Готовый перевод The Divine Deer Tree / Дерево Бога-Оленя: Степная легенда: Глава 13

Осенний ветерок покачивал ветви, алые флаги гордо реяли на ветру. Под развевающимися знамёнами Ао Сяолу, сжав в руке деревянную клюшку с красной лакированной рукоятью, уперла её закруглённый конец в круглый мяч, лежавший у её ног, и слегка подалась вперед. Вокруг неё столпились три-четыре девочки — все незнакомые, Дай Цинь даже никогда их прежде не видела; судя по всему, они были из других классов.

Среди этой ватаги девчонок рост Ао Сяолу, переваливающий за метр семьдесят, казался по-настоящему высоким. Дай Цинь видела, как та чуть наклонилась к стоявшей рядом девушке и о чём-то мягко говорила ей, источая невероятную нежность.

Вот только расстояние было слишком большим, и Дай Цинь не могла разобрать ни слова. Лишь спустя мгновение Ао Сяолу крепко стиснула клюшку, её взгляд вмиг стал решительным. Затем, напрягла поясницу, задействовав всё тело, так что каждая мышца натянулась стальной струной, вложила всю свою силу в удароприёмник и резко взмахнула —

Хлоп!

Мяч сорвался с места, вычертил в воздухе изящную дугу и точно приземлился в лунку.

Со стороны девушек раздались восторженные крики: — Ура! Залетела! Залетела!

Сохраняя элегантную осанку, Ао Сяолу вернула себе прежнее беззаботное выражение лица и, опираясь на клюшку, широко улыбнулась.

Дай Цинь отчетливо видела эту улыбку даже с такого далёкого расстояния.

Прижав к груди учебники, она повернулась и зашагала к учебному корпусу. На ходу её мысли снова и снова возвращались к только что сиявшей на лице Ао Сяолу улыбке. В конце концов она вынесла вердикт: и чего только было так самодовольствоваться, совсем забросила учёбу.

Видимо, сказывалось то, что дети из Монголии вырастали в седле, а потому с самого рождения питали страсть к состязательным играм. Чуйвань, в которую играла Ао Сяолу, пользовалась огромной популярностью еще в средней школе, а с переходом в старшую школу поклонников стало только больше. Не прошло и недели, как вокруг неё уже крутилась дюжина новых товарищей по игре.

Мгновенно пролетела неделя, и вот снова наступила суббота. После утренних занятий Ао Сяолу не спешила домой — напротив, она осталась в школе, чтобы обучить новоиспечённых друзей правилам игры.

У чуйваня на самом деле было множество разновидностей, да и правил, если рассуждать по всей строгости, насчитывалось немало. Однако, учитывая скудный арсенал клюшек и преобладание новичков, Ао Сяолу объяснила им лишь самый простой вариант — загнать мяч ударом клюшки прямо в лунку.

Дай Цинь тоже было нечем заняться, а до конца той книги по всемирной истории оставалось как раз пару десятков страниц, так что она пристроилась с книгой на клумбе неподалёку от спортплощадки. Читая страница за страницей, она время от времени поглядывала на Ао Сяолу, которая поправляла стойку своих подруг.

Лучший способ научиться игре — сразу взяться за дело. Поэтому, повозившись совсем немного, Ао Сяолу тут же перешла к практике, увлекая за собой целую толпу девчонок.

Они разделились на две команды во главе с ней и Чэнь Юэхао, устроив настоящий матч. Носясь по всей площадке, они наотмашь били клюшками и толкались, создавая вокруг невероятный шумовой хаос.

От этого гадкого галдежа у Дай Цинь разболелась голова, и она в конце концов захлопнула книгу, переведя взгляд на поле. Среди толпы мелькала Ао Сяолу: ловко подцепив клюшкой снаряд Чэнь Юэхао, она, словно проворная мартышка, протолкнула мяч в лунку.

Разве эта игра не задумывалась как нечто не требующее особых усилий вроде гольфа? С чего вдруг они играют в неё как в поло?

Тьфу... Ещё хорошо, что она сама не стала учиться, а то свалилась бы от усталости.

Она перестала наблюдать за суетой на спортплощадке, вернула внимание к лежавшей на коленях книге и перевернула очередную страницу.

Неизвестно, сколько страниц она успела пролистать, как вдруг её личное пространство нарушил свежий аромат, раскаленный на солнце, вперемешку с запахом пота. Дай Цинь невольно подняла глаза и увидела раскрасневшееся лицо.

Это была Ао Сяолу.

Она только что вытерла пот со лба, пряди её волос слегка намокли. Стоя перед ней с клюшкой в руках и тяжело дыша, она спросила: — Чего это ты тут книжку читаешь?

Дай Цинь закрыла книгу, подняла на неё взгляд и произвела с самым серьёзным видом: — Греюсь на солнышке.

Ао Сяолу подняла голову, окинула взглядом густую лиственницу, наглухо укрывавшую их от света, и на её лице отразилось полное недоумение: — Под такой кроной какое уж тут солнце.

Дай Цинь не моргнула и глазом, сохранив абсолютно невозмутимый вид: — Раньше было.

— Ну да... — Ао Сяолу протянула гласную, сузив глаза совсем по-лисьи, и лучезарно улыбнулась. — Смотрю я, сейчас тут и правда солнца не поймаешь. Не хочешь присоединиться к нам?

— Я научу.

Дай Цинь подняла глаза и холодно бросила на неё взгляд: — Не хочу.

Хотя Дай Цинь и заявляла упрямо «не хочу», каждый вечер она неизменно являлась к площадке с книгой в руках, садилась на клумбу ближе к закату и принималась за чтение. Под благовидным предлогом укрепления здоровья.

Примечания автора:

Совет от автора: У большинства монгольских девушек круглые лица и узкие раскосые глаза, однако сама Дай Цинь внешне не слишком похожа на типичную девчонку — в её чертах есть что-то неопределённое, андрогинное, при этом она невероятно изящна и красива.

В том возрасте, когда я впервые её увидела, она была... до того хороша, что невозможно было отвести глаз.

Ао Сяолу я живьём не застала, но... у неё была четверть славянской крови. В те времена для орочонов завести ребёнка от русских было вполне обычным делом, так что сама она, должно быть, выглядела потрясающе.

Как жаль, что мне не довелось её увидеть!

Глава 8. Ао Сяолу и Лу Мяньмянь

Шли дни, команда по чуйваню росла не по дням, а по часам, и эта повальная мания захлестнула всех первокурсников.

Именно тогда она по-настоящему осознала, насколько популярна Ао Сяолу.

Знаете ли вы, что такое глаз тайфуна?

Сам по себе он тих и спокоен, но там, где он проходит, неизменно бушуют ураганы и штормы.

Ао Сяолу была именно таким человеком.

Позже, когда играющих стало слишком много, Ао Сяолу почти каждое воскресенье притаскивала на спине целую охапку клюшек и бесплатно раздавала их всем желающим.

Тогда Дай Цинь даже считала её глупой.

Будь на её месте Дай Цинь, она бы непременно воспользовалась этой волной популярности: сначала давала бы клюшки поиграть бесплатно для пробы, а когда люди привязались бы к игре, совершенно естественно начала бы их продавать.

Великолепная коммерческая жилка, разве нет?

Но Ао Сяолу, столкнувшись с таким рынком, не предприняла абсолютно ничего — она просто раздавала их даром...

Пытаться заводить друзей с помощью подарков казалось Дай Цинь верхом глупости.

В то же время её охватывало странное, смутное чувство зависти.

С одной стороны, из-за чрезмерной доброты Ао Сяолу, которой были чужды любые материальные соображения, сама Дай Цинь на её фоне выглядела слишком меркантильной.

А с другой стороны, её излишняя отзывчивость невольно заставляла окружающих чувствовать себя чёрствыми и равнодушными.

Была и третья причина: у Ао Сяолу оказалось столько друзей, что Дай Цинь воспринимала всю эту оказанную ей помощь как нечто само собой разумеющееся, сделанное левой пяткой.

Но на более глубоком уровне Дай Цинь понимала, что обязана ей слишком специфическим долгом, а беззаботная легкость Ао Сяолу лишь слегка её раздражала.

Сам того не ведая, этот факт разбудил в Дай Цинь праздное любопытство. Весь оставшийся осенний семестр она только и делала, что наблюдала за всем, что было связано с Ао Сяолу.

Ао Сяолу полностью оправдывала звание главной заводилы потока: вокруг неё вечно кто-то вился, и во время каждого обеда и ужина в столовую её неизменно сопровождала целая свита.

Судя по наблюдениям Дай Цинь, она пользовалась успехом не только среди сверстников — старшеклассницы тоже питали к ней большую слабость. Она превосходно рисовала, и однажды Дай Цинь видела, как она помогала оформлять стенгазету у школьного стенда объявлений вместе с девчонками из студсовета.

Кроме того, Ао Сяолу добросовестно занималась собственным клубом чуйваня. Каждую среду, пятницу и воскресенье назначались её командные тренировки. В эти часы половина школьного двора неизменно оккупировалась ими, и играющие в бадминтон школьники обычно жались по углам.

От нечего делать Дай Цинь большую часть времени проводила с книгой на клумбе неподалёку. Как-то раз она даже стала свидетелем столкновения между ними и бадминтонистами, но Ао Сяолу благодаря своей чудовищной силе успешно отвоевала территорию в ходе жаркой стычки на поле.

Если не брать в расчет все эти её таланты, Дай Цинь с удивлением обнаружила, что Чэнь Юэ пишет невероятно красиво. Поначалу Дай Цинь даже думала, что у Ао Сяолу отличные оценки. Лишь проучившись две недели, она сообразила, что та — чистой воды показуха.

Ао Сяолу обладала великолепным почерком: и иероглифы, и латиница, и даже монгольское письмо выглядели изящно, словно произведения искусства.

За исключением этих трёх предметов да истории, Дай Цинь ни разу не видела, чтобы Ао Сяолу прилежно слушала учителей. Особенно на таких уроках, как математика, физика или химия: пол-урока она спала, а вторую половину — клевала носом. Стоило Ао Сяолу только задремать, как учительский взор тут же устремлялся к их парте. Дай Цинь была примерной ученицей и отроду не испытывала на себе пронзительный взгляд педагога, из-за чего её тут же бросало в холодный пот.

В панике она протягивала руку и сквозь зубы принялась трясти Ао Сяолу за плечо, пытаясь разбудить.

В первые уроки Дай Цинь ещё пыталась действовать осторожно и мягко, но позже перешла к откровенным щипкам.

После изрядной порции щипков Ао Сяолу бросила привычку спать на уроках. Вместо этого она раскрывала тетрадь и принималась выводить всякую пеёструю чепуху, не предназначенную для посторонних глаз. Дай Цинь отлегло от сердца — в конце концов, рисование всё же лучше сна.

И тем не менее, при всём при этом в учебном заведении с его суровой атмосферой Ао Сяолу пользовалась бешеной популярностью.

Дай Цинь опустила глаза, бросив взгляд на лежавшие у её ног клюшки, которые та каждую неделю таскала для товарищей, и глубоко нахмурилась.

Почему?

Приятная внешность, жизнерадостность, открытость и щедрость — неудивительно, что столько людей стремятся с ней дружить. Наверное, так устроен мир: стоит проявить толику доброты, как тут же заслужишь чужую симпатию и признательность. С этой точки зрения подобное вполне сойдёт за изощрённую социальную технику.

Размышляя об этом, Дай Цинь вновь перевела взгляд на лицо Ао Сяолу, отмеченный легким оттенком сложности.

Видимо, заметив слишком долгое внимание, Ао Сяолу, до этого сосредоточенно переписывавшая домашнее задание, повернула голову к ней: — Что такое?

У неё были удивительно красивые глаза: в минуты покоя их чистый взгляд напоминал журчащую речку, бегущую по лугу летней ночью — чем темнее становилось вокруг, тем прозрачнее и яснее они казались.

Подавив в себе беспочвенные домыслы, Дай Цинь покачала головой, показывая, что всё в порядке. Ао Сяолу фыркнула и снова уткнулась носом в тетрадь, продолжая переписывать слова.

Помолчав немного и обдумав всё как следует, Дай Цинь всё же решилась подать голос: — Ты вечно позволяешь другим садиться тебе на шею, неужели тебе не обидно?

Её голос звучал тихо, но Ао Сяолу расслышала каждое слово совершенно отчётливо. Повернувшись к соседке, она одарила её озадаченным взглядом: — В смысле — обидно?

Дай Цинь опустила глаза на клюшки у её ног и промолчала.

Ао Сяолу тут же всё поняла... — Ты про это? — она усмехнулась, в её выражении лица промелькнула лёгкая досада. — Чего тут обидного-то, главное, чтобы всем весело было.

Разум подсказывал Дай Цинь, что на этом разговор пора закончить — в конце концов, это личное дело Ао Сяолу, и лезть туда не стоило. Но, заглянув в её глаза, она нарушила собственные правила и добавила: — Все эти клюшки ты покупаешь на свои деньги. Раз так, они обладают вполне конкретной материальной ценностью.

http://bllate.org/book/35265/4357420