Готовый перевод Clingy Star / Мой навязчивый сводный брат: Изнанка шоу-бизнеса: Глава 4

Гуань Тун держал в руках телефон и вздыхал:

— Вот она, привлекательность богатого во второму поколении.

Денег у него действительно никогда не водилось в дефиците. Когда Гуаню Туну было восемь лет, Ин Сяоде погибла в автокатастрофе, оставив после себя крупную сумму сбережений и ещё более крупную страховую выплату. Пока он не вздумает сдуру купить квартиру где-нибудь во втором кольце столицы, этих денег с лихвой хватит на всю жизнь, не зная нужды ни в еде, ни в одежде.

Не говоря уже о том, что половину каждого года он донашивал за старшим братом и питался тем, что тот приготовит. Хотя в этом и чувствовался элемент лёгкого принуждения, проблемой это не назовешь.

В конце концов, грех было не съесть то, что заказал брат, и не поносить фирменный гардероб брата. Спортивная машина брата тоже просто пылилась бы в гараже, если на ней не ездить — какая расточительность.

Он вовсе не плыл по течению. Ин Юнь думал, что это называется умением приспосабливаться к обстоятельствам и наслаждаться жизнью.

В машине на полную мощность громыхал рок. Ин Юнь отвёз выручившую его девчонку домой. Посмотрев на время и поняв, что ещё рано, он между делом позвал двух друзей поесть шашлыка и попеть в караоке, а развлекаться закончил только за полночь, после чего отправился восвояси.

Завтра с утра была ранняя пара, и ехать туда на машине, да ещё парковать её под окнами общежития — это выглядело бы, пожалуй, чересчур показушно. Хоть он и был богатеньким сыкком впридачу к звёздному наследнику — ну или, если не звёздному наследнику, то уж звёздному наследнику полутора поколений, — он всё же понимал, что значит вести себя тихо и благоразумно.

Припарковав машину обратно в гараж, завтра поутру можно было просто поймать такси и доехать до института на занятия. Ин Юнь сладко зевнул и поднялся наверх. Разблокировав дверь по отпечатку пальца и толкнув её, он даже не успел закрыть рот и шумно вдохнул воздух, полный сладко-сливочного аромата:

— Брат?

Он затворил дверь за спиной и, заметив, что на кухне горит свет, присел у порога сменить тапочки и повысил голос:

— Брат, с чего это ты вдруг вернулся?! Что делаешь?

Никто ему не ответил. Он особо и не рассчитывал, что Ши Хуай будет вопить с ним на пару, поэтому, закончив говорить сам с собой, поспешил на кухню посмотреть, в чём дело.

У кухонного острова стояла высокая фигура; на его оклик человек не обращал ни малейшего внимания, продолжая методично возиться со своими делами.

Остывшие на противне заготовки для профитролей были золотистыми и хрустящими, в серединке каждого уже красовался аккуратный надрез, подготовленный заранее. Ши Хуай заполнил кондитерский мешок взбитыми сливками, надел насадку и, беря профитроли по одному, стал выдавливать начинку внутрь.

Как известно, работа в шоу-бизнесе сопряжена с колоссальным стрессом. Особенно если ты капитан группы August — с самого дебюта приходится переживать за всё в несколько раз больше остальных участников. Поэтому в свободное время вполне можно понять поиск каких-нибудь способов снять напряжение.

Как мало кому известно, капитан August — это помешанный, который среди ночи делает на кухне сливочные профитроли.

Ин Юнь не удивился, прильнул к кухонному острову и шумно втянул носом воздух:

— Как вкусно.

Он с вожделением уставился на профитроли. Ши Хуай не поднимая глаз продолжал наполнять их кремом:

— Иди вымой руки.

— Угу.

Ин Юнь послушно исполнил указание, не раздумывая ни секунды, а по пути из холодильника захватил две банки лимонного чая — чтобы потом запивать сладости.

Он был законченным маньяком по части лимонного чая; если бы у него на руке появилась царапина, из неё, пожалуй, потекла бы кровь со вкусом лимона. Чего нельзя было сказать о Ши Хуае. Его брат казался равнодушным ко всему на свете: никаких особых предпочтений в еде или запретов у того не было, и чаще всего он просто брал себе то же самое, что пил Ин Юнь.

Последний профитроль был заполнен, а в кондитерском мешке ещё оставалось немного крема. Судя по выражению лица брата, тот собирался просто выбросить остатки, но Ин Юнь поспешил вмешаться:

— Эй, не расточительствуй! Я съем, давай мне прямо в рот.

— Кхе...

Экономный богатый наследник, одно слово.

Движения Ши Хуая на миг замерли. Взглянув на протянувшего руки брата, он произнес бесстрастным тоном:

— Открывай рот.

Ин Юнь послушно выдал протяжное «а-а», в котором смутно проступали кончики острых зубов.

В отличие от тех родных брата и сестры из семьи Гуань Туна, у них с Ши Хуаем не было общего ни отца, ни матери. Каждый воспитывался в неполной семье, и они сошлись под одной крышей и стали братьями лишь благодаря воле небес. Естественно, внешне они не были похожи ни капли.

Черты лица Ши Хуая выдавали в нём человека из высшего общества: высокие надбровные дуги, прямой нос, двойные веки. С самого детства у него были яркие губы и белая кожа, и в малые годы Ин Юню вечно казалось, что его брат смахивает на иностранца.

— Когда я видел тебя в прошлый раз, волосы у тебя были светло-золотыми.

Ин Юнь причмокивал кремом, а его глаза тем временем деловито шарили по ряду профитролей, пока он не выбрал правый верхний угол и не впился в него зубами:

— Твои фанатки говорят, что тебе, с твоей холодной белой кожей, очень идут светлые оттенки.

Ши Хуай неопределенно хмыкнул и, повернувшись к нему спиной, направился мыть руки. Его тщательно подстриженные пряди лежали слоями, иссиня-чёрные и густые:

— Вчера красился обратно для съёмок в журнале.

— Эх, кажется, я целую вечность тебя не видел, — облизывая пальцы, произнёс Ин Юнь. — В прошлый раз ты угощал меня профитролями... в прошлый раз.

Они не виделись с Ши Хуаем уже добрые полмесяца. Подобное положение дел стало обычным делом с тех пор, как Ши Хуай дебютировал на сцене; дольше всего они не встречались целых два месяца, а большую часть времени общались исключительно по телефону.

Была у его братца ещё одна странность. Когда они находились врозь, он мог молоть языком без остановки, но при встрече вдруг становился холодным и отстранённым, и тему разговора почти всегда приходилось тянуть самому Ин Юню.

По правде говоря, именно такое состояние было ближе к истинному характеру и привычкам Ши Хуая. Общепризнанный публичный образ капитана August — это дружелюбный, открытый, сдержанный и надёжный человек. Работая на камеру, он всегда должен был поддерживать себя в наилучшей форме: без молчания и улыбки было никак нельзя, иначе — непрофессионализм.

Возвращаясь домой после работы, он наконец-то мог снять маску перед младшим братом и уже не утруждал себя лишними разговорами.

Ин Юнь прекрасно его понимал. Быть самим собой и не стесняться в проявлениях — это же прекрасно; он ещё опасался, как бы тот от избытка стресса не заработал какое-нибудь психическое расстройство, а потому обычно терпеливо сносил его поручения, чтобы потешить его жажду контроля.

Только со мной такое и прокатит, — думал Ин Юнь, продолжая уплетать сладости.

Где ещё сыщешь такого понимающего младшего брата?

Ши Хуай, вполне предсказуемо, никак не отреагировал на пространную тираду младшего брата.

Завтра во второй половине дня предстояли съёмки программы, где он выступал приглашённым ведущим. Пока он стряпал профитроли, в голове заново прокручивались все согласованные детали шоу и информация о гостях — мысленная презентация завершилась только что.

Оторвавшись от рабочих мыслей, он повернулся, вытер руки о бумажную салфетку и перевёл взгляд в сторону: его прекрасный младший брат нагло восседал на кухонном острове. Ноги болтались в воздухе, тапочки лениво висели на носках, а надеты на него были серые носки.

Пара серых носков, которых он раньше у него не видел.

— Эй, а ты во сколько завтра уходишь?

Ин Юнь увлечённо уплетал сладость. Повернувшись к брату, он заметил, что тот почему-то выглядит не слишком довольным.

http://bllate.org/book/35262/4356909