Готовый перевод The Divine Deer Tree / Дерево Бога-Оленя: Степная легенда: Глава 14

— Всегда так… потом кто-нибудь вечно будет пользоваться твоей добротой.

С характером Ао Сяолу, даже не будь она столь щедрой и великодушной, многие бы захотели с ней подружиться. Но если позволять всем подряд бессовестно пользоваться своей щедростью, у людей сложится впечатление, что она из тех, с кем легко договориться, а разве в таком случае привычка паразитировать за чужой счет не станет обычным делом?

Еще в средней школе она видела таких детей. Они всегда улыбались и с готовностью помогали другим, а со временем доходило до того, что они даже чужие домашние задания за всех переписывали.

Хотя Дай Цинь была уверена, что Ао Сяолу до такого не дойдет — в конце концов, ее учебы и так еле хватало, было бы неплохо, если бы хоть кто-то не заставлял ее саму списывать, — но как же бесплатная еда? Деньги? Раздавать столько всего окружающим — разве это не убыток?

Только слова Дай Цинь умолкли, как она увидела ошеломленное выражение лица Ао Сяолу. Она тут же поджала губы, отвернулась, ухватилась за ручку и принялась что-то черкать на черновике, произнеся с зажатым видом:

— Забудь, считай, что я ничего не говорила.

Если Ао Сяолу сама выбрала такой способ заводить друзей, с какой стати ей вмешиваться и читать нотации?

В конце концов, все дети в этом возрасте одинаковы: ты мне даешь вещь, я тебе даю вещь — вот и завязываются поверхностные узы так называемой дружбы. Все они сбиваются в кучу лишь для того, чтобы разогнать одиночество, преследующее их с самого рождения, так какая тут может быть разница между высшими и низшими, знатными и подлыми?

Она сидела с каменным лицом, и если посмотреть на нее со стороны Ао Сяолу, она выглядела донельзя холодной и невероятно красивой.

Ао Сяолу чуть передвинула руку в ее сторону, переступив невидимую черту, и тихонько прошептала:

— Ой… надо же как интересно… ты что, переживаешь за меня?

Дай Цинь толкнула ее локтем, возвращая руку на место, и холодно произнесла:

— Ты перешла черту.

На этот раз Ао Сяолу действительно рассмеялась. Оперевшись одной рукой о парню и подперев ею подбородок, она повернула голову, с улыбкой глядя на Дай Цинь, и мягко пояснила:

— Не переживай ты так, если они будут долго играть и захотят что-то купить, я обязательно возьму с них деньги.

К тому же такие вещи, если захочу, я могу сделать и на выходных.

Услышав это, Дай Цинь повернула к ней голову и увидела, что Ао Сяолу неуклюже подмигивает правым глазом, пытаясь выглядеть забавно:

— Ты на меня так не смотри, я вообще-то кое-что смыслю в резьбе по дереву.

Ао Сяолу моргала правым глазом с невероятным трудом. Она принадлежала к тем людям, которые могут зажмурить только оба глаза разом, и сейчас, плотно сжав веки правого глаза и изо всех сил пытаясь распахнуть левый, она так напрягала лицевые мышцы, что все ее лицо мелко задрожало, выглядя до крайности комично.

Дай Цинь чуть не улыбнулась, но сдержалась, лишь бросила на нее равнодушный взгляд и бросила:

— Не умеешь — не пытайся, некрасиво.

Ао Сяолу тут же широко раскрыла оба глаза, схватилась за грудь и изобразила смертельно обиженный вид:

— Ой, ну ты и холодная.

Дай Цинь фыркнула и снова отвернулась, устремив взгляд вперед. В этот самый момент за окном коридора мелькнула фигура классного руководителя. Она тихонько кашлянула и толкнула Ао Сяолу локтем. Получив сигнал, Ао Сяолу тут же выпрямилась за партой и, вооружившись ручкой, принялась дальше переписывать английские слова.

Вскоре классный руководитель бесшумно появилась у задней двери класса, и стоило ей переступить порог, как в прежде шумном помещении мгновенно воцарилась мертвая тишина.

В тишине класса Дай Цинь с ручкой в руке увлеченно высчитывала математическую задачу. Непонятно почему, но в памяти всплыл недавний комичный момент, когда Ао Сяолу изо всех сил пыталась подмигнуть. Думая об этом, она почувствовала, как уголки ее губ слегка приподнялись, и на них сам собой заиграл легкий, чарующий улыбкой изгиб.

В мгновение ока наступила пятница, и ученики, наконец-то освоившие комплекс упражнений под музыку, с нетерпением дождались столь желанного урока верховой езды. С самого раннего утра школьники выглядели необычайно взволнованными, а к полудню это беспокойство достигло своего пика.

Особенно на уроке биологии, который стоял предпоследним: мысли всех ребят были целиком и полностью устремлены на лесополосу за школьным плацем, так что слушать учителя они были совершенно не способны.

Учитель биологии, худой ханец, с первых же минут урока заметил рассеянность учеников. Он тяжело вздохнул, поправил очки и постучал указкой по доске:

— Вернулись в реальность, все вернулись! Сконцентрировались и внимательно слушаем!

Если будете слушать внимательно, я отпущу вас с урока на пять минут раньше. А если не будете…

Он сделал паузу и безжалостно пригрозил:

— Тогда я задержу вас после звонка на целых десять минут!

Разве могли дети, мечтавшие поскорее пойти покататься на лошадях, вынести такое? Они тут же разом устремили взгляды на доску, вперившись в учителя предельно собранными, сфокусированными и горящими глазами.

Слушались они просто загляденье.

Учитель биологии остался доволен, постучал по доске и продолжил объяснять материал.

Этот урок стал, пожалуй, самым усердным за весь день для учеников двенадцатого класса: они хором отвечали на любые вопросы учителя, а атмосфера на занятии царила великолепная. Поэтому преподаватель сдержал слово и отпустил их ровно по звонку.

Ребята шумной толпой хлынули из класса наружу:

— Вперед!

— Моя лошадка, я иду!

Вся компания безумно волновалась, а семенивший следом учитель биологии лишь беспомощно повторял:

— Тише, тише… В других классах еще идут уроки.

— Спускайтесь по лестнице медленнее, не упадите!

На фоне всеобщего возбуждения Ао Сяолу и Дай Цинь, сидевшие на задней парте, выглядели куда спокойнее.

Дай Цинь просто напросто не умела держаться в седле и не испытывала никакого трепета перед этим видом спорта. Вернее, из-за слабых легких она в принципе терпеть не могла любые физические нагрузки.

Что же касается Ао Сяолу…

Дай Цинь шла не спеша, замыкая кавалькаду учеников двенадцатого класса, направлявшихся на урок верховой езды, и неторопливо спускалась по лестнице.

Ао Сяолу двигалась примерно так же, только шла впереди, окруженная плотной толпой девчонок. Среди них была та самая ханьская девочка, что недавно расспрашивала про интересные особенности верховой езды. Дай Цинь, вечно забывавшая чужие имена, на этот раз на удивление запомнила ее имя.

Девочку звали Лу Мяньмянь, ростом она была едва ли метр шестьдесят. Сейчас она стояла рядом с Ао Сяолу, миниатюрная и донельзя прелестная:

— А верховая езда — это очень сложно?

С точки зрения Дай Цинь, было видно, как девушка смотрит на Ао Сяолу глазами, полными откровенного, сияющего восхищения.

И еще ярче глаз этой девушки был тот человек, что отражался в них. Ао Сяолу, опустив взгляд на подругу, улыбалась и совершенно искренне отвечала:

— Совсем не сложно, с первого раза научишься.

На лице Лу Мяньмянь мелькнуло легкое смущение, и она нерешительно произнесла:

— Тогда ты сможешь меня научить?

Ао Сяолу весело рассмеялась:

— Конечно.

Дай Цинь, плевшаяся у них в хвосте, наблюдала всю эту картину и мысленно не удержалась от едкого замечания: неужели Ао Сяолу не боится заработать морщины от того, что целыми днями вот так улыбается?

Но тут же подумала: глупый изюбрь и зиму-то пережить не может, какие уж тут морщины!

Забыла выложить главу из черновика.

В лесополосе за маленькими железными воротами в восточной части школьного плаца располагалась площадка для занятий конным спортом.

Так называемая лесополоса представляла собой пастбище площадью около двухсот му, причем та его часть, что примыкала к школьной стене, была засажена вязовой рощей размером чуть больше му, которая служила в основном для создания тени. Оставшаяся территория использовалась как плац для содержания на пенсии скаковых лошадей городского разведения.

Монгольские лошади издавна считались одной из лучших пород в мире, а монгольская конница по праву слыла непобедимой тяжелой кавалерией. В эпохи Сун и Юань Золотой род благодаря монгольским скакунам покорял просторы Центрального Китая — они не только завоевали срединные равнины, но однажды прорвались через Среднюю Азию вплоть до самой Европы. В те времена европейские государства трепетали при одном лишь их имени.

В годы антияпонской войны Новейшего времени монгольские лошади помогали бесчисленным бойцам Народно-освободительной армии, обгоняя вражеские танки и грузовики и приближая победные сражения.

Однако с окончанием Второй мировой войны мир вступил в индустриальную эпоху. Поезда, автомобили, грузовики и прочие современные механизмы вытеснили лошадей из сферы их служебных обязанностей. На волне модернизации в 1976 году последний военно-племенной конезавод в городе Цзюцюйхэ закрылся, и монгольские лошади окончательно перестали выполнять функции армейских боевых коней, вернувшись в хозяйства скотоводов.

Лишь в конце восьмидесятых годов зарубежные коннозаводческие организации в поисках отборных племенных жеребцов прибыли к животноводам города Цзюцюйхэ. Тогдашнее руководство города Цзюцюйхэ ухватилось за эту возможность и привезло скачки прямо в город. С тех пор конные состязания отделились от праздника Наадам и превратились в крайне популярный и регулярно проводимый вид спорта в Цзюцюйхэ.

Новое здание городской старшей школы возвели как раз на том же участке, где располагался и ипподром, поэтому промежуточную зону оставили в качестве буфера для размещения уже вышедших на пенсию скакунов и молодняка, продолжавшего расти.

Позднее, после строительства новой старшей школы города Цзюцюйхэ и первого набора учеников, директором назначили ханца. Будучи большим поклонником традиционной культуры, он заметил поблизости лошадей и после консультаций с департаментом образования и конноспортивными организациями включил стрельбу из лука и верховую езду из Шести искусств благородного мужа в обязательную программу физкультуры для первоклассников городской старшей школы.

Дай Цинь шла медленно. Когда она пересекла плац, прошла через калитку и ступила на территорию лесополосы, то обнаружила, что почти две трети ее одноклассников уже куда-то исчезли. Оставшиеся ученики сбились в небольшие кучки и прятались в тени вязов, вытягивая шеи и глядя в сторону лесного массива на левом фланге.

Проследив за их взглядами, Дай Цинь перевела глаза на конец вязовой аллеи. Ее взор скользнул по утоптанной лошадиными копытами грунтовой дороге, где свободно могли разъехаться четыре всадника, и уперся в дальний край рощи. Сквозь густые переплетения ветвей и листьев смутно угадывались ряды примыкающих друг к другу одноэтажных построек. В этот момент налетевший вероломный порыв ветра донес до них конское ржание вперемешку с резким аммиачным запахом навоза и мочи, от которого у людей едва не слезились глаза.

Дай Цинь слегка нахмурилась и прикрыла нос и рот рукой.

Тут со стороны конюшен донесся оглушительный, пронзительный визг, и ученики разом вздрогнули, уставившись в ту сторону:

— Идут!

— Едут, едут!

Словно в ответ на волнение ребят, земля под ногами заходила ходуном от их криков.

Дай Цинь скосила глаза и, следуя за взглядами одноклассников, посмотрела в сторону конюшен. Под грохот копыт взметнулись тучи пыли, и с десяток породистых скакунов самых разных мастей вылетели из конюшен, устремившись к ним с огромной скоростью посреди клубов пыли.

— Но! Но! Но!

Впереди всех скакала Ао Сяолу верхом на шустром вороном жеребце; одной рукой она сдерживала поводья, слегка подавшись корпусом вперед, и пристально, с предельной сосредоточенностью и непоколебимой решимостью смотрела перед собой.

Поддавшись ее властному натиску, некоторые зеваки среди учеников даже замерли от изумления. Лу Мяньмянь и вовсе, очарованная ею, бессознательно шагнула вперед, чуть не оказавшись прямо посреди дороги.

Заметив, что конь сейчас наедет на человека, Дай Цинь протянула руку и резко отдернула ее назад:

— Осторожно!

http://bllate.org/book/35265/4357421