Готовый перевод The World is Bitter, You Are Sweet / Мир полон горечи, а ты — сама сладость: Глава 6

Небо еще едва брезжило, когда машина остановилась на узкой улочке.

Парень не позволил Сюй Ли довезти его до самого дома, отказался он и от предложения подбросить его до больницы. Выйдя из салона, он искренне и тепло поблагодарил мужчину:

— Спасибо вам большое, дядя Сюй. За все спасибо... Если когда-нибудь смогу отплатить вам за доброту — расшибусь в лепешку, но сделаю.

Сюй Ли добродушно отмахнулся. Спас человека — шутка ли? Внутри у него все так и пело от гордости и волнения, но виду он не подал:

— Живи просто, в ус не дуй. Вот и вся благодарность!

Парень слабо улыбнулся:

— Постараюсь.

Он повернулся к Сюй Цзинхэну, помахав зажатой в руке нераспечатанной пачкой печенья «Мишки»:

— Спасибо.

Перед самым расставанием Сюй Цзинхэн наконец-то сменил гнев на милость и буркнул:

— Да не за что...

На Сюй Цзинхэна вдруг накатила необъяснимая грусть, а вот незнакомец, напротив, выглядел почти довольным.

— Ну, я пойду, дядя, — попрощался он.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь. Сюй Ли с тревогой посмотрел ему вслед:

— Береги себя, парень! Держись там!

Фигурка на дороге казалась совсем хрупкой — налетевший порыв ветра, казалось, вот-вот унесет ее. У Сюй Ли сжалось сердце. К тому же этот мальчишка был одет в точно такую же куртку, как и его собственный сын, отчего жалость колола еще сильнее.

Бог весть, что стряслось с беднягой и почему он весь в синяках да ссадинах полез в петлю. Чтобы удержать его от новой глупости, Сюй Ли высунулся из окна и крикнул вслед, диктуя домашний адрес:

— Слышишь, малый! Не дури больше! Будет время — заезжай к нам в гости, поболтаем по душам! Адрес запиши...

Голос разнесся далеко в утренней тишине. Парень не успел уйти далеко и наверняка все расслышал, но оборачиваться не стал.

Сюй Цзинхэн молча провожал взглядом высокую, угловатую фигуру, пока та окончательно не растворилась в тумане.

***

К шести часам утра совсем рассвело. Черный внедорожник BYD катил по бетонке, петляющей среди холмов и полей на подступах к одной из деревушек близ города H.

Сюй Цзинхэн всю дорогу не отрывался от окна. Здешние края разительно отличались от города S. Там — каменные джунгли, вечный смог, неоновые вывески и суета «большого города».

А здесь — море зелени, редкие домики, а по обочинам вовсю буйствуют полевые цветы и тянутся к небу диковинные цветущие деревья.

Никакого пафоса и суеты. Только чистейший воздух и покой.

Стоило им въехать в саму деревню, до нового дома оставалось рукой подать, как вдруг из придорожной развалюхи выскочила тень и бросилась прямо под колеса, словно заправский мошенник-подставляла.

Сюй Ли среагировал мгновенно и ударил по тормозам, едва успев избежать столкновения.

Это был мужчина в неопрятном, заношенном до желтизны тряпье, густо покрытом пятнами грязи и машинного масла. Обувкой ему служили видавшие виды армейские кеды, сквозь прорехи в которых виднелись грязные пальцы.

Длинные, всклокоченные волосы падали на плечи неопрятными сальными прядями, а в их густой шевелюре запутались сухие листья.

Деревенский юродивый.

Да и лачуга его выглядела не лучше хозяина: крыша провалилась, стены покосились, а от ворот осталась лишь одна половинка, сиротливо висящая на ржавой петле.

Сюй Цзинхэн невольно вжался в сиденье, а вот его отец остался совершенно спокоен.

— Пап, это еще кто? — парень с опаской покосился на бродягу. — Решил под колеса броситься? Денег стрясти хочет?

— Да нет... — Сюй Ли тяжело вздохнул, и лицо его омрачилось грустью.

Между тем безумец подскочил к водительской двери. Он прижал бледное, истощенное лицо и грязные ладони прямо к стеклу, силясь разглядеть тех, кто сидит внутри.

Сначала он уставился на Сюй Ли, и в его мутных глазах вспыхнула слабая надежда, которая тут же угасла, сменившись горьким разочарованием. Бродяга скользнул взглядом мимо водителя, заглядывая в пустой багажник. Губы его беззвучно зашевелились, а веки покраснели от подступающих слез.

Сюй Ли опустил стекло и негромко, с жалостью спросил:

— Что... так и не приехал за тобой?

Поняв, что в машине нет того, кого он так ждал, бродяга прихрамывая бросился прочь.

— Братец! Братец! — глупо и жалобно выкрикивал он на бегу.

Скрывшись в своей полуразрушенной лачуге, он улегся прямо на пороге. Упершись локтями в земляной пол и подперев ладонями грязные щеки, он то и дело вытягивал шею, высматривая кого-то на дороге и тихо бормоча:

— Братец... где же ты...

Сюй Цзинхэн наконец начал догадываться, в чем дело.

— Пап, он кого-то ждет?

— Да... Сиди здесь, я сейчас.

Сюй Ли вышел из машины, достал из багажника пакет с продуктами и отнес к порогу развалюхи. Но безумец даже не взглянул на еду. Он сидел, низко опустив голову, и благоговейно рассматривал зажатый в ладонях обрывок черного шнурка. Он держал эту нитку бережно, словно величайшую драгоценность в мире.

Сюй Ли не стал его беспокоить. Молча оставив гостинец, он вернулся в салон.

— Пап, ты его знаешь?

— А как же. Мы ведь из одной деревни. Он в детстве таким славным малым был, загляденье просто. Учился на одни пятерки, послушный, вежливый... — Сюй Ли завел мотор и мягко добавил: — Цзинхэн, сынок, если встретишь его на улице — не бойся. И не обижай его, ладно?

Парень недоуменно хмыкнул:

— С чего бы мне его обижать? Вечно ты обо мне бог весть что думаешь.

Сюй Ли лишь тепло усмехнулся в ответ.

Сюй Цзинхэн ткнул отца локтем в бок:

— Скажешь тоже... Слушай, а почему он... ну, рассудком тронулся? Что с ним случилось?

Отец посмотрел на него на редкость серьезно:

— Правда хочешь знать?

— Ну да, интересно же.

— Он полюбил мужчину, — тихо произнес Сюй Ли. — Они были вместе. А потом им пришлось расстаться.

— Чего?.. — Сюй Цзинхэн опешил.

Отец лишь покачал головой:

— Мал ты еще, не поймешь.

Машина тронулась, но, проехав всего пару метров, снова замерла. Сюй Ли повернулся к сыну с необычайно серьезным видом.

— Цзинхэн, послушай меня внимательно. Я должен тебе кое-что сказать.

Парень на секунду растерялся, но быстро сообразил, к чему клонит отец, и поспешил успокоить его:

— Да понял я, понял. Можешь не переживать, я с парнями шашни крутить не собираюсь.

На губах Сюй Ли вдруг заиграла мягкая улыбка. Он откинулся на спинку сиденья, завел руки за голову и посмотрел на лобовое стекло.

— Как раз наоборот, сын. Я хотел сказать совсем другое.

Сюй Цзинхэн удивленно округлил глаза, не понимая, куда клонит отец. Тот повернул к нему голову и мягко, размеренно продолжил:

— Почти каждый человек за свою жизнь встречает того, ради кого его сердце начинает биться чаще. И ты встретишь. Если не сейчас, то позже — обязательно.

У Сюй Цзинхэна внутри что-то екнуло, пальцы непроизвольно сжались.

— Дела сердечные — это то, в чем родители не указ, — продолжил отец. — Наша задача — вырастить тебя, направить. Но мы лишь попутчики в твоей судьбе, пусть и самые близкие. Твоя жизнь принадлежит только тебе. Ты сам вправе решать, кого любить и как поступать. Твои чувства, твои выборы — никто не смеет навязывать тебе свои правила.

Парень опустил взгляд, ресницы его дрогнули.

— Цзинхэн, если ты найдешь свою половинку — держись за нее обеими руками. И неважно, парень это будет или девушка. Тот бедолага у дороги... он ведь несчастен не потому, что полюбил мужчину. А потому, что потерял его и больше никогда не сможет быть рядом с тем, кого любит всем сердцем.

***

Наконец внедорожник остановился у аккуратного двухэтажного коттеджа. Дом выглядел совсем свежим, ухоженным и на фоне покосившихся деревенских изб казался чужеродным, почти щегольским.

Сюй Цзинхэн первым толкнул пассажирскую дверь и шагнул наружу. Утренний воздух встретил его бодрящей прохладой, пахнущей хвоей и влажной землей.

Этот маленький провинциальный городок казался ему одновременно чужим и неуловимо родным. Чужим — потому что он никогда здесь не бывал. Родным — потому что отсюда были его корни, здесь была его родина.

Это странное переплетение новизны и зова крови будоражило разум, заставляя сердце биться в предвкушении. Отныне он будет жить здесь. Жить так, как хочется ему самому, с чистого листа.

И никакие подонки больше не посмеют отравить его покой.

Сюй Ли обошел машину и распахнул багажник, принимаясь за чемоданы. Сюй Цзинхэн тут же поспешил на помощь. Удивительно, но после бессонной ночи в пути он не чувствовал ни капли усталости — тело звенело от переполнявшей его энергии.

В доме послышался шорох, щелкнул замок. Парень обернулся, прижимая к груди объемистую сумку, и увидел на пороге пожилого мужчину в черном традиционном костюме-танчжуане.

Заметив гостей, старик приветливо улыбнулся и зычно, по-молодецки крикнул:

— А я-то думаю, чей мотор шуршит под окнами! Ну, с приездом, путешественники!

— Третий дядя, — тепло отозвался Сюй Ли, здороваясь с ним.

Сюй Цзинхэн промолчал. Он совершенно не помнил этого человека — в его детских воспоминаниях образ родственника стерся без следа.

Старик, вопреки ожиданиям, вовсе не выглядел дряхлым и немощным: осанка прямая, движения уверенные, и никакой трости, которую парень заранее себе вообразил.

Заметив, что сын застыл столбом, Сюй Ли легонько пихнул его локтем:

— Поздоровайся. Это твой третий дедушка.

— Здравствуйте, третий дедушка, — послушно, хотя и суховато выдавил Сюй Цзинхэн. На его лице не отразилось особых эмоций — для него это был пока абсолютно чужой человек.

Однако старик лишь добродушно прищурился:

— Ну здравствуй, Цзинхэн. Наконец-то дома.

Он сбежал по ступеням крыльца. Лицо его лучилось искренней радостью, собравшей у глаз веер глубоких морщинок. Он ободряюще похлопал парня по плечу, крепко сжав пальцы:

— Ишь, вымахал! Отца, поди, перерос уже. Ну что, признаешь деда-то?

Парень замялся. Ни черты лица, ни голос старика не пробуждали в его памяти ровным счетом ничего.

Бабушка с дедушкой по отцовской линии ушли из жизни, когда ему едва исполнилось четыре года. Сразу после похорон они всей семьей спешно перебрались в город S. С тех пор сюда наезжал только отец — раз в несколько лет, чтобы проведать родню и приглядеть за могилами. Ни мать, ни сам Цзинхэн сюда больше не возвращались.

Дедушка Сюй был родным братом его покойного деда. Своих детей и внуков у него не было, а у Сюй Ли не осталось родителей, так что они с дядей долгие годы поддерживали друг друга как могли.

Сюй Цзинхэн так и не нашелся что ответить на вопрос о памяти. Отец быстро перевел разговор на бытовые темы, и после короткого обмена новостями все трое дружно принялись затаскивать чемоданы в дом. Наскоро перекусив с дороги, мужчины засучили рукава — коттеджу требовалась генеральная уборка после долгого отсутствия хозяев.

К вечеру дом сиял чистотой. Разместились просто: Сюй Цзинхэну и деду отдали по комнате на первом этаже, а отец обосновался наверху.

Лежа в постели и глядя сквозь чистое стекло на россыпь ярких южных звезд, Сюй Цзинхэн чувствовал, как душу наполняет умиротворение.

Ему нравилось здесь решительно все: и хрустальный воздух, и тишина, и первозданная природа. Для него эта тихая глушь была в стократ лучше сверкающего, но бездушного Города S, куда все так рвались.

Он готовился к тому, что на новом месте будет долго ворочаться, привыкая к незнакомым звукам и стенам, но стоило голове коснуться подушки, как он мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон. Проспал до самого утра — без тревожных пробуждений посреди ночи и без кошмаров, которые изводили его последние месяцы.

Организм на подсознательном уровне почуял: здесь он в безопасности. Больше не нужно было со страхом ждать завтрашнего дня. Те подонки, что измывались над ним, остались далеко позади. Их не было рядом, а значит, для него они просто перестали существовать.

Раз их нет — нет и страха.

Сюй Цзинхэн прекрасно понимал: его пугал не сам город S. Душу ему отравляли конкретные люди из его прежней школы. Его нелюдимость, хмурый взгляд, нежелание разговаривать и улыбаться — все это не было проявлением врожденной депрессии или замкнутости. Ему просто было чертовски плохо среди них. Он ненавидел их всеми фибрами души.

И стоило сменить декорации, оставить мучителей в прошлом, как чувство защищенности вернуло ему прежние силы. Оказывается, чтобы исцелиться, нужно было всего лишь уехать.

Сюй Цзинхэн бодро сел в постели, потягиваясь, и уже собирался встать, как вдруг на тумбочке звякнул телефон, оповещая о входящем сообщении.

Он разблокировал экран. СМС пришло с незнакомого номера из города S. Всего три слова:

«Еще в больнице?»

Парень даже не стал гадать, кто это. Какая разница? Стирать из памяти — так все сразу. Он равнодушно удалил сообщение, выключил мобильный и вышел из комнаты навстречу новому дню.

http://bllate.org/book/35201/4460395