Готовый перевод The Villain Is Beautiful and Kind-Hearted / Прекрасный злодей с добрым сердцем: Глава 7

— Ишь ты, странно, — проворчала тётушка Ван, поглядывая на песочные часы. Вытерев жирные пальцы о засаленный фартук, она со вздохом опустилась на табурет. — Что-то этот Чу Юй сегодня за едой не явился.

Разве плохо? Меньше ртов — чище навар, да и лишняя монета в собственном кармане не помешает.

Однако прислужник, забиравший последний поднос с судочками, лишь саркастически ухмыльнулся. Эта старуха Ван вечно выслуживалась перед начальством, обделяла слуг и набивала кошелёк, но на сей раз, похоже, наскочила на косу.

— Не явился? — переспросил он с ехидцей. — Да вы, я гляжу, совсем от жизни отстали, тётушка! Этому парнишке нынче сам молодой господин в рот заглядывает!

— В рот заглядывает? — обомлела тётушка Ван.

Управляющий Ли ещё недавно велел ей изводить Чу Юя почем зря. Заверял, мол, если молодой господин и проведает — не беда, всё равно мальчишка ему противен. С чего бы вдруг такая милость за один день?

Почуяв чужой испуг, прислужник злорадно понизил голос, с наслаждением смакуя подробности:

— Вы будто с луны свалились! Чу Юй теперь трапезничает вместе с молодым господином — все три раза в день. Куда один, туда и второй! Господин Чу, конечно, видом хмур, да только вспомните: разыскивался ли за эти годы хоть один слуга, которому дозволялось бы подступить так близко? А уж о том и говорить нечего...

Слуга намеренно выдержал паузу. Тётушка Ван, пылавшая от нетерпения, едва не силой заставила его продолжить.

— Люди своими глазами видели, как Чу Юй на руках нёс молодого господина в его спальню! — выложил прислужник с довольной миной. — Да что там! Сегодня господин Чу отправился по делам на Западный рынок и снова прихватил его с собой.

— Неугоден... Ох, не к добру это! — Тётушка Ван побледнела и виновато опустила голову.

В груди закопошился липкий страх. Ей захотелось расспросить обо всём подробнее, но слуга уже сбежал, довольный произведённым эффектом.

«Дело дрянь, совсем дрянь», — металась про себя старуха. Если между молодым господином и этим оборванцем действительно что-то есть, и мальчишка донесёт на неё... О спокойной жизни можно забыть! Покрутившись на месте, она бросилась искать Ли Шу. В конце концов, выполнять приказ управляющего — это одно, а отвечать перед господином — совсем другое.

***

Чу Юй впервые ехал в экипаже. Молчание, царившее в карете, ничуть его не тяготило. Улучив минуту, он скользнул взглядом по сидевшему напротив человеку. На Чу Цзине было темно-фиолетовое сандаловое парчовое платье — то самое, которое Чу Юй сам помогал ему надевать этим утром.

Лениво откинувшись на мягкие подушки, Чу Цзинь перелистывал записи о секретах набойки рода Доу, полученные от Ли Шу.

Закрыв книгу, он прикрыл глаза, упорядочивая мысли.

Ремесло нанесения узоров на ткань в эту эпоху оставляло желать лучшего. Если верить старинному трактату «Као гун цзи», среди пяти способов украшения одежды ближе всего к набойке стояла ручная роспись.

Именно её и использовал клан Чу.

Мастера вручную вырисовывали узоры кистью прямо по полотну. Метод требовал колоссальных затрат времени и сил. Несмотря на изысканность готовой ткани, объёмы производства оставались ничтожными, а себестоимость — неподъёмной. К тому же роспись ложилась только на дорогой шёлк, что заранее ограничивало круг покупателей лишь богачами.

Семья Доу пошла иным путём: они применяли рельефную выбойку — способ, который в будущем назовут матричной печатью. Узор вырезался на деревянной доске, покрывался краской и оттискивался на ткани.

Это значительно снижало расходы, а главное — позволяло наносить рисунок не только на шёлк, но и на дешёвый хлопок или пеньку.

Прежде узорчатые ткани считались привилегией знати, однако мастерам Доу удалось принести их в дома простых горожан. Доходность такого рынка была очевидной.

В голове у Чу Цзиня хранились знания о куда более совершенных печатных станках, но вываливать их прямо сейчас означало навлечь на себя подозрения. Намного разумнее было действовать, прикрывшись именем ремесленников Доу.

Карета остановилась примерно через четверть часа. Кучер откинул полог и с поклоном пригласил Чу Цзиня выйти.

Лавка семьи Доу оказалась скромной. По словам Чжан Вэня, покупатели здесь толпились всегда, но сегодня у дверей не было ни души — случай из ряда вон выходящий.

Чу Юй следовал за хозяином шаг в шаг, тщетно пытаясь понять, зачем Чу Цзинь вообще взял его с собой.

— Молодой господин, не прикажете ли вызвать Доу Чэнфэна? — поинтересовался кучер.

Чу Цзинь качнул головой:

— Старику Доу перевалило за пятьдесят. Каков бы ни был его чин, он старше меня, так что мне и подобает засвидетельствовать почтение первым.

— И то правда, господин так великодушен! Тогда я подожду здесь, — закивал кучер, угодливо потирая руки.

Оправив одежды и убедившись, что выглядит безупречно, Чу Цзинь переступил порог лавки. Навстречу ему скользнул взгляд Чу Юя, которому хозяин кивнул через плечо:

— За мной.

Внутри не было ни одного приказчика. Доу владели семейной мастерской, и в лавке заправлял сам Доу Чэнфэн вместе с сыновьями да снохами. В этот час старик вместе с младшим сыном Доу Цином пересчитывал остатки тканей, собираясь закончить дела и как можно скорее уехать из Юйцзина.

— Молодой господин, сегодня лавка не торгует, — произнёс Доу Чэнфэн, не поднимая головы, но тут же оссекся, встретившись взглядом с гостем.

Ткань на юноше лоснилась мягким шелковым блеском, а серебряные нити шитья переливались в полумраке. С первого взгляда становилось ясно: перед ним выходец из богатого и знатного рода.

Доу Цин, пересчитывавший отрезы набивного хлопка, тоже бросил беглый взгляд на вошедшего и тихо уронил:

— Узор с водяными драконами. Восточная улица, клан Чу.

Лицо Доу Чэнфэна мгновенно изменилось. Брови его гневно вздернулись, а из груди вырвался глухой смешок:

— Мы уже отдали вам всё, что имели! Чего ещё нужно вашему почтенному семейству? Как видите, мы уезжаем из столицы и вставать на пути у Чу больше не намерены!

— Чу Цзинь из клана Чу приветствует почтенного главу рода Доу.

Гнев старика ничуть не удивил Чу Цзиня. Не меняясь в лице, он спокойно и чинно сложил руки в приветственном поклоне.

— У моего рода не осталось новых секретов! — с едкой сардоничностью выплюнул Доу Чэнфэн. — Впрочем, поздравляю ваш дом с новым приобретением. Процветайте дальше!

Ему было всё равно, какой именно из господ Чу перед ним стоит — доброго слова не заслуживал ни один. Недавние угрозы разгромить лавку пустили под откос труды половины его жизни и вынуждали бросить землю, где его предки жили поколениями. Отрезать человеку путь к пропитанию — всё равно что убить его родителей, а действия Чу замахивались на то, чтобы пустить по миру всю его семью.

— Отец, это старший молодой господин Чу, — поспешно шепнул Доу Цин, чувствуя, что старик вот-вот сорвётся на брань.

— Да хоть сам... кто? — Голос Доу Чэнфэна споткнулся и осекся. — Старший господин?

— Именно так, — Чу Цзинь вновь склонился перед ремесленником в низком поклоне.

Старик опешил. С одним лишь управляющим Ли они не смели пикнуть, принимая обиды молча, а тут перед ним кланялся сам наследник дома Чу!

У Доу Чэнфэна земля ушла из-под ног. Задрожав всем телом, он шагнул вперёд, смущённо подхватил гостя под локти и забормотал:

— Господин Чу... Что вы, встаньте, прошу вас!

— Я пришёл из-за проступка Ли Шу, — мягко проговорил Чу Цзинь, принимая помощь и доставая из-за пазухи ту самую рукопись. Положив её в ладони старика, он искренне произнёс: — На днях Ли Шу принёс мне эти записи. Способ набойки показался мне невероятно искусным, но сам Ли Шу уверял, будто купил его за огромные деньги. Позже, вглядевшись в сумбурный почерк, я заподозрил неладное. После долгих расспросов он признался, какими гнусными методами завладел вашей тайной.

С этими словами Чу Цзинь поклонился ещё дважды, отчего старик Доу окончательно оцепенел.

— Я пришёл, чтобы принести вам личные извинения за бесчинство слуги и возместить ущерб вашему дому.

Чу Юй без лишних слов шагнул вперёд и открыл небольшой ларец, который нёс с собой. Внутри, приглушённо поблёскивая в полумраке, лежали слитками ровно сто лянов серебра.

Отец и сын переглянулись. В их глазах читалось нескрываемое изумление пополам с недоверием.

Сто лянов — сумма слишком внушительная для простой компенсации.

— Господин Чу, поднимитесь... Выходит, вашей вины в том нет, — Доу Чэнфэн захлопнул ларец и подал знак сыну, но Доу Цин лишь хлопал глазами, точно деревянный истукан. Рассерженный старик с досадой смерил его взглядом и сам помог Чу Цзиню выпрямиться. — Но эта сумма... Она слишком велика. Чего вы хотите взамен?

Чу Цзинь с лёгкой улыбкой кивнул:

— Я желаю выкупить этот способ насовсем. Но есть и ещё одна просьба.

— Какая же? — Старик не мог вообразить, что ещё в их лавке может стоить сотню лянов.

— Я хочу, чтобы ремесленники рода Доу примкнули к ткацкому делу клана Чу.

— И исключено! — отрезал Доу Чэнфэн, мгновенно сменив тон. Лицо его снова стало суровым. — Господин Чу, мы не пойдём в кабалу и не станем дворовыми слугами!

— Слугами? — Чу Цзинь покачал головой. — Вовсе нет. Я предлагаю равное товарищество.

— И каково же оно?

Доу Цин отложил ткани и уставился на Чу Цзиня прямым, немигающим взглядом. Чу Юй, стоявший за спиной хозяина, инстинктивно подался вперёд, готовый заслонить его от чужого внимания.

— Клан Чу берёт на себя все расходы, Доу — управление и производство. За вычетом затрат, прибыль делим три к семи.

— А на что именно пойдут деньги Чу? — спросил Доу Цин, продолжая пересчитывать отрезы на ощупь. Называя цифры в уме, он не упускал ни единого слова.

Старик Доу зыркнул на сына, точно говоря: «Только что молчал, как пень, а теперь подал голос!»

— На расширение мастерских. А если ваши люди согласятся работать на наших мощностях, высвободившиеся средства мы направим на разработку новых ткацких станков и изобретение свежих методов окрашивания.

При словах о «новых методах» бессмысленное выражение лица Доу Цина впервые изменилось. В его глазах вспыхнул живой, въедливый огонёк, а пальцы замёрзли на ткани. Идея явно пришлась ему по душе.

Чу Цзинь сжал губы, сдерживая смех за лёгким покашливанием. «И впрямь, искусник в этом доме — именно этот парень», — подумал он.

Техника Доу не передавалась из поколения в поколение — её разработали едва ли полгода назад. У старика Доу было трое сыновей: старший умер во цвете лет, средний женился и помогал в лавке, пока не сбежал с публичной девкой, и лишь младший, Доу Цин, с головой ушёл в тайны красильного дела. Редкий, неоценимый талант.

И на эти сведения ушло всего одно очко навыков!

Оставшиеся два очка Чу Цзинь перевёл в шкалу здоровья. Теперь показатель достиг восемнадцати единиц. Прибытие Чу Шэна неизбежно приближалось, и Чу Цзинь решил довести здоровье до двадцати, а остаток приберечь на крайний случай.

Пока он кашлял, на его плечи опустилась тяжёлая лисья шуба.

Оглянувшись, он увидел, как Чу Юй заботливо и скрупулёзно расправляет меховой воротник. Чу Цзинь не удержался от мягкой улыбки:

— С чего это ты сегодня такой шелковый?

Настоящий примерный слуга, не иначе.

Рука Чу Юя на миг замерла на воротнике, после чего он молча отступил на шаг, возвращаясь на своё место.

Но в его голове всё ещё стояла эта улыбка, а в груди словно лёгкое пёрышко щекотало сердце.

— Согласен, — подал голос Доу Цин. Глаза его горели азартом, и ему было совершенно плевать на отца, который за его спиной отчаянно сигналил бровями. — Но если мы разработаем новую технологию, прибыль от неё должна делиться четыре к шести.

— По рукам, — без колебаний отозвался Чу Цзинь.

Доу Цин прищурился:

— Однако, господин Чу, разработка новых способов — дело затратное. Этой сотни лянов не хватит.

Он указал пальцем на ларец.

Чу Цзинь понимал, что первые шаги в ремесле — это бездонная бочка, но у него уже имелся ответ:

— А что, если задумка нового способа у меня уже есть?

Деревянное лицо Доу Цина окончательно ожило, в нём проснулся небывалый интерес. Чу Цзинь вернул ему рукопись:

— Ваша выбойка хороша, но грубовата. Узор выходит топорным и ложится кусками. В конце книги я набросал пару мыслей, как это исправить. Если идея покажется тебе стоящей — милости прошу в поместье Чу, там и договоримся. Поверь, задуманный мною способ тебя не разочарует. Останется лишь доработать его на практике, и можно пускать дело в ход. К тому же размах нашего дома не сравнить с вашей лавкой — даже малая доля прибыли принесёт вам куда больше, чем вы зарабатывали прежде.

Слова звучали резко, но спорить с ними было бессмысленно. Отец и сын переглянулись. Доу Цин бегло пробежал глазами добавленные страницы, его насупленные брови разгладились, а во взгляде вспыхнул откровенный восторг — то было мгновение полного озарения.

— Как только разберусь в ваших указаниях, господин Чу, я тут же явлюсь в поместье, — произнёс Доу Цин, закрывая рукопись. Поняв, что сын всё решил, старик Доу лишь вздохнул и смирился.

Дело уладилось куда глаже, чем ожидалось. Настроение Чу Цзиня заметно улучшилось. На обратном пути он откинул шторку кареты и стал наблюдать за прохожими, не подозревая, что сам представляет собой завораживающее зрелище.

Простой люд на улицах носил короткие куртки, удобные для работы; женщины подворачивали юбки, открывая ступни — совсем не так, как знатные барышни, чьи полы мели пыль. Цвета одежды преобладали блёклые, что говорило о дороговизне хороших красителей.

— Запоминай цвета одежды прохожих, — Чу Цзинь протянул Чу Юю лист бумаги и угольный карандаш.

Но тот не шелохнулся, лишь молча переводя взгляд с бумаги на хозяина. Чу Цзинь хлопнул себя по лбу — совпало же! Забыл, что парень наверняка не обучен грамоте.

— Бумага не нужна, — Чу Юй оттолкнул лист. — Я всё запомню так.

— Памятью? — Чу Цзинь удивлённо смерил его взглядом. «А парень не промах, недаром главный герой».

— Да, — Чу Юй опустил глаза, избегая прямого взгляда, и посмотрел в окно. — Хозяин, я не знаю названий оттенков. Называйте их, а я запомню.

Глядя на пестрящую толпу за окном, Чу Юй слегка нахмурился.

— И идёт, — Чу Цзинь прильнул к небольшому окошку кареты, указывая пальцем на идущих мимо людей: — Вот тот — мышиный серый, эта — в нежно-алом, вон там — каштаново-фиолетовый, а тот — цвета ласточкиного крыла, пепельный...

В это время на втором этаже чайного дома на углу улицы сидел юноша в роскошных шелковых одеждах. Слушая уверенную речь, доносившуюся из кареты, он полегоньку обмахивался веером и посмеивался:

— Надо же, когда это старший молодой господин Чу стал так искушён в красильном деле?

— Господин Хэ, ваше мастерство в боевых искусствах растёт день от дня! Услышать слова господина Чу с такого расстояния — это надо уметь! — не упустил случая вставить лыко в строку слуга.

Хэ Чонтянь наградил его быстрым взглядом, точно говоря: «Думаешь, я не понял, что ты насмехаешься над моим подслушиванием?»

— А я вот давеча успел разглядеть лицо господина Чу, — вставил слуга Чэнь Янь, росший вместе с Хэ Чонтянем с малых лет и бывший ему скорее названым братом, чем слугой. По характеру он был прост и выкладывал всё без тайн. — До чего же хорош! И ведь ни капли женственности, а красив — глаз не оторвать!

— Повтори эти слова ему в лицо, и я добавлю тебе два ляна к жалованью.

— Ха-ха! За такое и двадцать лянов мало! По нашей-то дружбе моя жизнь стоит хотя бы лянов тридцать, а? — отшутился Чэнь Янь. В Юйцзине любой знал: старший молодой господин Чу красив, да душой ядовит, настоящая гадюка в шелку.

— Отравленная красота... — Хэ Чонтянь задумчиво опустил глаза и пригубил чай из пиалы. — А ведь и впрямь красив.

***

— Учиться грамоте? — Рука Чу Юя, расчёсывавшая волосы Чу Цзиня, дёрнулась, и тот от боли сипло выдохнул.

Опомнившись, парень испуганно ослабил хватку и принялся бережно растирать ушибленное место на голове хозяина, слегка дуя на кожу.

— Ты что вытворяешь? — проворчал Чу Цзинь. Голове было прохладно, и он подумал: «Не решил ли этот дьявол выдрать мне клок волос в отместку?»

— Подую — и перестанет болеть, — Чу Юй смягчил движения, продолжая расчёсывать шелковистые пряди, ничем не уступавшие дорогой парче на плечах хозяина.

Чу Цзинь что-то пробурчал себе под нос, но спорить не стал.

«А он... милый», — неожиданно промелькнула мысль в голове Чу Юя.

Он едва заметно улыбнулся, но тут же вернул лицу привычное спокойствие. Заправив непослушную прядь за ухо Чу Цзиня, он словно ненароком задел пальцами край его белой, как нефрит, раковины.

Едва кончик пальца коснулся тонкой кожи, Чу Юй отдёрнул руку, будто обжёгся. Сердце забилось чаще, словно у вора, пойманного на месте.

К счастью, полумрак комнаты спас его от разоблачения — вспыхнувший на щеках румянец остался незамеченным.

— Без грамоты нынче нельзя. Раз уж ты у меня в услужении, то помимо стирки, готовки и уборки придётся вести счёта. Так что изволь учиться, понял? — Чу Цзинь подпёр подбородок рукой, едва сдерживая зевоту.

— Понял, — видя, что хозяин совсем валится с ног от усталости, Чу Юй без лишних слов подхватил его на руки и понёс к кровати.

— Кто дозволил тебе брать меня на руки? — пробормотал Чу Цзинь, устраиваясь поудобнее в чужих объятиях и окончательно смыкая веки.

— Я виноват, — беспрекословно отозвался Чу Юй, хотя сам так и не понял, в чём именно провинился.

— Хм... Знаешь вину, и ладно...

Без привычных успокоительных благовоний Чу Цзинь мгновенно погрузился в сон.

Похоже, сегодняшний день окончательно выжал из него все силы.

Тонкая спина с выступающими позвонками болезненно упиралась в руки Чу Юя. Он бережно уложил хозяина на постель, укрыл одеялом и лишь после этого бесшумно покинул спальню.

Лишившись источника тепла, спящий поежился от холода ледяной постели и что-то недовольно пробормотал во сне.

И лишь когда по комнате поплыл тонкий аромат успокоительных трав, а в жаровне разгорелись угли, наполняя спальню благодатным теплом, тихое шуршание на кровати наконец утихло.

http://bllate.org/book/35222/4451700