Он пристально посмотрел в глаза Гу Шисюю и произнес медленным, успокаивающим голосом:
— Ты — исключение.
Прямолинейные слова ворвались в самую душу, взметнув целую бурю. Бушующие волны мгновенно прокатились по всему телу, а легкое покалывание в груди, подхваченное запоздало включившимися чувствами, перекинулось в совершенно непроизносимое место.
Ю Янь насмешливо скосил глаза вниз, и под устыженным и разгневанным взглядом партнера протянул руку — в конце концов этот кричащий бант его владелец развязал лично.
Это движение было равносильно тому, как с потемневшего от злости марионеточного автоматона срывают пружину, ограничивавшую его движения. Марионетка замахнулась топором и принялась теснить притеснявшего её рабовладельца, заставляя его отступать шаг за шагом, пока отступать стало некуда и его не прижали спиной к окну.
……
Пейзаж за окном уже совсем стемнел. Гу Шисюй зарылся лицом в изгиб плеча Ю Яня, восстанавливая дыхание. Рука того то легонько, то сильнее похлопывала его по спине, и во всей комнате разом воцарилась чувственная и тихая атмосфера.
— Я не уверен, — внезапно заговорил Гу Шисюй. — Наверное, это те клиенты, с которыми я сталкивался раньше, когда работал в баре.
— Какое у тебя цивилизованное название для них, — Ю Янь прищурился, обжигаясь горячим дыханием Гу Шисюя. — Что они с тобой делали?
— Ничего, я уволился.
Пальцы Ю Яня запутались в волосах Гу Шисюя, и он с некоторым усилием заставил его поднять голову и посмотреть себе в глаза. Взгляд Гу Шисюя затуманился и забегал во все стороны, и лишь когда выдерживать этот пристальный взгляд стало невмоготу, он еле слышно выдавил из себя:
— Ну… меня накачали наркотиками.
Его голос был отчетливо пойман в тишине комнаты, и рука Ю Яня на его затылке внезапно сжалась, а лицо стало пугающе мрачным.
Заметив, что Гу Шисюй болезненно поморщился, Ю Янь лишь тогда ослабил хватку.
— И что потом?
— Какое еще потом? — обиженно отозвался Гу Шисюй, усаживаясь в стороне и потирая пострадавший затылок. — Разве ты и так не знаешь всё, что было дальше?
Ю Янь присел рядом и принялся массировать ему голову, а уголки его губ тронула едва заметная усмешка.
— Выходит, мне нужно сказать им спасибо?
— Можешь даже поклониться им в ноги.
— Что-то у тебя сегодня смелости прибавилось.
Ю Янь притянул его поближе и с удовольствием поцеловал.
— Тебе нравится, когда тебе перечат? — выражение лица Гу Шисюя было более чем красноречивым. Неужели жизнь на высоких постах наскучила ему настолько, что захотелось острых ощущений?
— Это в каком же смысле мне перечат?
Внизу живота разлилось сладкое томление, и следом движение продолжилось ниже. Гу Шисюй почувствовал, что в выражении лица Ю Яня проступил самый настоящий зуд предвкушения.
Он издал тихое «с-с-с», схватил подушку, швырнул её Ю Яню на лицо и заломил ему руки за спину — в этот момент их позиции полностью поменялись по сравнению с тем, что было несколько часов назад. Вот только лежавший внизу выглядел совершенно невозмутимым, тогда как оказавшийся сверху — слегка рассерженным и растерянным.
— Да у тебя совесть есть?!
С давних времен не бывает изношенных земель, бывают лишь уставшие быки. Он и вправду боялся, что такими темпами однажды умрет прямо в постели.
— Это ты не выдерживаешь соблазна, — пальцы Ю Яня, переплетясь с пальцами Гу Шисюя, скользнули по тыльной стороне его ладони, ничуть не заботясь о том, что произойдет дальше.
Гу Шисюй подумал и понял, что самообладание у него действительно хромает, а потому решил серьезно поразмыслить над своим поведением.
— Тогда держись от меня подальше.
— Моя вина, — тут же покаялся Ю Янь. — Это я не выдерживаю соблазна.
И соскользнувшая в сторону подушка снова приземлилась Ю Яню на лицо.
Насытившись посреди ночи и уложив наконец убаюканного партнера спать, Ю Янь позвонил помощнику Гао и уехал из дома.
В тесном помещении повсюду валялись орудия пыток. Ю Янь неторопливой поступью подошел к тому самому мужчине, которого притащили сюда во второй половине дня. Он ткнул его носком ботинка в подбородок и заметил, что тот еще находится в сознании.
— Пощадите… я всё сказал… всё, что знал… пощадите…
Помощник Гао подошел к Ю Яню и доложил:
— Босс, он говорит, что просто слонялся по улице, когда какой-то парень лет двадцати схватил его, дал денег и велел устроить проблемы маленькому боссу. Сам он с этим парнем не знаком.
Ю Янь кивнул:
— Нашел того, кого велел?
— Нашел. Я попросил людей запросить записи с камер в баре. Зачинщиком оказался молодой господин из Группы Юнли по имени Чжан Чжо, и в тот момент его сопровождали сыновья владельцев компаний, с которыми они сотрудничают.
Ю Янь хмыкнул:
— Перешли мне досье, а фотографии покажи ему — пусть посмотрит, не тот ли это человек, который его нанял.
Помощник Гао присел на корточки, надел перчатки и повернул голову мужчины прямо.
— Тот, кто тебя нанял, среди них?
Мужчина тяжело и беспрерывно задышал и лишь с огромным трудом разлепил глаза. Когда перед ним промелькнула четвертая фотография, он наконец подал признаки жизни.
Установив личность истинного зачинщика, Ю Янь взял чашку кофе.
— Знаешь, какая участь ждет тех, от кого больше нет никакой пользы?
По мужчине пробежала волна ледяного ужаса, и он отчаянно пополз назад.
— Нет… пощадите! Умоляю, пощадите! Я не стану… А-а-а!!
Кипящий кофе плеснул прямо на рваные раны, причиняя такую боль, что мужчина закатался по полу.
Ю Янь швырнул пустую чашку прямо ему в лицо, одним ударом ноги сломал запястье и под раскапливающиеся вопли отчаяния медленно произнес:
— Не бойся, умирать я тебе не позволю.
Тяжелые створки ворот отгородили их от любых звуков, и помощник Гао неотступно следовал за Ю Янем, докладывая на ходу:
— Те две крысы, которых поймали на грузовом судне, понятия не имеют, кто их истинный босс, но они знают, кто был их единственным связным. Условие — отпустить их.
— Еще никому не дозволялось торговаться со мной. Раз они не знают заказчика, оставлять их в живых нет никакой необходимости. Передай им: пусть расколятся по-хорошему — тогда умрут быстро и без мучений, а иначе… — Ю Янь скосил взгляд на помощника. — Действуй по своему усмотрению.
— Слушаюсь, босс. А как поступить с делом маленького босса?
— Группа Юнли. — Ю Янь остановился, в его глазах мелькнул многозначительный блеск. — Говорят, они скоро выходят на биржу?
— Да, — ответил помощник Гао.
— Старик всю жизнь горбатился ради этого. В день их выхода на биржу преподнеси ему еще один роскошный подарок, — уголки губ Ю Яня изогнулись в улыбке. — А теперь отправляемся разбираться с тем мажором, который сам напросился на смерть.
Глава 10
Полночь — самое оживленное время в частных клубах. В просторном зале пестрая толпа мужчин и женщин с бокалами в руках самозабвенно извивалась в танце. Время от времени раздавался хрупкий звон сталкивающихся бокалов, после чего переглянувшиеся с улыбкой люди бесследно исчезали в лабиринтах клуба.
Цуй Минцзянь напился в хлам в компании таких же праздных мажоров, как и он сам, и, повернув голову, вдруг заметил ослепительное видение. От этого яркого пятна у него закружилась голова, а затуманенные зрачки сузились от восторга. Удержав равновесие, он взял бокал и направился к той женщине.
Женщина обернулась, и в уголках её глаз отчетливо читалось манящее очарование. Стоило ей лукаво улыбнуться, как душа Цуй Минцзяня тут же улетела к небесам. Женщина легко чокнулась с ним бокалом, а её взгляд то и дело ненавязчиво скользил в сторону главного входа.
Цуй Минцзянь мгновенно уловил намек. Он поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта и, обняв женщину за точеную талию, увлек её к выходу.
Как только они благополучно миновали двери, женщина вдруг ахнула и на ее лице отразилось огорчение:
— Я забыла сумочку! Подожди меня минутку, хорошо?
Под воздействием алкоголя собеседница показалась ему еще более трогательной и беззащитной. Цуй Минцзянь величественным жестом махнул рукой и великодушно разрешил ей бежать быстрее.
Тени деревьев вдоль дороги причудливой мозаикой ложились в лунном свете, а поздний ночной ветерок приносил глухое шуршание, которое в звенящей тишине заставляло невольно вздрагивать.
Цуй Минцзянь пришел в себя и с удивлением обнаружил, что находится вовсе не там, где швейцары обычно подают машины. Не успел он сделать и шагу, как в следующий миг в глазах у него потемнело и он потерял сознание.
Когда он очнулся снова, глаза были завязаны черной тканью, а тело туго привязано к тяжелой колонне. Нахлынувшая ярость мгновенно протрезвила его наполовину.
— Какая мразь посмела меня связать?! Вы жить надоели? Вы вообще знаете, кто я такой?!
Не дождавшись ответа, Цуй Минцзянь прокричал еще несколько ругательств, и лишь спустя пару минут смутно расслышал шаркающие шаги неподалеку.
— Кто здесь? Жить надоело — немедленно развяжите меня! Иначе вам конец!
С противоположной стороны раздался легкий смешок — тихий, доносившийся словно из-за преграды. Тогда Цуй Минцзянь заорал еще громче:
— Эй! Ты, мать твою, слышишь меня? Освободи меня, а потом встань на колени и извинись, тогда я еще подумаю, стоит ли тебя прощать!
Ленивый и небрежный голос донесся издалека:
— Первый раз вижу человека, которого связали, но который при этом с таким апломбом требует, чтобы похититель подал ему чай.
Едва затихли эти слова, как Цуй Минцзянь услышал резкий щелчок, похожий на взвод какого-то механизма. Его тело качнуло, рот остался приоткрытым, но он даже не успел ничего произнести, как прямо над ухом пронесся свист рассекаемого воздуха, а за спиной раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.
— Нет… что вы творите! Если со мной что-то случится, мой отец вас не простит…!
Не успел он договорить, как хлопок раздался уже у другого уха, и остатки хмеля в один миг выветрились из головы от пережитого ужаса. Поскольку он ничего не видел и не мог пошевелиться, восприятие окружающего мира обострилось до предела. Высокомерная спесь растаяла без следа, сменившись громкими мольбами о пощаде:
— Нет, не убивайте меня! Я отдам всё, что захотите… У моего отца много денег, только не убивайте!
Ю Янь прищурил один глаз и, слегка сместив руку, перевел прицел в сантиметре от шеи пленника. Обычная громкость голоса из-за расстояния казалась несколько приглушенной.
— Советую тебе не двигаться, иначе я не ручаюсь за то, что произойдет.
Цуй Минцзянь изо всех сил старался унять охватившую его дрожь. Когда пуля со стуком вонзилась в деревянную панель в опасной близости от шеи, жар еще не остывшего снаряда, казалось, прожег его кожу насквозь, и он наконец не выдержал и заплакал:
— Не убивайте… умоляю вас, не убивайте!
— Тц, — Ю Янь неторопливо перезаряжал оружие. Этот болтун был донельзя шумным.
Магазин плавно задвинулся в рукоять, и в этот момент тяжелые двери позади со скрипом отворились. Периферийным зрением Ю Янь заметил зашедшего в комнату Чжун Линя, который шел к нему, заложив руки за спину.
— Слышал, что ты здесь, и даже удивился. Середина ночи, а ты вместо того, чтобы предаваться утехам любви, пришел сюда выплескивать энергию?
Чжун Линь остановился рядом и, вскинув взгляд, сразу заметил свежий след от зубов на запястье Ю Яня. Он усмехнулся так, будто услышал какую-то забавную сплетню:
— А малыш-то довольно свирепый. Смотри-ка, неужели тебя выставили за дверь?
— Если тебе делать нечего, иди спать, — не обращая на него внимания, Ю Янь перевел взгляд вперед и снова поднял руку.
— Слишком шумно, — Чжун Линь потер ухо и отдал жест подоспевшему сзади слуге, чтобы тот заткнул рот живому манекену, после чего сам подхватил пистолет и принялся загонять патроны в магазин. — Устроим соревнование? Проигравший исполнит моё желание.
Его беззаботный тон заставил Ю Яня нахмуриться. Стоило стволу его оружия чуть сместиться в сторону, целясь прямо в межбровье Чжун Линя, как тот перехватил его руку.
— Эй, погоди. Как думаешь, чего именно я хочу?
Ю Янь щелчком дослал патрон в патронник:
— Мне неинтересно это знать.
Чжун Линь продолжал стоять рядом с улыбкой, ни капли не смущаясь того, что заряженное дуло находилось всего в десятке сантиметров от него.
— Ты уже босс компании, а такой жадина. А я вот нет.
http://bllate.org/book/35231/4352104
Готово:
