Глава 29
После уроков одноклассники, прежде чем покинуть кабинет, дружно одаривали Сюй Цзинхэна смешливыми взглядами. Кое-кто даже шушукался за его спиной, прикрывая рот ладонями, но он так и не разобрал слов.
Тан Гэюй коротко перебросился парой слов с Мин Цзэ и У Лэ. Те послушно вышли первыми, а сам он остался сидеть.
Сюй Цзинхэн поднялся со своего места только тогда, когда в классе никого не осталось. Но стоило ему встать, как Тан Гэюй лениво пнул ножку его стула:
— Сюй Цзинхэн.
Сюй Цзинхэн и без того был не в духе, а потому отозвался с явным раздражением:
— Да что тебе опять надо?!
Тан Гэюй окинул его насмешливым взглядом:
— Ты действительно собираешься выйти на улицу в таком виде? За пределами этого класса тебя никто не пощадит, анонимность не спасет.
— Да о чем ты вообще? — Сюй Цзинхэн искренне не понимал, какая муха всех сегодня укусила. Да и со своим собственным состоянием он никак не мог разобраться.
Тан Гэюй опустил закинутую на ногу ногу:
— Ты сегодня в зеркало вообще смотрелся?
Сюй Цзинхэн просидел в кабинете всю вторую половину дня и носа наружу не показывал. В зеркало он, разумеется, не заглядывал.
— Что ты имеешь в виду?
Тан Гэюй тихо хмыкнул:
— Посмотришь — поймешь.
Сюй Цзинхэн застыл на месте, с подозрением глядя на него.
— Ладно, — Тан Гэюй поднялся из-за парты, — помогу тебе.
Он запустил руку в нишу под партой Ци Пэй, выудил оттуда маленькое розовое зеркальце, шагнул к Сюй Цзинхэну и поднял его прямо к лицу парня.
Взглянув в зеркало, Сюй Цзинхэн почувствовал, как лицо мгновенно вспыхнуло огнем. В висках застучала кровь, а по спине пробежал холодный пот.
— Это... это еще что? Откуда... когда успели?!
Он не верил собственным глазам. На его голове красовались...
— Хвостики?! Какого черта у меня на башке хвостики?!
Сюй Цзинхэн резко вскинул руки, намереваясь сорвать дурацкие резинки, но Тан Гэюй ловко опустил зеркальце и перехватил его за запястья.
От стыда Сюй Цзинхэн едва не задохнулся. Кто приложил к этому руку, гадать не приходилось. Сгорая от злости, он заорал прямо в лицо Тан Гэюю:
— Ты совсем больной?!
— Как скажешь, — невозмутимо отозвался тот.
— Пусти! — Сюй Цзинхэн отчаянно дернулся.
Эти нелепые «рожки» заставляли его сгорать со стыда. Мысль о том, что он щеголял с ними всю вторую половину дня, служа посмешищем для всего класса, приводила его в бешенство. Ему безумно хотелось снести Тан Гэюю его дурную башку.
— Отпусти меня!
— И не подумаю.
Их разделяла парта, так что Сюй Цзинхэн не мог даже пнуть мерзавца. Ему оставалось лишь изо всех сил вырываться и кричать:
— Сумасшедший! Тан Гэюй, отпусти сейчас же!
— Скажи «гэге», и я отпущу.
— Пошел ты!
Тан Гэюй, крепко удерживая запястья Сюй Цзинхэна одной рукой, второй лениво потянул за крошечную пластмассовую клубничку на резинке:
— Кажется, этот немного косо вышел. Но совсем чуть-чуть, общую картину очарования это не портит.
Сюй Цзинхэн вытаращил глаза, состроив невероятно злую гримасу. Набрав в легкие побольше воздуха, он взревел:
— Тан Гэюй! Я так и знал, что это твоих рук дело!
Тан Гэюй расплылся в довольной улыбке, словно его только что похвалили:
— Ага, моей работы шедевр.
— Ты придурок! У тебя вообще мозги есть или тебе просто заняться нечем?! Если болен — иди лечись! Я же говорил тебе обратиться к врачу, нечего в школе нормальным людям жизнь портить!
Тан Гэюй цыкнул и прищурился:
— И как только у тебя язык поворачивается так с братиком разговаривать...
Сюй Цзинхэн не мог остановиться, обида и неловкость жгли его изнутри:
— Да ты просто жалкий! Такой молодой, а уже круглый идиот!
— Ты в детстве со свиньями рос, что ли? Ни единого нормального поступка от тебя не дождешься!
— Нет, ты рос с собаками! И тебя явно покусали, а прививку от бешенства сделать забыли!
Поток оскорблений ничуть не задел Тан Гэюя. Напротив, он с улыбкой потянулся вперед и дважды ущипнул Сюй Цзинхэна за щеку — пухлую, мягкую и невероятно нежную на ощупь.
— А язычок у тебя острый, Сюй Цзинхэн.
Краска стыда на лице Сюй Цзинхэна сменилась искренней детской обидой.
— Тан Гэюй! За что ты постоянно меня изводишь?!
— Подумаешь, хвостики завязал. И это ты называешь «изводить»? Какие же вы, столичные неженки, ранимые.
— Провались ты...
Тан Гэюй продолжал крепко держать его за запястья. Хватка была железной, и Сюй Цзинхэну стало действительно больно.
— Отпусти, больно же!
— Скажи «гэге» — отпущу.
— Больной ублюдок! — Сюй Цзинхэн метнул на него свирепый взгляд и, внезапно наклонившись, вцепился зубами в его ладонь. Тан Гэюй даже не попытался отдернуть руку, безропотно принимая удар.
Кусал Сюй Цзинхэн от всей души, так что Тан Гэюю действительно стало больно. Однако на его лице не отразилось ни капли страдания. В тот миг, когда зубы сомкнулись на его коже, влажный и горячий кончик чужого языка дважды скользнул по тыльной стороне ладони.
Это мимолетное, обжигающее прикосновение отозвалось в теле Тан Гэюя сладостной, лишающей воли дрожью.
Тан Гэюй невольно разжал пальцы. Сюй Цзинхэн тут же сорвал с головы злополучные резинки и, стиснув зубы, швырнул их прямо в лицо обидчику. После чего, не проронив больше ни слова, пулей вылетел из класса.
Тан Гэюй застыл на месте, тупо глядя на влажный след на тыльной стороне ладони. Слюна Сюй Цзинхэна еще не успела высохнуть, а аккуратный, полукруглый след от зубов четко отпечатался на коже.
Он перевел взгляд на окно. В коридоре мелькнул удаляющийся силуэт Сюй Цзинхэна. Тот шагал стремительно, буквально источая обиду и злость. На этот раз он действительно разозлился не на шутку.
Но это выражение лица, этот насупленный вид... Тан Гэюй не мог отделаться от мысли, что парень чертовски мил.
Что ни говори, а столичный барчук даже злится как-то по-особенному.
***
На следующее утро Тан Гэюй в школе так и не появился, подарив Сюй Цзинхэну несколько часов долгожданного покоя. В столовой во время обеда они тоже не пересеклись, отчего настроение Сюй Цзинхэна заметно улучшилось.
Вернувшись в класс, он обнаружил, что там никого нет. В обеденный перерыв кабинеты обычно пустовали — у большинства ребят шило в одном месте играло, и они разбегались кто куда. Но Сюй Цзинхэн ценил тишину. Обычно он забирался на свое место у окна в самом последнем ряду, грыз какие-нибудь снеки и наслаждался блаженным одиночеством.
Однако сегодня минутам покоя не суждено было продлиться долго. Снаружи, из коридора, донесся монотонный, раздражающий стук баскетбольного мяча.
Глухие, размеренные удары становились все ближе и громче. Сюй Цзинхэн старался не обращать внимания. В конце концов, пока это не Тан Гэюй, пережить можно любого.
Раздался резкий стук — баскетбольный мяч с силой ударился о входную дверь, распахнув ее настежь. Сюй Цзинхэн поднял глаза и мысленно взвыл: закон подлости в действии. На пороге стоял именно тот, кого он больше всего не хотел видеть.
Тан Гэюй только что с площадки. Его короткие волосы взъерошились и взмокли, а по вискам еще стекали крупные капли пота.
Аппетит пропал мгновенно. Сюй Цзинхэн уныло уставился на пачку чипсов в своих руках.
Тан Гэюй подобрал покатившийся мяч и принялся лениво чеканить его прямо перед учительской трибуной.
— О, хомячишь понемногу?
Сюй Цзинхэн закатил глаза, молча убрал пачку под парту и отвернулся.
Тан Гэюй проследил за его движениями:
— Да ладно тебе, ешь дальше. Я же не отнимаю.
— Глядя на тебя, кусок в горло не лезет, — буркнул Сюй Цзинхэн.
— А ты глаза зажмурь и жуй.
Сюй Цзинхэн пренебрежительно фыркнул и уставился в окно.
Тан Гэюй, не переставая стучать мячом, неспешно направился к нему:
— В столовой же обещали всю неделю давать свинину в кисло-сладком соусе. Тебе что, мало? Чего на сухомятку налегаешь?
— Не твое собачье дело!
— Ой-ой, всё еще дуешься? Те хвостики вообще-то смотрелись чертовски мило, зря ты так. К тому же их видели только наши, чужих в классе не было. Считай, легко отделался.
Стоило упомянуть злосчастные хвостики, как с трудом подавленная ярость Сюй Цзинхэна вспыхнула с новой силой.
— Тан Гэюй! Ты не просто невыносимо инфантилен, ты еще и жутко бесишь!
Вчерашняя выходка занозой сидела у него в печенках. Из-за нее он полночи ворочался, не в силах сомкнуть глаз от жгучего чувства стыда. А когда стыд перерос в чистую, незамутненную злость, Сюй Цзинхэн принялся лихорадочно придумывать план изощренной мести, да так ничего путного и не родил.
И вот теперь этот раздражающий тип приближался к нему, с каждым шагом заставляя внутренний термометр гнева Сюй Цзинхэна зашкаливать всё сильнее.
Почти поравнявшись с партой Ци Пэй, Тан Гэюй небрежным пинком отбросил мяч в сторону и двинулся прямо к Сюй Цзинхэну.
Сам Сюй Цзинхэн не раз становился жертвой подножек Тан Гэюя. Мечта отплатить той же монетой зрела в нем давно. Он лишь выжидал удобного случая, который никак не представлялся — с самого первого дня учебы в этой школе Тан Гэюй никогда не заходил через переднюю дверь. Сегодняшний день стал исключением.
Глядя, как две длинные ноги неумолимо приближаются, Сюй Цзинхэн затаил дыхание. Его взгляд намертво прикипел к коленям противника, а сердце забилось чаще от предвкушения сладкого реванша.
Шаг. Тан Гэюй миновал парту Ци Пэй. До заветной цели оставалось всего ничего.
«Сейчас!»
Сюй Цзинхэн резко выдохнул и, выбрав момент, когда соперник меньше всего этого ожидал, выставил ногу поперек прохода. Тан Гэюй с ходу налетел на препятствие и, потеряв равновесие, полетел на пол.
Подножка удалась на славу, вот только триумфа Сюй Цзинхэн так и не ощутил. Падая, этот подлый гад ухитрился мертвой хваткой вцепиться ему в предплечье и утащить за собой. Чистой воды пиррова победа — уложил противника, но и сам знатно пострадал.
На самом деле Тан Гэюй легко мог избежать падения. Сюй Цзинхэн поторопился: высунул ногу, когда Тан Гэюй только проходил мимо соседней парты. Сразу видно — работал дилетант, без опыта и сноровки. Однако Тан Гэюй намеренно сделал вид, будто ничего не заметил. Ему хотелось дать мелкому выпустить пар — тот ведь вчера действительно знатно исходил на гниль, пусть порадуется победе.
Но в процессе падения, поймав испуганный взгляд Сюй Цзинхэна, Тан Гэюй поддался внезапному порочному порыву. Он инстинктивно выбросил руку вперед, ухватил парня за рукав и всем весом устремился к полу, увлекая его за собой.
Глухой удар. Тан Гэюй растянулся на лопатках прямо на холодном линолеуме, а Сюй Цзинхэн мешком рухнул сверху, распластавшись на его груди.
Одна рука Сюй Цзинхэна так и осталась в плену, а вторая, спасая положение, сама собой легла на плечо Тан Гэюя. Тот времени даром не терял: его свободная ладонь скользнула по спине Сюй Цзинхэна вниз, уверенно опустилась на талию и слегка сжала ее. Наглый, откровенно издевательский жест.
Они оказались слишком близко. Сквозь тонкую ткань школьной формы отчетливо ощущалось чужое тепло и торопливое биение сердца.
— Тан Гэюй! Ты точно придурочный!
Ошарашенный падением Сюй Цзинхэн попытался отстраниться, демонстрируя на лице крайнюю степень брезгливости.
— На кой черт ты меня-то потащил?!
Тан Гэюй лишь хмыкнул, не сводя с лица Сюй Цзинхэна пристального, странно-горячего взгляда.
— Эх, Сюй Цзинхэн, Сюй Цзинхэн... Ну вот вечно ты так. Пытаешься кому-то подгадить, а в итоге сам же и огребаешь.
Сюй Цзинхэн понимал, что крыть ему нечем — виноват был сам. А потому поспешил перевести стрелки:
— Да ты просто псих ненормальный!
Он уперся свободной ладонью в твердую грудь Тан Гэюя, пытаясь оттолкнуться, но сдвинуть эту гору мышц было непосильной задачей.
Тан Гэюй лишь сильнее прижал его к себе за талию. С глупой улыбкой он любовался этой насупленной, обиженной мордашкой, упиваясь каждым коротким, обжигающим выдохом, который щекотал кожу на его лице и шее.
— Ладно тебе, Цзинхэн. Я ведь упал, как ты и хотел. Ну что, теперь твоя душенька довольна?
http://bllate.org/book/35201/4678691
Готово:
