Готовый перевод Cupid's Distress Signal: Rose One / Сигнал SOS от Купидона: Роза №1: Глава 4

— Что ты там собрался готовить? — Жун Чэнь свысока посмотрел на него и наигранно-сурово нахмурил брови, дразня младшего.

— Подготовку по всем фронтам! — поспешно подчеркнул Цзин Цзяан и тут же сменил тему: — Так значит, я не могу пойти к кому-то другому, верно?

Жун Чэнь кивнул:

— Верно. Да и слухи пойдут такие, что со стыда сгоришь. На что это вообще будет похоже?

Парень, судя по всему, был убежден этим трезвым и неоспоримым доводом. Его пыл поугас, он отвернулся и с напускной небрежностью швырнул коробочку с презервативами в сторону, словно это была раскаленная картошка:

— А ты пойдешь к кому-нибудь другому?

Как этот человек умудрялся сочетать в себе такую бесстыдность и абсолютную, донельзя наивную невинность? Жун Чэнь находил это все более забавным и ответил:

— Я вообще-то женат, так что, разумеется, не пойду. К тому же нельзя же применять двойные стандарты.

Цзин Цзяан тут же с облегчением выдохнул. Добившись своего на переговорах, он махнул рукой, выпроваживая гостя:

— Ладно-ладно, на этом пока закончим. Когда я... — он бросил косой взгляд на Жун Чэня и вернул себевозмутительный вид, — когда мне понадобится, я сам тебя найду.

Звучало донельзя комично. Жун Чэнь не стал развивать тему, выпрямился и озвучил планы на завтра:

— Завтра в семь завтрак, не проспи. После обеда съездим в больницу навестить отца, а вечером придумай, чего тебе хочется поесть, я отведу тебя.

Цзин Цзяан тут же уцепился за эту оплошность и с усмешкой произнес:

— Видишь? Какой же ты ушлый. Тебе же самому придется ломать голову над тем, что поесть, но стоит это произнести, и выходит, будто это ты меня ведешь, создавая видимость величайшей заботы.

Жун Чэнь не совсем понимал, в чем именно заключалась его ушлость, но в брачную ночь всё же решил проявить максимум терпения и уважения:

— Ладно, тогда я сам подумаю.

Заметив, что Цзин Цзяан по-прежнему преданно и умоляюще смотрит на него, Жун Чэнь мысленно вздохнул:

— Что-то еще?

Цзин Цзяан наконец сбавил обороны и жалобным голосом произнес:

— У меня здесь совсем нет друзей. Можешь потом познакомить меня с кем-нибудь?

Такого поворота Жун Чэнь никак не ожидал. Поразмыслив немного, он ответил:

— Я скажу Пятому, пусть он в ближайшие дни организует для тебя какую-нибудь встречу. В его кругу люди моложе меня, с ними тебе будет о чем поговорить.

Он имел в виду своего младшего брата Жун Цзе. Из-за отцовской госпитализации и этой свадьбы Жун Цзе, уже перебравшийся со своим возлюбленным на постоянное жительство в другой город, специально вернулся и пробыл здесь больше месяца.

— Но мне не нравится Жун Цзе, — тут же вставил Цзин Цзяан, и по его полусерьезному-полушутливому тону невозможно было понять, говорит ли он искренне или просто спорит ради спора.

Лишь после этого легкая, забавная улыбка полностью исчезла с лица Жун Чэня. Не спрашивая о причинах и не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к выходу.

Цзин Цзяан явно не ожидал такой реакции. Замешкавшись на секунду, он поспешно крикнул ему в спину:

— Эй! Я же пошутил!

— Ложись спать пораньше, — не оборачиваясь, бросил Жун Чэнь и прикрыл за собой дверь.

Сколько себя помнил, Жун Чэнь впервые ночевал в гостевой спальне собственного дома.

Хотя комнатой давно не пользовались, ее регулярно убирали, обстановка была изысканной, а матрас — мягким и удобным, в воздухе всё равно витало то самое тихое, нежилое одиночество.

Лоб в лоб столкнувшись с бессонницей, он ворочался с боку на бок, перепробовав множество поз, но сон так и не шел.

После бесчисленных тщетных попыток он в конце концов включил телевизор, позволив голосу из ночных новостей заполнить звенящую тишину. Ведущий рассказывал о далекой войне, недавней авиакатастрофе, двусторонних встречах, обвале акций, транснациональных убийствах и бесконечной череде телефонного мошенничества.

Почему этот мир полон такого беспокойства — и вместе с тем совершенно не имеет к нему никакого отношения?

По мере того как новости становились всё более мелкими и незначительными, время тянулось всё медленнее. Жун Чэнь бросил взгляд на часы — не было еще и двенадцати.

Заснуть не получалось, а бодрствовать было не за чем. Необъяснимое раздражение заставило его подняться с постели, набросить на плечи кардиган и тихо спуститься вниз, решив немного подышать свежим воздухом во дворе.

Праздничные следы недавней свадьбы еще не успели полностью убрать: разноцветные ленты, букеты и разобранные наполовину украшения выглядели особенно сиротливо в холодном ночном свете. Весенний ночной холодок кусал сильнее дневного, пробираясь тонкими нитями до самых костей.

Жун Чэнь бесцельно шагал по дорожке, как вдруг, подняв голову, заметил, что в его собственной спальне всё еще горит свет. Теплый желтый ореол казался особенно ярким на фоне темных стен особняка.

Он остановился, и в каком-то уголке его сердца что-то едва заметно дрожало.

Он попытался мысленно поставить себя на место Цзин Цзяана: избалованный донельзя, безнаказанно творивший дома всё что душе угодно молодой господин в одночасье оказался заброшен в совершенно незнакомую обстановку. И пусть это благовидно называлось приютом и пристанищем, по сути ничем не отличалось от положения пешки, которую молча водрузили на доску. Если уж он сам, хозяин этих мест, с непривычки не мог уснуть в гостевой спальне, то каково было тому парню.

Чувство вины смягчилось и незаметно подступило к горлу. Оставить Цзин Цзяана вот так одного в брачную ночь и правда казалось не совсем правильным.

Хотя этот брак и зародился как сделка, скрепленная чисто ради выгоды, раз уж о нем громко и громогласно объявили на весь мир, в глубине души Жун Чэнь вовсе не собирался отказываться от попыток выстроить долгие отношения с человеком рядом.

В конце концов, им предстоит прожить вместе всю жизнь.

Чувство долга и зародившееся невесть откуда сочувствие начали подтачивать его прежнее решение.

Он сделал еще два круга по двору, и каждый раз, поднимая глаза, видел, что тот свет всё так же упрямо горит, словно не желающий закрываться глаз, с упреком глядящий на него.

В конце концов, он не мог успокоиться.

Жун Чэнь запахнул кардиган поплотнее, повернул назад в дом и снова поднялся наверх. Оказавшись у дверей своей спальни, он не стал стучать и лишь приглушенно спросил:

— Ты спишь?

Если бы в ответ не последовало ни звука, он бы с чистой совестью и полным на то правом ушел.

Но Цзин Цзяан, казалось, только и ждал его:

— ...Нет. Хочешь войти?

Жун Чэнь еще не до конца решил, стоит ли ему заходить. Но если он откажется и сейчас, это будет выглядеть так, будто он сам всё затеял, а потом в последний момент дал заднюю. Вести себя столь нерешительно в его-то годы — к чему эти дешевые игры?

Тихонько он переспросил:

— Можно?

Цзин Цзяан ответил не сразу. Эта пара секунд молчания заставила Жун Чэня испытать весьма странную бурю эмоций. Щенок совсем еще сопляк, а уже смеет испытывать его терпение.

Он не был уверен, что произойдет после того, как он переступит порог. Если так называемый горячий нрав Цзин Цзяана не шутка, и тот ждет от него исполнения супружеского долга, значит, придется подчиниться.

В конце концов, они действительно женаты.

— Нельзя.

Цзин Цзяан наконец подал голос, и его самодовольный тон оказался одновременно и полной неожиданностью, и совершенно предсказуемым.

Жун Чэнь уже сбился со счета, который раз за этот вечер парень заставлял его улыбнуться.

Мелкий паршивец.

На следующее утро Жун Чэнь заранее переоделся и постучал в дверь хозяйской спальни.

Он полагал, что тамошний обитатель наверняка еще поваляется в постели, но дверь открылась почти сразу. Цзин Цзяан был уже в сертифицированном худи и спортивных штанах, выглядя на несколько лет моложе, чем вчера в парадном костюме. Правда, вид у него был совершенно помятый, глаза до конца не раскрылись, а сам он невнятно бормотал:

— Вы что, в вашей семье всегда так рано едят?

Жун Чэнь вошел в комнату, распахнул шкаф в поисках одежды и между делом бросил:

— А во сколько обычно едят в твоей?

— Да кому когда хочется, — Цзин Цзяан прислонился плечом к косяку двери и шумно зевнул, отчего у него даже защипало в уголках глаз. — Я лично в этом цирке почти не участвую.

Жун Чэнь в отражении зеркала заметил легкие тени под его глазами:

— Плохо спал?

Цзин Цзяан снова зевнул:

— Я к чужим постелям не привык.

Больше говорить было особо не о чем.

Покончив с разговором, Жун Чэнь сказал:

— Спускайся вниз, не заставляй старшего брата и остальных ждать.

При звуке слов старший брат Цзин Цзяан словно получил разряд бодрости. Пробормотав себе под нос понял, он повернулся и поплелся прочь, шаркай тапками, и всем своим видом выражая крайнее нежелание идти.

Когда Жун Чэнь чуть позже спустился вниз, за длинным обеденным столом уже собралось немало людей. Благодаря его свадьбе, и главным образом госпитализации главы семьи, все члены семейства, обычно разбросанные по разным уголкам страны и мира, редко когда собирались в таком полном составе.

Третий брат Жун Тан и четвертый Жун Чжэнь сидели со своими мужьями, а рядом с пятым Жун Цзе сидел его парень Хэ Чуянь.

Заметив их появление, Жун Янь поднял глаза и посмотрел на них.

Цзин Цзяан послушно поприветствовал всех по очереди, стараясь выглядеть паинькой, вот только бледное лицо и опущенные ресницы делали его похожим на ребенка, на которого обрушилась вселенская несправедливость.

— Садитесь, — Жун Янь с беспокойством окинул его взглядом, а затем многозначительно покосился на Жун Чэня, безмолвно отчитывая того.

Жун Чэнь, только-только отодвинувший стул, почувствовал себя крайне неуютно — это было сплошное недоразумение! Прошлой ночью он пальцем не тронул этого парня, откуда же у Цзин Цзяана такой изможденный вид?

Слуги принялись расставлять блюда, и Жун Янь обратился к Цзин Цзяану:

— Сяо Ан, если что-то придется по вкусу, скажи напрямую повару. Нужно питаться как следует, чтобы привыкнуть к новому месту, теперь это твой дом.

Цзин Цзяан поспешно кивнул:

— Спасибо, старший брат.

Жун Цзе, которому вечно не сиделось на месте, с любопытством переводил взгляд с Жун Чэня на Цзин Цзяана и с улыбкой вклинился в разговор:

— Второй брат, как прошла прошлая ночь?

Жун Чэнь сделал глоток кофе:

— Нормально.

Пока Цзин Цзяан неуклюже пытался разрезать яичницу, Жун Чэнь невозмутимо добавил:

— Просто матрас в гостевой комнате оказался жестковатым, непривычно.

Стоило ему это произнести, как на лице Жун Цзе, собиравшегося отпустить пару шуточек, застыло выражении да ладно, зря я вообще спросил.

Жун Янь тоже слегка удивился. Однако он лишь нахмурился, не стал развивать эту тему и вместо этого переключился на Цзин Цзяана:

— Рука всё еще болит?

Хотя вчерашний разбитый вазочный инцидент обошелся без требований о компенсации со стороны хозяина, Цзин Цзяан всё равно чувствовал себя неловко:

— Уже нет. Я обязательно найду похожую вазу и заменю ее.

Жун Янь мягко улыбнулся:

— Мы же семья, это мелочи, не бери в голову.

Жун Чэнь про себя отметил, что старший брат вел себя более чем достойно. Столь великодушное отношение объяснялось во многом уважением к семье Цзин, и раз уж были сказаны такие правильные слова, Жун Чэнь не хотел портить атмосферу и морить кого-то голодом. Он сам аккуратно разрезал еду на тарелке Цзин Цзяана на маленькие кусочки и протянул ему вилку:

— Возьми лучше эту.

Жун Цзе снова загорелся так, будто открыл какое-то дивное зрелище, и уже раскрыл рот, но сидевший рядом Хэ Чуянь тихонько накрыл его руку своей под столом. Жун Цзе недовольно скривился, но все же проглотил готовые сорваться с языка слова.

По дороге в больницу днем в машине, кроме водителя, были только они двое, и атмосфера стала еще более угрюмой.

Хотя они не были близки, обычно им всё же находилось о чем поговорить, но сейчас Жун Чэнь списывал всё на недосып Цзин Цзяана и предпочитал не лезть к нему.

Лишь когда они вышли из машины и стали ожидать остальных у входа, Цзин Цзяан посмотрел на высокое здание больницы и вдруг произнес:

— Пару лет назад я видел твоего отца.

http://bllate.org/book/35246/4354860