Тан Цзинсюань замер, не зная, садиться ему или оставаться стоять. Он растерянно смотрел на Чжан Чжаолиня, пытаясь понять, что всё это значит.
Справа заискивающе заговорила Ван Вэньи: «Господин Чжан, это артист нашего агентства «Исинь». Его зовут Тан Цзинсюань».
Ван Вэньи прекрасно видела, как Синь Цимин только что обращался с Тан Цзинсюанем. Ей было по-настоящему жаль отдавать юношу такому человеку.
Сама виновата, недоглядела! Она ведь специально хотела, чтобы Тан Цзинсюаню досталось меньше унижений, и подобрала кого-то хотя бы приятного с виду. Кто бы мог подумать, что из всех вариантов она выберет извращенца!
То, что Тан Цзинсюань не ответил сам, Чжан Чжаолиню не понравилось, но придираться он не стал.
— Тан Цзинсюань, — неторопливо повторил он имя юноши. Затем чуть вскинул подбородок. — Иди сюда.
Синь Цимин открыл рот, собираясь заявить, что Тан Цзинсюань принадлежит ему. Но Чжан Чжаолинь окинул его таким ледяным взглядом, что слова застряли в горле.
С этим человеком лучше не связываться. Ему не по зубам.
Тан Цзинсюань без промедления подошёл к Чжан Чжаолиню, повернувшись затылком к злобному взгляду Синь Цимина.
От извращенцев лучше держаться подальше — целее будешь.
— Пойдём.
Чжан Чжаолинь снял со спинки стула пиджак, бросил его Тан Цзинсюаню, поднялся, обменялся с присутствующими парой вежливых фраз и увёл юношу из зала.
Значение этого жеста было совершенно очевидным.
С сегодняшнего вечера у Тан Цзинсюаня появился хозяин.
Едва выйдя из лифта, Чжан Чжаолинь закурил и зашагал вперёд, даже не подумав дожидаться Тан Цзинсюаня.
Тот не понимал, чего мужчина от него добивается. Но чужой пиджак всё ещё был у него в руках, так что пришлось ускорить шаг и поспешить следом.
Лёгкий, душный ветер летней ночи трепал мягкие чёрные пряди Тан Цзинсюаня, открывая гладкий высокий лоб.
Чжан Чжаолинь оглянулся, тихо цокнул языком и раздражённо спросил:
— Чего плетёшься?
Тан Цзинсюань вовсе не плёлся нарочно. Просто Чжан Чжаолинь был высоким, длинноногим и шагал размашисто — за ним трудно было угнаться.
Но юноша не стал объясняться, а послушно извинился.
С детства он усвоил: объяснения и возражения редко помогают добиться понимания. Куда вероятнее, что тебя обвинят в поисках оправданий.
Извиняться за то, в чём не виноват, Тан Цзинсюань умел в совершенстве.
Телефон Чжан Чжаолиня без конца подавал сигналы новых сообщений. У него были дела. Он протянул Тан Цзинсюаню собственную визитку.
— Если что-то понадобится, звони.
Тан Цзинсюань растерянно вернул ему пиджак, тихонько сказал «ага» и проводил взглядом стремительно удалявшегося мужчину.
Так растеряться ему доводилось редко. Стоя на оживлённом перекрёстке, он пытался сообразить, что теперь связывает его с Чжан Чжаолинем.
Тот вывел его из зала — и просто бросил на обочине?
И что это вообще за отношения?
Как бы там ни было, возвращаться в банкетный зал Тан Цзинсюань не собирался. Он размял затёкшие колени и уже подумал шикануть, взяв такси, но вспомнил о почти пустом счёте и пешком поплёлся к метро.
Через полмесяца нужно платить за жильё. Надолго ли хватит оставшихся денег — неизвестно.
Он с таким трудом решился продать себя ради хорошей жизни, а вместо этого столкнулся с каким-то непостижимым чудаком.
Летняя погода не собиралась подстраиваться под чужие планы. Выйдя из метро, Тан Цзинсюань обнаружил, что моросит дождь. Мокрый асфальт блестел, словно смазанный маслом, отражая оранжевый свет фонарей.
У Тан Цзинсюаня был небольшой астигматизм. Он прищурился: вокруг каждого фонаря расплывался светящийся ореол, а сквозь тонкую завесу дождя улица казалась нереальной и немного романтичной.
Зонта у него не было, да и одежда стоила копейки. Поэтому прятаться он не стал. Неспешно разблокировал прокатный велосипед возле выхода из метро и поехал домой.
Он наслаждался прохладой дождя, не торопясь и не волнуясь, разительно отличаясь от спешащих вдоль дороги прохожих и машин.
Ровно в десять вечера Тан Цзинсюань добрался до своей тёмной, тесной комнатушки. Дождь барабанил по старому навесу. Ровный стук капель странным образом успокаивал.
Юноша принял душ, включил старенький вентилятор, купленный с рук, свернулся на кровати и без всяких угрызений совести засиделся с телефоном допоздна.
Тан Цзинсюаню было всего двадцать два года. Времени и молодости у него ещё было сколько угодно.
Под тихий скрип лопастей вентилятора и шум дождя телефон вскоре выскользнул из его руки. Он даже не успел ни о чём встревожиться — сразу крепко уснул.
Ночь прошла прекрасно.
На следующий день почти в одиннадцать утра позвонила Ван Вэньи. Неловко кашлянув, она спросила, как прошёл вчерашний вечер.
Тан Цзинсюань рассказал как есть: Чжан Чжаолинь вывел его из ресторана, бросил на улице и ушёл. Если бы в чехле телефона до сих пор не лежала визитка, можно было подумать, что всё это ему померещилось.
— Сестрица И, так я себя продал или всё-таки нет?
— Судя по тому, как он себя повёл, ты его заинтересовал, — неуверенно ответила Ван Вэньи. — Может, у него возникли срочные дела? Через пару дней сам объявится. В любом случае после вчерашнего все присутствующие уверены, что господин Чжан забрал тебя. Быстро найти другого покровителя теперь не выйдет. Так что лучше спокойно подожди.
Тан Цзинсюань невнятно отозвался, а затем спросил: «Сестрица И, а работа в ближайшее время есть?»
— Какая ещё работа? Вдруг господин Чжан внезапно тебя позовёт, а тебя на месте не окажется? Что я ему скажу?
После разговора Тан Цзинсюань беспомощно уставился на жалкий остаток денег на счёте.
Телефон звякнул: Ван Вэньи перевела ему пять тысяч юаней. Тан Цзинсюань тут же отправил их обратно.
За многие годы он привык рассчитывать только на себя. С какими бы трудностями ни сталкивался, справлялся в одиночку. Просить чужой помощи он попросту не умел.
Чжан Чжаолинь, закончив с делами, вспомнил, что оставил Тан Цзинсюаню свои контакты, а вот номера самого Тан Цзинсюаня не взял.
Впрочем, это не проблема. Цель юноши была ему прекрасно известна. Самое позднее завтра тот позвонит.
На следующий день Чжан Чжаолиню внезапно пришлось уехать в командировку. Вернувшись в столицу через три дня, он с удивлением обнаружил, что Тан Цзинсюань, кажется, так и не связался с ним.
Номер на визитке был рабочим, и иногда телефон оказывался у секретаря. Может, звонок просто пропустили?
Вступать с Тан Цзинсюанем в отношения он не собирался, но раз уж публично увёл его из зала при стольких свидетелях, нужно было взять за него ответственность.
Денег Чжан Чжаолиню хватало. Содержать одного Тан Цзинсюаня — пусть это будет платой за собственный неуместный приступ жалости.
Однако секретарь подтвердил: никакой юноша по имени Тан Цзинсюань ему не звонил.
Чжан Чжаолинь постучал согнутым пальцем по гладкому столу и вынес вердикт: мальчишка и на вид не слишком сообразительный, наверняка потерял визитку.
Поэтому он позвонил секретарю Хэ.
— Свяжись с агентством «Исинь», с этой… Ван Вэнь… или Ван И, как её там. Возьми номер Тан Цзинсюаня.
Секретарю имя показалось знакомым. Он заглянул в телефон — и действительно нашёл такого человека в контактах.
— Директор Чжан, это юноша, с которым у вас недавно была авария? У меня сохранился его номер.
Чжан Чжаолинь, едва не затеявший целое расследование, хотя нужный номер уже был под рукой, коротко хмыкнул и распорядился: «Позвони ему. Дай мой личный номер».
Секретарь Хэ: «?»
http://bllate.org/book/35148/4414330
Готово:
