Готовый перевод The Divine Deer Tree / Дерево Бога-Оленя: Степная легенда: Глава 15

Но в этот самый момент Ао Сяолу изо всех сил дернула за поводья, осаживая коня, и резко остановила скакуна рядом:

— Тьфу…

— Цыц…

Резкий рывок причинил лошади боль, она резко вскинула задние копыта, а передние высоко задрала вверх, испустив громкое ржание. Под это ржание Ао Сяолу отклонилась назад вместе с конем, удерживая равновесие в седле.

Дай Цинь инстинктивно повернула голову и посмотрела в сторону Ао Сяолу.

В этот самый момент с десяток лошадей, скакавших следом за ней, пронеслись между ними. Клубы пыли поднялись столбом, заставив Дай Цинь зажмуриться. Когда все лошади проскакали мимо и Дай Цинь снова открыла глаза, чтобы посмотреть на Ао Сяолу, то увидела, что та уже спрыгнула с лошади и теперь стояла рядом с вороным жеребцом, одной рукой придерживая поводья, а другой поглаживая гриву пони, и в глазах ее сиял мягкий свет.

— Лошадка, лошадка, ты не бойся, Юлиндао — твой дом…

Дай Цинь на мгновение замерла. В этот момент скакавшие впереди лошади сбавили скорость и одна за другой остановились.

Баяэр развернул коня, подъехал обратно на своем жеребце, выстукивая копытами дробь, и, задрав нос, принялся ругаться:

— Ао Сяолу, ты вообщенормальная, останавливаться посреди дороги — это по-твоему нормально? А если бы все в друг друга врезались?

Ао Сяолу подняла взгляд и небрежно бросила на него скользящий взгляд.

Не успела она ответить, как стоявшая рядом Дай Цинь подала голос:

— А если бы не останавливались, вы, те, кто плетется сзади, сами бы сбавили скорость?

Баяэр, получив от нее отповедь, опустил взгляд на ее изящную, подобную снежной фигурке фигурку, и не смог вымолвить ни слова. Он тужился-тужился, пока лицо его не покраснело от напряжения.

В разгар этого противостояния учитель физкультуры тоже прискакал рысцой со стороны конюшни.

Едва появившись на месте, он отчитал всю кавалерийскую группу во главе с Ао Сяолу:

— Я велел вам приехать шагом, а не нестись сломя голову. В Вязовой роще так узко, на дороге еще и другие ученики, а если бы вы кого-нибудь сбили?

Дети опустили головы, послушные и тихие, словно перепела.

Учителю физкультуры, казалось, было мало отповеди, он вытянул палец и сурово прикрикнул на Ао Сяолу:

— Особенно ты, Ао Сяолу!

Ты же староста класса, вела всех за собой в галоп, неужели не понимала, как это опасно?

Стоявшая рядом с Ао Сяолу Дай Цинь инстинктивно покосилась на нее и увидела, что Ао Сяолу опустила голову, изображая самую искреннюю раскаяние:

— Да! Вы абсолютно правы, в следующий раз я точно так больше не буду!

Учитель физкультуры холодно фыркнул:

— Раз отношение к ошибке правильное, на этот раз наказывать не буду.

Стоявшая рядом Лу Мяньмянь решила вступиться за Ао Сяолу:

— Сяолу ведь сначала не собиралась скакать галопом, это все Баяэр сзади подгонял…

Но не успела она договорить, как взгляд учителя физкультуры упал на них, и голоса Лу Мяньмянь и других девочек тут же стихли.

Отчитав учеников, прозвенел звонок на урок. Учитель физкультуры легко кашлянул, заглушая тихий топот конских копыт позади себя, и сурово произвел:

— Кхм-кхм, ладно, а теперь начинаем официальный урок.

Ученики дружно, как по команде, уставились на него. Он покрутил в руке свисток и низким голосом произвел:

— Вы и сами знаете, что с сегодняшнего дня у нас начинаются официальные уроки верховой езды.

Ученики подняли руки, раздался взволнованный гул. Уголки рта учителя чуть приподнялись, в них промелькнула улыбка, разделяющая страсть этих юношей и девушек:

— Но сначала я должен сказать несколько слов. Во-первых, в нашем классе ровно восемнадцать учеников умеют держаться в седле, а значит, есть еще двенадцать человек, которые не умеют.

— На сегодняшнем уроке мы сосредоточимся на отработке посадки в седло, спешивания и езде шагом.

— Учитель всего один, уследить за таким количеством учеников он не сможет, поэтому нам понадобятся помощники из числа тех, кто уверенно держится в седле.

Закончив говорить, учитель физкультуры начал называть имена:

— Ао Сяолу, и ты, ты, ты… — всего он перечислил двенадцать учеников, умеющих ездить верхом, и продолжил: — Вы выглядите неплохо, будете помощниками инструктора.

Названные в один голос ответили:

— Есть!

В списке не оказалось Баяэра, и он вышел вперед, вызвавшись добровольцем:

— Учитель, я тоже много лет езжу верхом, я тоже могу учить одноклассников.

Учитель физкультуры окинул его взглядом и прямо ответил:

— Самому уметь ездить и учить других — это разные вещи. Тут требуется определенное терпение.

Лицо Баяэра снова покраснело, вокруг зашептались одноклассники, и от этого его уши запылали.

— Ну ладно! — учитель физкультуры повысил голос, привлекая внимание учеников обратно. — Сейчас я покажу вам показательное выступление. — Он указал пальцем на невысокого мальчика из корейцев ближе к началу строя: — Ты, выйди-ка вперед.

— А, хорошо.

Мальчика звали Цзинь Гуюэ, и когда учитель физкультуры вытащил его перед всеми, на его лице все еще играла легкая застенчивость.

Учитель подвел свою лошадь, подтянул ее к Цзинь Гуюэ и тихо сказал остальным ученикам:

— Для нас, монголов, лошадь невероятно важна. Она словно наша вторая половина, мчащаяся с нами по степи. И в то же время она словно член семьи, защищающий наш родной дом.

— Как правило, чтобы получить по-настоящему свою собственную норовистую лошадь, монголу нужно объездить ее самостоятельно.

Любопытные ханьцы услышали это и тут же замахали руками, возбужденно выкрикивая:

— Я знаю, я знаю, ее объезжают с помощью шеста с арканом, да?

Учитель физкультуры мягко улыбнулся, протянул руку, погладил стоявшую рядом лошадь и с улыбкой ответил:

— Можно сказать и так, но это способ пастухов для диких скакунов, для нынешних детей это слишком сложно. Поэтому лошади, на которых вы ездите сейчас, уже приучены на ипподроме и очень хорошо понимают человека.

— Но главное преимущество монгольской лошади как раз в том, что она от природы отлично понимает человека.

В разделе об управлении лошадьми в записях Мэн-да бэй-лу есть такое описание: Земли татар богаты травой и водой, они прекрасно подходят для разведения овец и лошадей. Когда лошади исполняется год или два, ее приучают к тяжелой езде на лугах, а затем три года не трогают и лишь потом снова садятся верхом. Поэтому в начале их обучают так, чтобы они не лягались и не кусались; собираясь тысячами и сотнями в табуны, они стоят в полном молчании, не издавая ни звука, при спешивании их не нужно привязывать уздечкой, они тоже не убегают, нрав у них преувеличенно кроткий. Днем их даже не привязывают к колышкам, отпуская пастись на волю лишь с наступлением ночи, бродят ли они по зеленой или сухой траве — пасутся сами по себе, а с рассветом на них надевают седла и ездят верхом, никогда не подкармливая ни бобами, ни зерном.

Это служит ярким доказательством того, что монгольская лошадь, хоть и норовиста, но при правильной дрессировке становится невероятно послушной, и даже собравшись в огромный табун, беспрекословно подчиняется командам всадника. Она отличается необычайной выносливостью, добротой и покладистостью.

Упоминая о своих славных товарищах, учитель физкультуры редко когда был так многословен:

— Раз уж зашла речь, нельзя не упомянуть: знаете ли вы, как у монголов определяют, хороша ли лошадь?

Ученик Баяэр проявил наибольшую активность и ответил первым:

— Я знаю, я знаю, по конечностям!

Кто-то другой ответил:

— По ширине груди.

— По тому, есть ли у нее на крупе мышцы и сила! Задние ноги очень важны!

На фоне галдежа толпы ответ Ао Сяолу прозвучал поразительно звонко:

— По глазам!

Дай Цинь повернулась к Ао Сяолу и увидела, что та смотрит на учителя сияющими, полными жизни глазами и отвечает:

— У хорошего коня нужно смотреть на глаза, а у храброго воина — на пройденный им путь!

Учитель физкультуры мгновенно просиял и дунул в свисток. Когда ученики притихли, он с воодушевлением произнес:

— Верно, чтобы понять, хороша ли лошадь, прежде всего нужно посмотреть на ее глаза.

— Живой блеск, выразительный взгляд, твердая решимость. Скакун с такими глазами, даже если в чем-то другом он уступает, непременно будет преданно мчаться к цели, разделит с хозяином жизнь и смерть и никогда его не предаст!

Эти слова прозвучали очень вдохновляюще, и ученики воодушевленно зааплодировали.

Учитель физкультуры замахал руками, торопясь вернуть разговор в нужное русло:

— Ладно-ладно, отвлеклись, а теперь давайте я научу вас садиться в седло.

Он подтащил Цзинь Гуюэ, поставил его справа от лошади и объяснил ученикам:

— Когда вы садитесь в седло, держите поводья, встаньте с левой или правой стороны в зависимости от того, какая нога у вас рабочая, а затем наступайте в стремя с той же стороны.

— То есть, если вы садитесь справа, то сначала наступаете правой ногой. Если слева — то левой.

Говоря это, он помог Цзинь Гуюэ поставить правую ногу в стремя. Цзинь Гуюэ был одновременно взволнован и испуган, обеими руками он вцепился в поводья, правой ногой уперся в стремя, всем весом тела наваливаясь на учителя физкультуры.

Учитель надежно поддерживал его и, повернувшись к ученикам, сказал:

— Запомните раз и навсегда: ни в коем случае не отклоняйтесь корпусом слишком сильно назад, иначе лошадь вас лягнет.

— Встав ровно, опирайтесь на ногу в стремени, приложите усилие, и затем…

Учитель физкультуры резко напряг руки и подбросил тело Цзинь Гуюэ вверх:

— Эй! Пошел!

Цзинь Гуюэ испуганно взвизгнул и тут же надежно и ровно уселся в седло.

Пока он еще не опомнился от испуга, вокруг зазвучали аплодисменты. Дети, еще ни разу не сидевшие верхом, смотрели на учителя физкультуры глазами, сияющими от восторга:

— Вау…

Как круто, как здорово, как хочется прокатиться.

Под всеобщие восторги учитель физкультуры повернулся и простодушно улыбнулся:

— Вот так и происходит посадка в седло.

— А когда будете слезать, тоже фиксируете одну ногу и просто спрыгиваете.

Он снова продемонстрировал это вместе с Цзинь Гуюэ, сняв его с лошади на руках. Покончив с объяснениями, он перешел к обучению технике верховой езды: суть сводилась к тому, что верхняя часть туловища должна быть стабильной, поясница — гибкой, а ноги должны покачиваться в такт лошадиной поступи…

Наставления подошли к концу, и он сделал широкий жест рукой, обращаясь к горевшим нетерпением ученикам:

— С правилами безопасности разобрались, а теперь те из вас, кто не умеет ездить, отправляйтесь к тем ученикам, чьи имена я только что назвал, и учитесь у них. У кого нет поручений — катайтесь в свое удовольствие!

— Только помните: нельзя уезжать слишком далеко и падать тоже нельзя!

Ученики дружно ответили:

— Есть!

Учитель физкультуры бросил напоследок:

— Строиться! То есть, отбой, разойтись!

Ученики рассредоточились, и те, кто не умел держаться в седле, принялись искать своих назначенных помощников.

Ао Сяолу повернула голову к стоявшей рядом Дай Цинь и с сомнением спросила:

— Умеешь ездить верхом? Если нет, научить тебя?

Хотя Дай Цинь была монголкой, а ее отец, брат и сестры умели ездить верхом, сама она, в отличие от матери Лу Жао, не слишком любила двигаться. В детстве ее всего пару раз сажали верхом, поддерживая на руках брат с сестрой, так что умением это назвать было сложно.

Она не стала отвечать Ао Сяолу напрямую, лишь равнодушно скользнула по ней взглядом, перевела глаза на приближающуюся к ним Лу Мяньмянь и холодно произнесла:

— Разве ты не ее собиралась учить?

Она ведь еще не забыла, что Ао Сяолу обещала той девочке у лестницы.

http://bllate.org/book/35265/4357422