В возрасте двенадцати лет мама сказала мне, что у нее будет еще один ребенок. Знаешь, когда долго наслаждаешься родительской любовью в одиночку, у человека появляется какое-то странное чувство собственности, — Ю И подпер рукой голову и заговорил неторопливым, плавным тоном. — Он мне не нравился. Поэтому однажды, когда мама спускалась по лестнице, я ее подтолкнул.
Услышав это, Гу Шисюй вытаращил глаза. Он испытывал глубокое возмущение к столь вопиющему поступку — предать мать и навредить брату — и никак не мог этого понять, даже зная об их сложном семейном положении.
Ю И прервал праведный гнев Гу Шисюя и продолжил:
— Выкидыша не было, но у мамы истощилась жизненная энергия и крови почти не осталось, так что при рождении Ю Яни они оба несколько раз едва не переступили порог ада. Видя, как этот заморыш балансирует на грани жизни и смерти, я ужасно страдал, поэтому и решил выучиться на врача, чтобы его вылечить.
На его лице застыло выражение, в котором смешались по три доли раскаяния и ностальгии, полностью одурачившие Гу Шисюя.
Гу Шисюй приоткрыл рот, но на душе у него всё еще скребли кошки. Хотя чужие семейные дела не его ума дело, слушать такое было неприятно.
— И у тебя хватает наглости называть себя добропорядочным гражданином?
В таком семействе ни единой приличной души.
— Разве спасение жизней и исцеление раненых за столько лет не перевешивает попытку убийства? — Ю И на миг стало забавно, когда он посмотрел на сидевшего напротив Гу Шисюя, у которого все эмоции были написаны на лице — ну до чего же не умел человек ничего скрывать.
Ю Янь толкнул дверь и сразу увидел брата с мягкой улыбкой на губах, чей взгляд был прикован к дувшемуся на кровати Гу Шисюю. Лицо Ю Яни помрачнело.
— Ты почему до сих пор здесь?
— Твоя невестка увезла Няньняня путешествовать, дома в последнее время так пусто, что мне даже захотелось завести питомца, — Ю И поднялся на ноги и подошел к Ю Яни.
— Как насчет рэгдолла? — он перевел взгляд на Гу Шисюя. — Глупая, но донельзя красивая.
Гу Шисюй сообразил, что к чему.
— Ты только что меня обманывал!
Ю Янь нахмурился.
— Что ты ему наговорил?
— Всего лишь поделился историей твоего тернистого появления на свет, разве это что-то секретное? — Ю И отступил на шаг, обошел его и вышел из больничной палаты, махнув рукой на прощание. — Старайся лучше, глядишь, в этом году удастся поесть воссоединительной трапезы.
Гу Шисюй скривил губы: только подтвердилось его мнение, что в этой семейке порядочных людей нет.
Ю Янь подошел, обнял Гу Шисюя и успокаивающе похлопал по спине, а когда убедился, что настроение того улучшилось, заговорил:
— Мама рассказывала, что, когда он учился в старшей школе, на новогоднем представлении его приметил какой-то звездный скаут. Сказал, что у него огромный актерский талант и со временем он обязательно произведет фурор. Моего брата тогда так ублажили этой лестью, что он устроил истерику и грозился порвать все связи с семьей ради актерской карьеры, но утих сразу же, как отец пригрозил лишить его карманных денег.
Над этой историей родители смеялись много лет: месяцы споров о высокой мечте оказались не стоящими и двух юаней.
Гу Шисюй тихонько усмехнулся. Взгляд, которым Ю Янь смотрел на него, был таким искренним и мягким, что парню поневоле начало казаться, будто всё это чистая правда.
Угомонив Гу Шисюя, Ю Янь почувствовал, как на душе немного отлегло.
— Пошли, отвезу тебя домой, покормлю вкусненьким.
Под так называемым вкусненьким подразумевалось обильное целебное застолье, которое Ю Янь велел слугам приготовить строго по предписаниям врача. Уставившись на изобилие блюд с корневищами шалфея и пантами марала, Гу Шисюй почувствовал, что в глазах темнеет. Каковы будут последствия, если двое нормальных мужчин съедят всё это вдвоем?
Об этом он даже думать не смел.
Поэтому под насмешливым взглядом Ю Яня он решительно отодвинул гору тарелок подальше и поставил перед ними обоими единственные две скромные порции зелени.
Изначально Ю Янь и планировал позлить Гу Шисюя, чтобы тот взъерошился, а раз уж всё прошло по плану, спорить он не стал и с преувеличенно радостным видом съел самый скромный ужин в своей жизни.
После душа Ю Янь усадил Гу Шисюя на диван, а сам достал аптечку. Запястья парня были страшно изуродованы синяками от веревок, и Ю Янь, впервые в жизни вооружившись ватной палочкой, растерянно замер, не зная, с какой стороны подступиться.
Обе кисти потемнели от черно-синих гематом, на многих участках кожа была содрана. Он понимал, что это выглядит жутко лишь внешне и на заживление уйдет всего пара дней, но сердце всё равно щемило от жалости.
Ю Янь бережно взял его руки в свои, подул на них, а затем осторожно огладил поврежденные места. Гу Шисюй слегка опустил голову, наблюдая за движениями Ю Яня, и его сердце затрепетало, словно его кто-то легонько поскрёб.
— Не больно.
В горле Ю Яня застрял хриплый звук, он глухо выдохнул в знак согласия, а в глубине его зрачков сгустилась непроглядная тьма. Опустив глаза, он под предлогом смоченной в йоде палочки спрятал истинное выражение лица, а когда поднял голову, уже с самым невозмутимым видом принялся дезинфицировать и обрабатывать раны.
Гу Шисюй смутно почувствовал, что вокруг стало прохладно. Видя, что собеседник молчит и явно не верит его словам, он слегка шевельнулся, привлекая к себе внимание.
Ю Янь зафиксировал его руки и, убедившись, что не причиняет боли, поднял голову:
— Не крутись.
Движимый слабым любопытством, Гу Шисюй спросил:
— А то, что твой старший брат в детстве ревновал и чуть не устроил маме выкидыш, — это правда?
— Шутил я, — уголки губ Ю Яни приподнялись, и он продолжил обрабатывать ему запястья. — Мама действительно падала, когда была беременна мной, но вины его тут не было — просто сама не убереглась.
— А, понятно, — Гу Шисюй кивнул, с некоторым удивлением заметив, как смягчилось выражение лица Ю Яня. — Кажется, у вас в семье вполне хорошие отношения?
Ю Янь с легкой насмешкой посмотрел на него.
— А ты как думал? Как в телесериалах — все завязаны исключительно на выгоде, а за наследство грызутся до полного истребления рода?
Гу Шисюй замер.
— Разве не так?
Ю Янь протянул руку и слегка ущипнул его за щеку:
— Сокровище мое, чем больше у людей власти и влияния, тем гармоничнее семейные отношения, запомни это.
Это обычные люди готовы бесконечно лаяться из-за грошовой выгоды, а они заняты общим делом и укреплением позиций, у них просто нет времени на междоусобицы.
Для человека, который, пожалуй, никогда бы не столкнулся с подобным образом мыслей, эти слова прозвучали туманно, но, увидев, как смягчились черты лица Ю Яня, Гу Шисюй лишь понимающе кивнул и закрыл тему.
Из-за того что он слишком долго спал днем, Гу Шисюй провалялся в постели несколько часов и никак не мог уснуть. Приоткрыв глаза, он поднялся с постели в надежде выпить воды, и когда проходил мимо кабинета, в тишине ночи отчетливо раздались голоса.
Правда, звукоизоляция двери оказалась на высоте, и до него долетало лишь эхо отдельных обрывков фраз. Но фраза со словами шрам на перепонке между большим и указательным пальцем заставила Гу Шисюя внезапно вспомнить о том странном мужчине, которого он пару дней назад видел у газетного киоска возле кофейни.
Сообразив, что раз уж тот среди ночи уединился в кабинете за работой, значит, явно не планировал посвящать его в дела, Гу Шисюй уже собирался развернуться, как вдруг изнутри донеслось слово наркотики, заставившее его судорожно втянуть воздух.
Не прошло и двух секунд, как дверь распахнулась. Гу Шисюй закрыл уши руками и мысленно затянул мантру о том, что он ничегошеньки не слышал.
Ю Янь опустил его руки, посмотрел на состроившего несчастную мину парня и не удержался от шпильки:
— Что, боишься, что я тебя ликвидирую как нежелательного свидетеля?
— Шеф, в этот раз всё вышло случайно, — предельно искренне произнес Гу Шисюй. — Клянусь, больше такого не повторится.
Улыбка Ю Яня слегка померкла.
— Нет ничего такого, чего тебе нельзя было бы услышать, незачем так осторожничать. Вернешься в спальню?
Гу Шисюй покачал головой:
— Днем слишком долго спал, сейчас ни в одном глазу. Пойду побуду у себя.
Услышав, что Гу Шисюй не собирается спать, Ю Янь затащил его в кабинет. Устроившись на диване, Гу Шисюй почувствовал себя не в своей тарелке.
Еще недавно, когда он отчетливо осознавал, что ему не сбежать, он втайне решил держаться подальше от дел Ю Яня и не желал знать ни единой детали. И вот на тебе: не только узнал о чем-то грандиозном, так главный фигурант еще и сам приглашает его послушать краем уха.
Впрочем, чем дольше он слушал, тем больше расслаблялся. Похоже, Ю Янь вовсе не собирался торговать наркотиками — наоборот, он намеревался прижать наркоторговцев! Этот хладнокровный монстр, способный убить без моргания глазом, вдруг решил поймать наркодилеров!
— Какая благородная борьба за справедливость... — бормотал про себя Гу Шисюй.
Заметив ошарашенное выражение на лице парня, Ю Янь поддразнил его:
— Так что ты себе навоображал, интересно? Каких именно злодеяний ты от меня ждал?
Впрочем, что именно он там подумал, уже не имело никакого значения. Гу Шисюй принес извинения за свои чересчур бурные домыслы, после чего в его голове снова всплыл недавний образ.
— Тот мужчина со шрамом на перепонке между пальцами... у него шрам круглой формы?
Лицо Ю Яня мгновенно заледенело.
— Ты его видел?
— Можно и так сказать. — Всё дело было в том, что подобная метка выглядела слишком необычно, и, как раз услышав упоминание о ней, Гу Шисюй решил уточнить. — Несколько дней назад у газетного киоска рядом с кофейней. Дядька-киоскер тогда долго перебирал сигареты, выискивая нужную марку, и я невольно заметил эту руку.
Ю Янь бросил многозначительный взгляд на Помощника Гао:
— Выдели людей, пусть сядут в засаду.
— Слушаюсь, шеф.
Как только Чжан Ли закончил выкладывать всё, что ему было известно, двое молодчиков, пойманных на сухогрузе, тоже выложили всю внутреннюю информацию без остатка.
Эта банда наркоторговцев действовала по принципу одна половина на свету, другая в тени, и для того, чтобы избежать полного разгрома, у них существовала точка встречи, где они обменивались информацией и оперативно корректировали планы.
Адрес знали только верхушка синдиката, и хотя Ю Янь изначально планировал обратиться за помощью к Чжун Линю, вышло так, что Гу Шисюй случайно вышел на след.
Он притянул Гу Шисюя к себе, обхватив руками сзади.
— Хочешь, я приставлю к тебе парочку телохранителей?
— Боишься, что мне угрожает опасность? — с осторожностью осведомился Гу Шисюй. — Ты собираешься ловить наркоторговцев?
Ю Янь усмехнулся.
— Ловить наркоторговцев — это работа полиции.
— А что тогда собираешься делать ты?
С самым серьезным видом Ю Янь произнес:
— Выясню все зацепки и передам в полицию.
Гу Шисюй остался при своем мнении, но комментировать не стал. Судя по поведению Ю Яня, это вовсе не напоминало дружественное сотрудничество между гражданами и полицией. Неужто он настолько уверен, что его не схватят? При этой мысли сердце резко кольнуло, и он машинально вцепился пальцами в подлокотник.
Встретившись взглядом с Ю Янем, Гу Шисюй выпалил, не раздумывая:
— Тогда семью Чжан Чжо придется выпустить.
Как поставщики зелья, семейка Чжан Чжо определенно не смогла бы остаться в стороне. Если полиция нагрянет на территорию Ю Яня и арестует людей, да еще обнаружит на их телах следы каких-нибудь нестабильных травм, неужели стражи порядка упустят шанс раскрутить клубок дальше и не снимут с самого Ю Яня хотя бы пару шкур?
Конечно, Ю Янь прекрасно просчитал этот фактор, именно поэтому он до сих пор не тронул семейство Чжан Чжо, в то время как сброд вроде самого Чжан Чжо и следы от побоев на нем было куда проще замять.
Однако одно дело — понимать всё головой, и совсем другое — слышать, как Гу Шисюй напрямую требует отпустить их ради чьей-то безопасности. На мгновение внутри всё же вскипело раздражение. Кончик пальца Ю Яня с нажимом прошелся по животу парня:
— Так сильно переживаешь за него? За его жизнь и здоровье?
Гу Шисюй закатил глаза. Разве в этом суть? Да он бы пальцы о пальцы не ударил, лишь бы Чжан Чжо получил пулю-другую в лоб. Видя, что собеседник ни капли не волнуется и готов тратить время на столь пустые расспросы, Гу Шисюй решил, что отвечать ему ниже его достоинства.
Его попытку отпрянуть в сторону пресекло сильное движение рук Ю Яня: тот крепко зафиксировал его подбородок, прижал к своему плечу и закрыл глаза, а ленивый бархатный голос долетел прямо до самого сердца, преодолев ничтожное расстояние.
— За него переживаешь... или за меня?
http://bllate.org/book/35231/4352108
Готово:
