Ци, попрошу вас быть осторожнее. Много не пейте.
— Слушаюсь и повинуюсь, доктор Цзян, — Банься лукаво блеснула глазами. В хорошем расположении духа она была готова соглашаться с любым разумным доводом.
Винодел налил пиалу янтарной жидкости. Густой, пьянящий аромат тут же ударил в нос.
— Какой запах... — Повторяя движения мастера, Банься наклонила бамбуковый стебель; послышалось весёлое журчание.
Цзян Байчжи торопливо уточнила:
— Его точно можно пить прямо так? Дополнительная стерилизация не требуется?
— В этом-то и вся прелесть! Наш зелёный бамбук проходит отборнейшую проверку, за чистоту ручаемся.
Не успел мастер договорить, как Ци Банься поднесла чашу к губам и сделала внушительный глоток. Вкус оказался удивительно свежим, мягким и чистым, без резкости. Она смачно приласкала губы языком и уже занесла пиалу для второго глотка, как наткнулась на строгий, нахмуренный взгляд Цзян Байчжи. Сменив гневливое намерение, Банься лишь пригубила самую каплю и смирно отставила чашу.
Отслеживая каждый её жест и смену мимики, Цзян Байчжи утаила улыбку в опущенном взгляде, после чего мягко поддела:
— Что же вы, Учитель Ци, уже всё?
Банься посмотрела на остатки янтарного хмеля и с непреклонным видом отрезала:
— Всё. Хватит.
Байчжи повернулась к мастеру:
— Скажите, а напиток крепкий? Сколько в нём градусов и насколько тяжело переносят его наутро?
— Пятьдесят два градуса. Но хмель мягкий, голова потом не трещит. Хорошее вино! А уж как пьянит — тут у каждого своё.
Понимая желания Банься и не желая совсем уж лишать её удовольствия, Байчжи решила составить ей компанию:
— Учитель Ци, давайте разделим эту пиалу на двоих?
— Но у вас же аллергия на алкоголь!
— Всё зависит от состояния организма. Иногда оборачивается без последствий. К тому же мне и самой любопытно попробовать, — успокоила её Байчжи.
— И речи быть не может, — отрезала Ци Банься. Она слишком хорошо помнила встречу выпускников спустя десять лет после школы, когда Байчжи попыталась заступиться и выпила за неё, а потом несколько дней пластом лежала от недомогания.
— Пойдём. Через две минуты заходит следующая пара, — добавила Банься под удивлённым взором Цзян Байчжи и первой направилась к выходу.
Глядя ей вослед, Байчжи чувствовала, как вздымается в груди горячая волна. Взгляд её стал влажным, а сердце сжалось от подступивших чувств.
«Как же безумно хочется прижать её к себе...»
***
Едва они покинули усадьбу Тинчжуюань, у Ци Банься раздался звонок от Янь Юнь. Известная ведущая Мэн Яо наконец согласилась встретиться завтра в городе S за обедом. Это означало, что вылетать нужно немедля — лучше прямо сегодня вечером, чтобы избежать утренней суматохи и дороги.
Янь Юнь уже забронировала билет на рейс в восемь восемнадцать вечера. Предупредив съёмочную группу, Банься вернулась в бамбуковый домик на холме и принялась собирать вещи.
Цзян Байчжи, присев на бамбуковый стул, просматривала расписание на телефоне. Были билеты в Яньян на восемь сорок две — эконом-класс.
— Учитель Ци, я поеду в аэропорт вместе с вами. Как раз появились дела дома.
Банься едва не сорвалась на расспросы, но вовремя сдержалась и лишь невзначай кивнула.
В четыре тридцать семь они заперли дверь. Замрев на пороге, обе дотошно вглядывались в скромные очертания домика, погрузившись в воспоминания.
Когда-то они обещали себе выкроить время для настоящего отдыха, но так и не успели... вплоть до той самой разлуки, навеки оборвавшей всё.
— Учитель Ци, мы ведь ещё вернёмся сюда?
— Обязательно.
— Я посадила за домом пару новых бамбуковых побегов. Не знаю только, приживутся ли...
— Приживутся. В следующем году проверим вместе.
***
В четыре пятьдесят, подхватив чемоданы, они сели в машину и уже к шести часам вечера доехали до аэропорта Шучжоу. Там их встретила Тао Тао, постоянно проживавшая в этих краях. Лишь на месте выяснилось, что около двух десятков фанатов, бросив работу, помчались в аэропорт ради минутной встречи.
— Сестра Банься, у нас в Шучжоу фанатов не так много, да и заезжаем мы сюда редко... Вот мы с сестрой Янь и решили грехом пополам выложить небольшую заметку в Вейбо, — смущённо объяснила Тао Тао.
Убрав посадочный талон, Банься небрежно отмахнулась:
— Шучжоусцы — народ душевный, мне они по сердцу.
— Доктор Цзян! — Тао Тао просияла самой лучезарной из своих улыбок: перед ней была не кто иная, как хозяйка.
Цзян Байчжи сдержанно кивнула. Тао Тао повела их к зоне контроля, где у противоположной стены сбилась в кучку группа поклонников. Завидев актрису, поклонники из фан-клуба «Татарская гречиха» шумной волной ринулись навстречу.
— Боже мой, у меня аж дыхание спёрло! Я впервые вижу настоящую сестру Ци! Ой! — Фанат от волнения запнулся на ровном месте и чуть не растянулся на полу.
— А что, бывает поддельная? Смотри под ноги, — Банься с улыбкой сняла солнцезащитные очки, глядя на него с доброй журильней.
Поклонник лишь смущённо захлопал глазами и глуповато заулыбался.
— Сестра Ци, это с нашего завода! Я узнавал, в багаж можно сдать две бутылки, — радостно тараторил другой, прижимая к груди подарочную коробку с двумя бутылками коллекционного «Улянъе».
— «Улянъе»? Дорогое, небось? — Банься прищурилась, сдерживая улыбку, но не отступая от правила не принимать чересчур ценных даров.
— Да вы что, по заводской цене — копейки! Пятнадцатилетняя выдержка, вкуснотища!
— Ладно, но чтоб в последний раз! Я вообще-то завязала, — Банься с благодарным кивком передала коробку Тао Тао.
— Сестра Ци, а я вчера через экспресс-доставку книги заказывала, буквально час назад курьер привёз!
— Ого? И что за литература?
Девушка с гордостью протянула стопку:
«Китай на кончике языка», «Домашние блюда, любимые народом», «Полный банкет из маньчжурских и китайских блюд»... А на самом верху красовался «Справочник по определению съедобных дикорастущих грибов».
Пробежав глазами по названиям, Банься ошеломлённо дёрнула бровью, а потом расхохоталась так, что едва не согнулась пополам:
— Ну вы и хулиганы!
— Сестра Ци, берегите себя, хватит уже травиться всякой гадостью!
— Доктор Цзян, спасибо вам огромное за нашу Банься! Она у нас девушка отчаянная, за ней нужен глаз да глаз. Извините за хлопоты!
Цзян Байчжи мягко улыбнулась:
— Учитель Ци невероятно милая.
Передав все приветы от тех, кто не смог приехать, и сделав несколько памятных снимков, поклонники с чувством выполненного долга проводили Банься за стойку контроля. Каждая из них была уверена: им досталась лучшая любимица на свете.
И за такой кумиршей они готовы идти хоть на край света.
http://bllate.org/book/35279/4608603
Готово:
