Готовый перевод The Demon Lord is My White Moonlight / Белая луна Владыки Демонов: Глава 10

Лян Чи и Су Яньцзюнь спешно спустились с горы и вернулись в аптекарскую лавку. На расспросы о Му Сиюне ученики лишь развели руками: старший брат Му ушел еще ранним утром и больше не появлялся. Охваченные тревогой, они вновь бросились к западной окраине города, чтобы прочесать склон, но поиски не дали плодов. Даже загадочный лабиринт, преградивший им путь вчера, бесследно исчез.

Они дважды обошли весь вчерашний маршрут, пытаясь восстановить его по памяти, но так ничего и не нашли. Пришлось ни с чем возвращаться в лавку.

Приют благодетели

Гу Цинцяо сидел за шатким столиком уличной чайной. С мягкой улыбкой приняв из рук хозяйки свежую пиалу, он в третий раз вежливо отклонил сватовство почтенной тетушки Ван из-за соседнего стола. Со стороны он казался праздным гулякой, наслаждающимся теплым днем, однако он из-под полуопущенных век неотрывно следил за воротами Приюта благодетели.

Вскоре из тяжелых дверей показался мужчина средних лет — это был Чжан Сан, здешний привратник. Худощавое вытянутое лицо с нездоровым желтоватым оттенком портило впечатление, да и некогда добротное платье выглядело помятым и заношенным, словно хозяин не снимал его уже несколько дней.

Гу Цинцяо следил за ним уже не первый день. Чжан Сан был из породы неисправимых лодырей: просыпался к полудню, кое-как перекусывал и тут же скрывался в чаду игорных притонов. Вечером он выползал оттуда без гроша в кармане, шел заливать горе дешевым вином, но на следующий день его кошель чудесным образом снова оказывался полон. Откуда привратник брал деньги, оставалось загадкой.

Но сегодня его привычный маршрут изменился. Чжан Сан не устремился к игорным столам, а направился к городским воротам и принялся бесцельно кружить по узким переулкам неподалеку. Гу Цинцяо скользил следом, держась на приличном расстоянии.

Мимо проулка, весело подпрыгивая, шел круглощекий малец с зажатой в кулачке палочкой засахаренного боярышника. Вдруг он что-то обронил, остановился и нагнулся, чтобы поднять пропажу. Чжан Сан тут же скользнул к нему, придав лицу дружелюбное выражение:

— Эй, малыш, подсоби дяде. Не подскажешь, как пройти к переулку Чжан?

Мальчик насупился и с подозрением уставился на незнакомца:

— Не знаю я!

Чжан Сан воровато зыркнул по сторонам и притворно нахмурился:

— Ну и невоспитанный же ты! Дядя просто дорогу спросил, а ты и слова вымолвить не можешь?

Испугавшись строгого тона, ребенок попятился, развернулся на пухлых ножках и припустил прочь. Чжан Сан рванулся было следом, но из конца улицы донесся громоподобный крик:

— Чжэн Сяобао! Куда тебя черти понесли?!

От неожиданности привратник так и подпрыгнул, попятившись на три шага.

В проулок влетела дородная женщина. Отвесив сыну звонкий подзатыльник, она запричитала на всю улицу:

— Опять удрал! Опять удрал, негодник! Думаешь, матери легко с тобой управляться?! Вот утащат тебя разбойники, изжарят твою жирную задницу и сожрут, тогда узнаешь!

Схватив плачущего Чжэн Сяобао за шиворот, она поволокла его прочь.

Чжан Сан сплюнул под ноги и, раздосадованный неудачей, вернулся в полумрак тупика.

Гу Цинцяо, у которого в голове мгновенно созрел план, скользнул в лавку готового платья и купил комплект детской одежды. Выглянув наружу, он убедился, что объект наблюдения все еще крутится в том же переулке.

Укрывшись в глухом, заваленном хламом углу, Гу Цинцяо достал из рукава неприметный флакончик. Это было зелье смены облика — одна из тех диковинок, что он прихватил из запасов бродячего торговца Чжан Цзиньцзиня, когда сам притворялся лекарем.

Спустя несколько мгновений из тени вышел круглолицый мальчуган лет шести-семи. Шмыгая носом и растерянно озираясь, ребенок неторопливо побрел прямо навстречу притаившемуся Чжан Сану.

— Эй, постой, малыш! — окликнул его привратник. — Подскажи, как мне добраться до переулка Чжан?

Мальчик вздрогнул и замер, изобразив на лице крайний испуг:

— Я... я не знаю. Мы с папой только сегодня приехали по делам, я города совсем не знаю.

Услышав это, Чжан Сан заметно повеселел. Он быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что на улице ни души, и присел перед ребенком на корточки. Он вкрадчиво улыбнулся, а голос его стал приторно-сладким:

— Ну-ну, не бойся, глупенький. Дядя хороший, он тебя не обидит. Раз так, покажи мне, где вы остановились? Я провожу тебя, а там у взрослых и спрошу дорогу.

— Хорошо! — Малыш радостно закивал, явив миру образец детского простодушия, и развернулся, показывая дорогу.

Один шаг, второй, третий... Как он и ожидал, сзади раздался резкий свист рассекаемого воздуха — Чжан Сан нанес точный удар ребром ладони по затылку. Мальчик безвольно обмяк и повалился на землю, но упасть ему не дали — его подхватили цепкими руками, запихнули в грубый холщовый мешок и закинули на дно телеги под груду тюков.

В кромешной темноте трясущейся повозки Гу Цинцяо осторожно потрогал ушибленную шею и прикрыл глаза, решив немного вздремнуть.

Перед пылающим горнилом алхимической печи Му Сиюнь все еще блуждал в лабиринтах собственного прошлого.

Счастливые дни всегда проносятся слишком быстро. Казалось, еще вчера вершины Пика Небесной Опоры искрились чистейшим снегом, а сегодня склоны уже покрылись сочной изумрудной травой — незаметно подошел к концу отпущенный им трехмесячный срок. Однажды вечером, закончив дневные тренировки, Му Сиюнь забрал в трапезной ужин на двоих и поспешил к уединенному склону за Пиком Небесных Тайн.

Там, прислонившись к узловатому стволу старой дикой сливы, сидел Гу Цинцяо.

Это место они нашли случайно, когда гонялись за улепетывающим диким кроликом. Сколько веков росло это дерево на заброшенном склоне, не знал никто, но под теплым весенним ветром его раскидистая крона превратилась в сплошное нежно-розовое облако. Сидя под ним, можно было часами наблюдать, как далеко внизу несет свои воды Река Белых Песков, изгибаясь блестящей шелковой лентой.

Му Сиюнь опустился рядом и протянул другу теплую пышную пампушку. Гу Цинцяо принял угощение, но есть не стал — он не отрывал взгляда от золотистых искр, пляшущих на речной глади в лучах заходящего солнца. Помолчав, он негромко заговорил:

— А-Юнь, в детстве я слышал одну притчу.

— Какую? — Му Сиюнь повернулся к нему, уплетая свой ужин.

Гу Цинцяо скользнул по нему мимолетным взором и вновь уставился на реку.

— Однажды ученик Будды, Ананда, пришел к учителю и признался, что всем сердцем полюбил одну девушку. Будда спросил его: «Насколько же сильна твоя любовь?» И Ананда ответил: «Я готов обратиться каменным мостом и пятьсот лет терпеть удары ветра, пятьсот лет гореть под палящим солнцем и пятьсот лет мокнуть под проливными дождями. Лишь бы она однажды прошла по мне».

Му Сиюнь покачал головой:

— Это всего лишь красивая выдумка.

— Знаю, — Гу Цинцяо тихо рассмеялся, обернувшись к нему. — И все же я верю, что на свете есть те, кто способен на такую любовь.

Солнце медленно тонуло в объятиях далеких гор, окрашивая небосвод в багровые тона. Лицо юноши светилось в этих угасающих лучах, а в его глазах, отражавших тепло заката, застыл хрупкий силуэт Му Сиюня...

Но в один миг все померкло. Багряный закат сменился тусклым, дрожащим пламенем свечи. Му Сиюнь распахнул двери покоев своего наставника и замер от ужаса: тот самый человек, чей образ он лелеял в памяти долгие годы, безжалостно вонзил кинжал в грудь его учителя Ли Яо.

Боль, подобно неистовому урагану, ворвалась в его разум. Все светлые, полные нежности воспоминания, точно изящный фарфор под градом камней, разлетелись на бесчисленные осколки.

Одетая во все красное девица занесла над головой сверкающий клинок и с яростным криком обрушила его на грудь Му Сиюня.

— Остановись! Кхе-кхе... Хунъюй, что ты творишь?!

Из глубины пещеры раздался хриплый, надрывный окрик, тут же перешедший в приступ мучительного кашля.

Нападавшая вздрогнула, но остановить налитый силой удар уже не могла — острие клинка молнией метнулось вниз.

Сталь пробила ткань одеяния и коснулась плоти. В этот критический миг у самого сердца Му Сиюня вспыхнул ослепительный белый свет, на краткое мгновение сковавший лезвие.

И этой доли секунды оказалось достаточно.

Вспышка духовного света отозвалась в сознании Му Сиюня гулом священного колокола, мгновенно разогнав дурман иллюзии. Почувствовав острую боль от входящего в плоть металла, он инстинктивно подался назад и в сторону. Времени вытащить оружие не было — едва уклонившись от смертоносного выпада, Му Сиюнь нанес резкий удар ладонью.

Хунъюй, вложившая в бросок всю свою силу, не успела защититься. Рассекая его одежды, она по инерции подалась вперед и пропустила мощный удар в плечо. Отлетев в сторону, девица покатилась по каменному полу, но Му Сиюнь не дал ей опомниться.

Меч Алой Зари со звоном покинул ножны. Серебристый росчерк клинка настиг беглянку в то же мгновение — холодное лезвие замерло у ее горла.

— Бессмертный мастер, пощадите ее!

Му Сиюнь обернулся. Из темноты, шатаясь, к ним шел молодой мужчина в белых одеждах. Статный, с на редкость тонкими и красивыми чертами лица, он привлекал внимание копной длинных серебристо-белых волос, рассыпавшихся по плечам. Однако его лицо хранило печать смертельного недуга, а кожа казалась мертвенно-бледной. Глядя на него, несложно было представить, как благороден и статен он был во времена своего здравия.

При виде его Хунъюй жалобно всхлипнула и мгновенно расплакалась.

Серебряноволосый юноша сделал еще несколько шагов и вдруг замер как вкопанный. Он всмотрелся в лицо Му Сиюня и нерешительно произнес:

— Молодой благодетель?..

Услышав это обращение, Му Сиюнь пристальнее вгляделся в незнакомца. Картинки далекого прошлого сложились воедино:

— Так ты... Серебряный лис?

Перед ним действительно стоял тот самый лис-оборотень, который обрел человеческий облик сотню лет назад, но бесследно исчез около полувека назад.

Му Сиюнь нахмурился, его голос зазвучал холодно, точно осенний заморозок:

— В прошлом твоя любовь к смертной женщине погубила ее. Лишь потому, что то убийство совершилось не по твоей воле, а сам ты принес нерушимую клятву никогда более не вредить людям, мой... старший брат Гу пощадил тебя и отпустил. Как же ты объяснишь то, что происходит здесь?

Му Сиюнь указал острием меча на алхимический котел и разложенные рядом травы.

Серебряный лис взглянул на побеги травы Белой Змеи и бутоны цветов Разлуки. Имея за плечами века духовного совершенствования, он мгновенно все понял. Его охватил ужас, из груди вырвался мучительный кашель. Оборотень кашлял так долго и надрывно, что, когда приступ наконец отступил, его белоснежный рукав оказался залит темной кровью.

Подняв воспаленные глаза, он с затаенным отчаянием посмотрел на прижатую к полу девицу:

— Хунъюй... Это правда?

— Я... я... — Хунъюй залилась слезами и, напрочь позабыв о прижатом к шее клинке, рванулась к оборотню.

Му Сиюнь вовремя отвел лезвие в сторону. Подбежав к Серебряному лису, девица вцепилась в его одежды и отчаянно закричала:

— Ты не должен умереть! Слышишь? Я не позволю тебе умереть!

Серебряный лис со слабой улыбкой отвел мокрые пряди от ее лица и тихо произнес:

— Тебе больно видеть мою смерть... Но у тех несчастных, чьи жизни ты забрала, тоже были близкие. Неужели ты не думала, что их родные сейчас чувствуют то же самое?

Хунъюй лишь растерянно моргала, не понимая его слов, а из ее глаз продолжали катиться крупные слезы.

Му Сиюнь молча наблюдал за ними. Эта маленькая лисица Хунъюй, судя по всему, обрела человеческий облик совсем недавно. В своих поступках она руководствовалась исключительно первобытными инстинктами оборотня, а человеческая мораль и законы оставались для нее пустым звуком.

— Мои руки уже омыты кровью, — ласково прошептал Серебряный лис, гладя девицу по голове. — Небесная кара за прошлые грехи настигла меня, и таков мой удел. Но ты... ты родилась с чистой душой, раз сумела принять человеческий облик меньше чем за полвека. У тебя было великое будущее. А я лишь случайный путник на твоем пути...

— Нет! Мне плевать на величие! — Хунъюй зарыдала еще пуще, ее слезы градом падали на их крепко сцепленные руки. — Мне нужен только ты!

— Молодой благодетель, — Серебряный лис поднял взгляд на Му Сиюня. — Я был тяжело ранен, и Хунъюй лишь пыталась спасти меня, оттого и пошла на это преступление. Я готов ответить за все. Позвольте мне принять ее кару.

Му Сиюнь покачал головой:

— У каждого поступка есть свои последствия. Если бы грехи можно было перекладывать с одного на другого, в мире не осталось бы ни справедливости, ни великого Дао. Она совершила злодеяние ради твоего спасения, но ее методы чудовищны. Ей не избежать ответа.

Он направил острие меча на притихшую Хунъюй:

— Ты отправишься со мной на Гору, Касающуюся Облаков. Твою судьбу решит совет ордена.

По законам праведных сект, если заклинатель сталкивался с демоном или оборотнем, запятнавшим себя убийством смертных, он имел право казнить его на месте. В своей прошлой жизни Му Сиюнь не раз истреблял нечисть и карал кровожадных тварей. Однако сейчас он предпочел забрать Хунъюй с собой. Во-первых, нужно было предоставить неопровержимые доказательства управам Города, Опирающегося на Облака, и Города Чистого Ручья. Во-вторых, в глубине души ему было искренне жаль этих двоих — он не желал лишать жизни лисицу на глазах ее умирающего возлюбленного.

Серебряный лис печально вздохнул и опустил голову, словно смирившись с неизбежным. Бережно подняв Хунъюй на ноги, он расправил складки своих поношенных белых одежд и с видимым усилием поклонился Му Сиюню:

— Раз уж я стал причиной этой беды, позвольте мне сопровождать вас.

Хунъюй, не понимая, что происходит, открыла было рот, чтобы возразить, но в следующее мгновение Серебряный лис с неожиданной силой толкнул ее к выходу из пещеры.

Не успела она восстановить равновесие, как лис уже ринулся на Му Сиюня. Его ногти мгновенно удлинились, превратившись в бритвенно-острые стальные когти, окутанные ядовитым серебристым сиянием. Насыщенные демонической энергией удары посыпались один за другим — град уколов, рассекающих взмахов и яростных выпадов заставил Му Сиюня уйти в глухую оборону. Лис атаковал на пределе возможностей, навязывая ближний бой и на время сковав движения противника.

Даже под этим бешеным натиском Му Сиюнь сохранял ледяное спокойствие. Хладнокровно отражая каждый выпад, он щедро питал свой меч духовной силой. С каждым столкновением клинка и когтей воздух вокруг них наполнялся тонкими нитями чистейшей ци, незаметно сплетавшимися в невидимую, но смертоносную сеть.

Серебряный лис, изнуренный болезнью, не мог долго выносить столь колоссальных нагрузок. Его ярость угасала, движения становились все более тяжелыми и медлительными. Заметив это, Му Сиюнь перехватил инициативу: сияние его меча ослепительно вспыхнуло, соткав плотную паутину искрящихся лезвий, которая со свистом ринулась на оборотня, готовая рассечь его плоть.

Вдруг перед ними мелькнул алый силуэт — Хунъюй, наплевав на собственную безопасность, бросилась наперерез сияющим лезвиям, пытаясь закрыть собой возлюбленного. Серебряный лис среагировал мгновенно: из последних сил он оттолкнул ее в сторону.

Раздался глухой, зловещий всхлип разрываемой плоти — меч Алой Зари глубоко вошел в левое плечо оборотня. Кровь брызнула на камни. Однако лис не отступил: стиснув зубы, он заблокировал клинок собственными костями и рванулся вперед, прямо на острие. Демоническая и духовная энергии столкнулись лицом к лицу, породив яростную вспышку белого света. Оборотень вознамерился выжечь остатки своей жизненной силы, чтобы забрать противника с собой в могилу.

Му Сиюнь нахмурился и сквозь зубы бросил:

— Безрассудный глупец! Она убивала людей и забирала их сердца. Ее душа уже осквернена пороком. Даже если сегодня ей удастся бежать, в будущем ее ждет неизбежная гибель от собственного безумия! Прекрати это немедленно!

Серебряный лис посмотрел на плачущую Хунъюй, и по его бледной щеке скатилась одинокая слеза. Но он лишь сильнее сжал зубы, продолжая высвобождать разрушительную энергию.

С самого момента появления Серебряного лиса Хунъюй не сводила с него глаз. Все произошло слишком быстро — отчаянный толчок, яростная схватка, а теперь и эта смертельная дуэль духовных сил. Лишь сейчас до ее разума наконец дошел истинный смысл слов Му Сиюня.

Охваченная ужасом, она бросилась к ногам заклинателя и отчаянно закричала:

— Пощадите его, бессмертный господин! Я никого не убивала!

http://bllate.org/book/35204/4477062