— Ты знаешь, когда ты улыбаешься, у тебя появляются такие глубокие ямочки на щеках. Вчера было темно, и ты всё время была в кепке, я даже не заметила.
Цяо Му сдержала улыбку. Из-за этих ямочек её лицо в момент улыбки казалось немного детским, к тому же она редко улыбалась во весь рот при посторонних. Она силой оттащила собачью морду в сторону и спросила:
— Почему собака здесь?
— Я занесла её на руках, Яо Ван нужно было в душ. Собаку уже помыли, неподалёку есть автомойка.
Цяо Му почувствовала от собаки слабый запах мыла. Цяо Му нахмурилась:
— Так быстро помыла собаку? Ты не боишься, что у неё будет стресс?
Она вспомнила, что Цзюцзай ненавидел мыться и каждый раз весь сжимался от страха.
— Все собаки разные. Я знаю много собак, и думаю, у этой точно не должно быть стресса, вот я и решила проверить. И правда, она прекрасно во всём сотрудничала, только слишком уж любит плескаться в воде, из-за чего мне пришлось переодеваться, — улыбаясь, ответила Хэ Тяньжань, глядя, как 210 повсюду резвится на кровати.
Цяо Му подумала, что Хэ Тяньжань, похоже, преисполнена уверенности в том, что способна повелевать чужими жизнями, но порой уверенность от самоуверенности отделяет лишь тонкая грань. Она не была уверена, одобряет ли подобное, но уж точно не стала бы выбирать столь смелого в своих поступках ветеринара для собственной собаки.
Яо Ван снова завизжала:
— Почему нет горячей воды?
Хэ Тяньжань громко ответила ей:
— Давление низкое, вода недостаточно горячая, потерпи. Если не получается, не мойся!
Цяо Му снова спросила:
— Разве собак не запрещено пускать в номера?
— Мм, хозяин запрещает, но хозяина нет.
— …Она сегодня справляла нужду? — Цяо Му беспокоилась, что собака внезапно нагадит на кровать.
— Даже если справляла, может сходить снова. Подопытные собаки содержатся в клетках, они никак не могли пройти приучение к туалету в определенном месте.
Похоже, Хэ Тяньжань ни капли не терзалась угрызениями совести из-за нарушения правил и тайного проноса собаки в номер.
— Впрочем, видишь, она, судя по всему, прошла кое-какую базовую подготовку. Эй, песик! — Хэ Тяньжань сменила тон, подзывая собаку, и выражение её лица стало мягким. — Лапу!
210 оскалилась, высунув язык, и ловко подняла переднюю лапу, вкладывая её в руку Хэ Тяньжань.
— Хорошая собачка. — Хэ Тяньжань погладила её за ушами и по подбородку, та перевернулась и легла на спину, получая огромное удовольствие.
Хэ Тяньжань уже переоделась из истрепанного свадебного платья, и теперь на ней были купленные на рынке темные брюки, белая футболка и надетая поверх неё красная клетчатка хлопковая рубашка. Ее каштановые длинные волосы, тщательно завитые к свадьбе, были собраны, и выглядела она так, будто прожила в этом маленьком городке уже много лет — красивейшая женщина, слава о которой гремела на всю округу. Стоило встретиться с ней взглядом, как невольно начиналось воображение: какие же истории могли бы случиться между вами?
Цяо Му отвела взгляд:
— Яо Ван моется? Она же не покупала одежды, во что переодеваться?
— Я купила комплект ей в подарок. Ты вроде бы молчала, но прекрасно знаешь, что мы обе купили.
Цяо Му встала, подошла к окну, поправила растрепавшиеся длинные волосы и заново надела кепку. За окном всё так же лежал серый южный городок, слегка обветшалый и малолюдный.
— Всё еще поедем в Тэнчун? — спросила она, глядя на улицу.
Она думала, быть может, Хэ Тяньжань, как и она сама, уже пришла в себя.
— Почему не поедем?
— Не вернемся в Фанчэнган? Вот так бросишь свою прежнюю жизнь, мать с сестрой, помолвку и полуживого жениха?
— Не думала, что ты такая домашняя, и суток не прошло, а уже хочется вернуться, — в улыбке Хэ Тяньжань сквозила насмешка.
— …Да нет же. — Цяо Му не знала, можно ли назвать её жизнь наличием дома. — Я просто к тому, неужели тебе не хочется узнать, что произошло после нашего ухода?
— Хочешь узнать? Тогда почему не берешь трубку, когда звонят твои папа и мама?
Цяо Му нечего было ответить, и с минуту она молчала.
Хэ Тяньжань перестала давить.
— На самом деле я тоже очень давно почти не курю, — неожиданно произнесла она мягким тоном, в котором не осталось и следа насмешки.
Цяо Му обернулась и увидела, что та смотрит вниз, поглаживая прильнувшую к ней собаку.
— Ты права, собаки слишком чувствительны к запахам. Если привыкнешь курить, запах останется на волосах, и тогда хорошей тетей-ветеринаром для собачек уже не поработаешь. Скажи ведь?
Последний вопрос она задала собаке и, улыбаясь, наклонилась, соприкасаясь носом с носом 210.
В этот момент Цяо Му поняла, что у Хэ Тяньжань наверняка есть веская причина уйти, но допытываться больше не стала.
До заката они сдали номер. Вода в душе той комнаты была ледяной — неудивительно, что Яо Ван так заливалась криком. Когда мылась Цяо Му, от холода у нее стучали зубы, и хотя погода стояла все еще прохладная, Хэ Тяньжань не высказала ни единой жалобы. То ли она не боялась холода, то ли, как и она сама, молча терпела?
Они нашли случайную забегаловку неподалеку, чтобы поужинать вьетнамским супом фо с курицей, а заодно попросили хозяина ошпарить в чистой воде немного мелко нарезанного мяса для собаки. Яо Ван купила у дороги три стакана вьетнамского кофе. Эта девчонка совершенно не умела обращаться с деньгами и отличалась широтой жестов — стоило Хэ Тяньжань слегка подзадорить её, как она тут же пообещала угостить старших сестер кофе.
Вьетнамский кофе обычно подают со сгущенкой, ледяной и очень сладкий. Цяо Му испытывала жажду и быстро осушила стакан, хотя вкус ей не показался особенно приятным. Она вообще редко находила какую-либо еду вкусной — для нее существовало лишь то, что можно есть или нельзя, и то, чем можно наесться или остаться голодной.
Яо Ван кофе пришелся по вкусу: обычный она считала слишком горьким, а этот оказался в самый раз. Решив, что у них с Цяо Му одинаковые вкусы, она с воодушевлением принялась расспрашивать:
— Вкусно? Правда же очень вкусно?
Пластиковый столик лапшичной стоял прямо у дороги, асфальт был неровным, и от каждого движения Яо Ван во время разговора стол ходуном ходил вместе с ней.
Цяо Му не понимала эту кудрявую девчонку: чему тут радоваться? Она лишь бросила:
— Нормально.
Услышав такой ответ, Яо Ван немного расстроилась. Хэ Тяньжань тут же поддразнила её:
— Твой ответ такой скучный, сплошная неопределенность.
— Именно! Сестрица Тяньжань, скажи, ведь кофе, который я купила, очень вкусный?
Хэ Тяньжань с уверенной улыбкой ответила:
— Не вкусный. Слишком сладкий, мы, взрослые, такой сладкий кофе не пьем.
Яо Ван скривила губы:
— Вы такие занудные, даже сладкое не любите. Сяо Чжэнь наверняка сочла бы его вкусным.
— Целыми днями только и слышишь: Сяо Чжэнь то, Сяо Чжэнь сё. Тебе нравится Хэ Чжэнь? — неожиданно бросила Хэ Тяньжань, ковыряясь палочками в лапше.
На секунду пластиковый стол даже перестал качаться. Все трое за столом замерли, словно застывшие кадры из фильма без единой реплики, и лишь фоном гремел мир: с оглушительным сигналом пронеслась машина, за соседним столиком звали хозяина, чтобы расплатиться. Цяо Му перевела взгляд на невозмутимое лицо Хэ Тяньжань: левой рукой та заправляла за ухо выбившуюся у лба прядь волос, слегка склонив голову и продолжая есть лапшу, не сводя при этом глаз с Яо Ван в ожидании ответа.
Эта секунда завершилась. Яо Ван, казалось, вдруг позабыла, как держать палочки: большой и указательный пальцы перестали узнавать друг друга, одна палочка с сухим стуком ударилась о край миски и шлепнулась на стол. Она открыла рот, язык тоже словно перестал её слушаться, издавая невнятные звуки вроде а-а-о-о, то-сё, да-нет. Стол заходил ходуном с новой силой, и Цяо Му подсела ближе, прижав ногой ножку стола.
Яо Ван выдернула из стакана соломинку, сделала жадный глоток прямо из горлышка и наконец заикаясь выпалила громким голосом:
— Д-да и что с того?!
Посетители за соседними столиками и прохожие обернулись.
Хэ Тяньжань с улыбкой нахмурилась:
— Раз да, то зачем так орать?
Цяо Му уткнулась носом в тарелку с лапшой. В ее памяти всплыл рев отца: Цяо Му, ты ненормальная, понимаешь?! Ты больная! Ты извращенка!
Мимо по дороге проехала свадебная процессия, украшенная красными шелковыми узлами-цветами. Цяо Му едва не усмехнулась — эта троица за столом и впрямь была из ряда вон выходящей.
Яо Ван ухватила Хэ Тяньжань за рукав, полупросяще, полукапризно:
— Сестрица Тяньжань, только не говори Сяо Чжэнь о том, что я сейчас сказала.
— Если я не скажу, она что, сама не догадается? Ты глупенькая, а она нет. Скажи ведь, песик? — Хэ Тяньжань дразнила Яо Ван тем же тоном, каким забавлялась с собакой.
— Это с чего я глупая?! Лев — умное и сильное животное! — Яо Ван задрала подбородок, пытаясь выглядеть грозно.
— Угадай, пекинес — это собака или медведь?
— …Медведь.
— Ну а пекинес (львиная собачка), он лев или собака?
Цяо Му и Яо Ван молча уставились на 210, которая в стороне самозабвенно рвала на куски обрывки картонной коробки.
Цяо Му поинтересовалась:
— А правда есть такая порода собак — лев?
— Обычно имеют в виду пекинесов, — Хэ Тяньжань показала руками размеры. — Мелкая порода, вот такая.
Весь грозный вид Яо Ван мгновенно улетучился.
Цяо Му посмотрела на нее:
— Это твое прозвище?
Яо Ван принялась оправдываться:
— Это Хэ Чжэнь придумала! Ни капли не похоже.
— И правда не похоже, — Цяо Му внимательно оглядела Яо Ван и вынесла объективный вердикт: — Не настолько милая?
Лицо Яо Ван исказилось от обиды, а Хэ Тяньжань никак не могла перестать смеяться. Цяо Му поймала себя на мысли, что это она заставила её рассмеяться, и на душе стало чуточку теплее, но тут же опустила взгляд обратно в лапшу. Радость эта, подумалось ей, была совершенно не к месту.
Хэ Тяньжань между тем продолжила допрос Яо Ван:
— А ты не говорила Хэ Чжэнь, где мы? Она знает, что ты с нами?
— …Нет, она мне тоже не пишет.
— Разве вы не переписываетесь с ней целыми днями напролет?
— Мы поссорились, — уныло опустила голову Яо Ван.
— Из-за чего?
— Из-за водопада Дэтянь.
Хэ Тяньжань ничего не поняла:
— Водопада Дэтянь? Транснационального водопада в Цунцзо? И чем же он вам насолил?
— Мы раньше договорились, что в день ее восемнадцатилетия вместе поедем смотреть водопад Дэтянь.
— Ах да, третьего же день рождения Хэ Чжэнь, чуть не забыла.
Хэ Тяньжань притянула к себе левую руку Цяо Му, лежавшую на краешке миски, и взглянула на спортивные часы на ее запястье: 26 февраля 2023 года, воскресенье.
— И что потом?
Цяо Му с неудовольствием выдернула руку обратно.
— А то, что она нарушила обещание! И мне пришлось ехать одной.
— С чего это она нарушила обещание?
— Она сказала, что никто не держит обещания, данные в десять лет.
— В десять лет?
— Угу. Сестрица Тяньжань, ты не помнишь? Ты тогда еще училась в университете в Куньмине. В 2015 году, в день рождения Сяо Чжэнь, мои родители и твои договорились поехать вместе на машинах к водопаду Дэтянь. Правда, в итоге поехала только наша семья, а вашей не было… — дойдя до этого места, Яо Ван осторожно замолчала.
Хэ Тяньжань тут же подхватила:
— Ой, ну потому что мой папа умер.
http://bllate.org/book/35195/4347285
Готово:
