Хотя таких преподавателей вокруг него было немало, они, конечно же, всеми силами старались поддерживать свою репутацию всевозможными показными способами.
Однако он презирал общество подобных людей, поэтому скромная жизнь в тесной квартире для преподавателей, где даже кондиционер включали только в самые жаркие полуденные часы ради экономии, была лишь плодом его собственного высокомерия.
Шан Ли уловил сквозь телефонные гудки заученную улыбку Вэнь Яня, за которой тот пытался скрыть разочарование. Шан Ли не понимал, что именно значит для Вэнь Яня пианино — ему самому еще никогда не доводилось испытывать уныние из-за неудовлетворенного желания.
Он вырос в изобилии, и любые ценные материальные блага были доступны ему с самого рождения.
Однако за всем этим стояло колоссальное давление семьи отца: ему приходилось каждую секунду сохранять бдительность, отказаться от любых личных пристрастий и добиваться грандиозных успехов исключительно по воле отца.
В школьные годы он очень любил играть в поло и обладал в этом деле огромным талантом; тогда тренер даже советовал ему всерьез задуматься о карьере профессионального игрока.
Он ответил тренеру, что поло может быть для него лишь отдушиной среди тяжелой учебы, ведь у него есть четкий жизненный план.
Он обязан стать выдающимся инвестором.
Тогда ему было шестнадцать лет.
Когда он заметил, что думает о тактике поло чаще, чем об учебных задачах, то без колебаний покинул клуб поло.
Он вернулся в отдельный кабинет ресторана и спросил друзей, какое пианино лучше. Кто-то из знакомых вращался в музыкальных кругах, и они тут же позвонили туда. Знающий человек ответил, что в этом мире существует всего два вида пианино: Steinway и все остальные.
Цена одного пианино Steinway составляла больше миллиона.
Он ответил, что понял, и, продолжая есть изысканное блюдо под названием Журавль с иголками сосны, заказанное друзьями в этом ресторане еще три дня назад, отправил сообщение своему секретарю Хэ Цзину.
[Достань мне пианино, Steinway, привезти в маленький дом во вторник до 15:00]
Глава 10. Чудесный друг
Вэнь Янь собрал кое-какие вещи из квартиры и забрал их с собой, а заодно захватил небольшой электрический хот-пот. Правда, он был рассчитан на одного человека, но лучше уж так, чем ничего.
К тому же он умел готовить множество блюд для хот-пота.
Заранее спросив Шан Ли, что тот хочет на ужин, и получив ответ, что выбор за ним, Вэнь Янь получил в WeChat две тысячи юаней со словами, что это карманные расходы, а еще одна сумма, мол, была переведена на выданную ему ранее банковскую карту.
Он попытался отказаться, говоря, что он не ребенок и ему ни к чему карманные деньги, но Шан Ли возразил, что он тяжело работает и хочет дома есть поситно. Вэнь Янь ужасно смутился, глядя в экран телефона, решив, что Шан Ли переживает, будто его собственные скромные доходы понизят их общий уровень жизни.
Шан Ли перевел на другую карту триста тысяч, но Вэнь Янь об этом не знал и думал, что речь идет всего лишь о тех двух тысячах. Он полагал, что этих двух тысяч из WeChat вполне хватит на целый месяц: ведь они обедают вместе три раза в неделю и делят счет пополам. Он аккуратно вел учет расходов, планируя после окончания срока их фиктивного брака вернуть Шан Ли все деньги до последней копейки.
Трогать деньги на банковской карте не было никакой нужды.
Он вовсе не считал, что имущество Шан Ли принадлежит и ему тоже, да и у него самого не было ничего стоящего, чем он мог бы поделиться с Шан Ли.
Шан Ли предупредил, что сегодня у него не будет времени, за ним заедет служебная машина компании и ему позвонят. Вэнь Янь поспешно запротестовал: не нужно отвлекать водителя компании на личные поручения, а вдруг об этом узнает босс?
Отправив сообщение, Шан Ли с головой погрузился в дела компании и уже не смог ответить Вэнь Яню.
Вэнь Янь решил сначала заехать домой, разложить вещи по местам, а потом расспросить консьержа, где поблизости находится рынок. Что именно он будет готовить, он уже продумал по дороге в машине, так что дело пойдет быстрее.
Боясь, что времени в обрез, он вбежал в прихожую, торопливо сбросил обувь и, с пакетами в руках пройдя в гостиную, тут же замер, прикованный к стоявшему там роскошному инструменту.
На чехле черного пианино красовалась надпись Steinway & Sons, а выше виднелся логотип, напоминающий лиру.
Откуда в доме взялось пианино? Да еще и кабинетный рояль Steinway.
Вэнь Янь не мог найти объяснения, но искушение было слишком велико. Вымыв руки на кухне, он не удержался и откинул чехол.
Пианино выглядело абсолютно новым.
Вэнь Янь не разбирался в моделях Steinway — в конце концов, они стоили слишком дорого, и даже в самых смелых мечтах он не смел надеяться когда-нибудь обзавестись собственным инструментом этой марки.
Он задвинул крышку клавиатуры внутрь, а поднимать верхнюю панель не стал, чтобы громкий звук не мешал соседям.
Сев на банкетку и опустив пальцы на клавиши, он услышал, как из глубины инструмента полился чистейший, рожденный идеальным резонансом звук.
Такое несравненное звучание могло принадлежать только роялю Steinway.
Шан Ли с трудом заставлял себя сосредоточиться на докладе топ-менеджеров. Его мысли были заняты тем, как отреагирует Вэнь Янь, увидев дома пианино: обрадуется ли он или сочтет это пустяком?
Хэ Цзин толкнул Шан Ли локтем, напоминая, что пора сделать замечание выступающему. Шан Ли не прослушал из длинной презентации ни слова, поэтому ему пришлось повернуться к Хэ Цзину и вполголоса спросить, о чем только что толковал этот оратор.
Выступавший менеджер мгновенно покрылся мурашками.
Хэ Цзин коротко резюмировал суть, после чего Шан Ли крайне недовольно бросил: неужели на такую ерунду понадобилось тратить сорок минут?
Докладчик облился холодным потом.
По окончании совещания они вернулись в кабинет, и Хэ Цзин осторожно поинтересовался, имеет ли шеф какие-то претензии к тому менеджеру, пообещав во всем разобраться.
Шан Ли уже и сам забыл об этом и переспросил, о ком речь. Хэ Цзин подсказал: о том, к которому вы все время придирались. Шан Ли отмахнулся — мол, не помнит, ему пора идти, ведь учитель Вэнь сегодня дома, и попросил Хэ Цзиня разобрать бумаги на его рабочем столе.
Когда двери лифта открылись, оттуда донесся едва слышный звук рояля. Шан Ли тихонько отпер дверь, стараясь не помешать полностью погруженному в игру Вэнь Яню.
Но он никак не ожидал, что пройдет от прихожей до самого центра гостиной, а Вэнь Янь даже не заметит его присутствия.
Тот был целиком поглощен своей игрой.
Третья часть прелюдии Чжао Шуая — в ней сквозила дерзкая жажда свободы, готовая сорвать любые оковы. Стоя рядом с роялем и видя, как правая рука Вэнь Яня виртуозно скользит по клавишам одним плавным движением, Шан Ли почувствовал, как в этот миг его сердце словно разорвалось на части.
Только сейчас он увидел настоящего Вэнь Яня — человека с несравненным талантом и гордостью. Просто в повседневной жизни он прятал эту грань своей личности за мягкостью и покладистостью, не позволяя никому разглядеть его твердый и несгибаемый внутренний стержень.
Пока Шан Ли не вернулся, Вэнь Янь не включал кондиционер: охлаждать такое простое помещение стоило безумно дорого.
Отрепетировавшись до седьмого пота, он убрал руки с клавиш и хотел подойти к окну, чтобы освежиться под легким ветерком. Но стоило ему поднять голову, как он заметил Шан Ли, замершего посреди гостиной, и испуганно тихо ахнул.
— Ты когда вернулся?
— Только что.
Шан Ли шагнул к нему из центра комнаты: — Почему не включишь кондиционер?
— Не жарко же, — Вэнь Янь стер пот с шеи тыльной стороной ладони. — Я просто не слышал, как ты вошел, не знал, что ты вернулся.
И тут он вспомнил о самом главном, о чем совершенно забыл: — Ой, мамочки, я же забыл сходить на рынок! Ты голоден? Давай закажем доставку?
— Я сам закажу, а ты иди в душ, у тебя вся грудь в поте.
Вэнь Янь подумал, что Шан Ли брезгливо морщится при виде его потного вида.
Выйдя из ванной после душа, он почувствовал, что в гостиной повеяло прохладой.
Они сели на диван в ожидании заказа, и Вэнь Янь, не выдержав детского любопытства, прямо спросил: — Откуда у тебя дома пианино?
— У чьего дома? — притворно придрался Шан Ли, и Вэнь Янь тут же исправился: — У нашего дома.
— Разве не само собой разумеется, что в доме учителя музыки должно стоять пианино?
— Но... но это же Steinway! Ни в чьем доме это не может быть само собой разумеется. Даже бэушное в таком состоянии стоит тысяч четыреста-пятьсот.
Шан Ли изобразил недоумение: — С чего ты взял, что оно бэушное?
— Конечно, оно не новое, новое стоит больше миллиона, — предположил Вэнь Янь. — Правда, им почти не пользовались, клавиши и внутренности совсем свежие, даже пахнет деревом, а клавиатура невероятно отзывчивая. У нас в школе тоже есть парочка Steinway, но они уже старые, к тому же к ним никого не подпускают близко, берегут как зеницу ока... Скажи, это ты его купил?
— Один знакомый открыл отель, купил пианино, а потом оно ему не понравилось, вот и оставил у меня, — с абсолютно честным видом соврал Шан Ли.
— Вау, какая удача, — Вэнь Янь не скрывал зависти. — Вот бы и мне небеса послали такого друга.
— Разве у тебя не есть муж? Все, что есть у него, принадлежит и тебе.
Услышав слово муж, Вэнь Янь моментально вспыхнул до самых ушей, сослался на жажду и убежал на кухню, распахнув дверцу холодильника, чтобы хоть как-то остудить пылающее лицо.
Шан Ли велел управляющему заказать доставку из элитного частного ресторана. Еду привезли в бесчисленных изысканных контейнерах и коробках. Вэнь Янь никогда не видел ничего подобного и поинтересовался, почему доставка выглядит так роскошно. Шан Ли небрежно бросил: — Дело не в роскоши доставки, просто в этой сфере такая бешеная конкуренция, что все изощряются с упаковкой.
Вэнь Янь кое-как поверил.
Наверное, в центре города борьба за клиента идет нешуточная — не то что в его пустынном пригороде, где доставка всегда упакована одинаково: в прозрачные пластиковые пакеты, хрупкие пластиковые коробочки, хлипкие желтые ложечки да одноразовые бамбуковые палочки вечно разной толщины.
Стол ломился от угощений. Вэнь Янь не разбирался, к какой кухне принадлежат блюда, но каждое оказалось невероятно вкусным, а рис был ароматным, нежным и сладковатым.
Ему так хотелось забрать остатки еды с собой на завтрак в школу, но холодильник уже был забит под завязку свежими фруктами и молоком, так что для объедков просто не осталось места.
Шан Ли вызвался убрать со стола и велел Вэнь Яню отдохнуть на диване. Вэнь Яню было жалко выбрасывать такие хорошие коробочки — если их помыть, получались отличные контейнеры для еды, к тому же палочки и ложки были сделаны из крылатого дерева, а не из дешевого бамбука.
Шан Ли наотрез отказался оставлять коробки, заявив, что это мусор и неужели в доме не хватает обычной посуды?
Вэнь Янь попытался возразить, что заберет их к себе на квартиру, раз уж там так мало кухонной утвари.
Шан Ли безжалостно сложил все коробки в пакет: — Скажи мне, чего тебе не хватает, но собирать хлам я не позволю. — С этими словами он вынес пищевые отходы за дверь.
Даже мысль о том, что он лишь опосредованно стал обладателем пианино Steinway, приводила Вэнь Яня в дикий восторги. Вечерняя разминка словно подожгла фитиль в его душе, и Вэнь Янь уже мечтал о том, как чудесно было бы играть на этом инструменте каждый день.
http://bllate.org/book/35183/4345448
Готово:
