Глава 21
Величественный дворец возвышался между небом и землёй, подобно горной вершине; его купол устремлялся в облака, сияя золотым блеском в лучах солнца.
Перед главным залом дворца простиралась широкая, необъятная взгляду величественная площадь.
Посреди этой грандиозной площади пролегала дорога, ведущая к небесам, а в конце её возвышался высокий помост, на котором стоял огромный золотой трон.
Ранним утром яркий солнечный свет озарял землю.
Грохочущий звук разнёсся по земле, и гигантская боевая колесница медленно выехала издалека по дороге, ведущей к небесам, сопровождаемая этим грохотом.
Это была огромная огненно-красная колесница, даже катящиеся колёса были окрашены в алый цвет, и издалека казалось, будто пылающее алое пламя движется в свете.
Восемь величественных скакунов, разделённых на две упряжки, тянули огненно-красную колесницу: с одной стороны — кони белые, как белый день, с другой — кони чёрные, как чёрная ночь. Два могучих возничих, сжимая в одной руке кнут, а в другой — золотые вожжи, правили каждой из упряжек.
На огненной колеснице, широко расставив ноги, восседал высокий и крепкий Король Алландиса, его грива золотисто-каштановых волос, подобная львиной, сияла в солнечном свете.
По обеим сторонам дороги, ведущей к небесам, выстроились гвардейцы в серебристо-чёрных доспехах, держа в руках серебряные копья, с прямой осанкой, торжественно и неподвижно.
Величественная аура, подобно накрывающему небо одеялу, исходила от войска, давя на воздух между небом и землёй, заставляя его затихнуть.
Когда огненная колесница медленно приблизилась —
«Отдать честь!!!»
Сопровождаемое рёвом, сотрясающим небо и землю, раскалывающим камни.
С резким звуком.
Гвардейцы, неподвижные, как каменные изваяния, внезапно высоко подняли свои серебряные копья, приветствуя своего короля, которому они клялись в верности. Серебряные наконечники копий сверкали ослепительным холодным блеском в лучах солнца, от них смутно исходил запах крови, пронизывающий аурой кровавой бездны.
Раздался оглушительный лязг — это все серебряные копья почти в одну секунду с силой ударились о землю.
Казалось, сама земля содрогнулась от этого грохота.
Гвардейцы в чёрных доспехах, сжимая серебряные копья, опустились на одно колено, склонившись в приветствии своего короля.
Король Камос.
Король Алландиса.
Их бог.
Господин, которому они без колебаний отдадут и тела, и души!
…………
К такой величественной, будоражащей кровь сцене все жрецы и сановники уже давно привыкли.
А те юноши, что впервые видели подобное грандиозное зрелище, все без исключения были подавлены этой ужасающей аурой, едва не задыхаясь. Хотя в их жилах текла королевская кровь, они были лишь дальней боковой ветвью рода, их отцы были самое большее правителями городов или полководцами — где им было видеть такое?
На этот раз Король Камос особо разрешил им присутствовать на этой великой церемонии, прежде чем они вернутся домой.
Эти юноши королевской крови ещё думали: «Посмотрим, заодно и похвастаться можно будет», — и потому все были довольны. Но сейчас, идя позади сановников, они все имели неважный вид.
Та ужасающая аура полностью подавила их, оставив неизгладимый след в их сердцах. Даже после возвращения домой, даже когда они вырастут, даже унаследовав места своих отцов, они навсегда запомнят эту сцену, накрепко запечатлев в себе благоговение и страх перед Королём Камосом.
В конце дороги, ведущей к небесам, огненная колесница остановилась, и её хозяин спрыгнул с высокой колесницы, его алый плащ развевался за спиной в воздухе.
Затем Король Камос обернулся, протянул руку и снял с колесницы другого человека.
«Ты сможешь идти сам?»
Серьёзно спросил он Галлана.
При такой сцене даже взрослого человека при первом участии, вероятно, подавила бы эта устрашающая аура, сковав его по рукам и ногам, что уж говорить о ребёнке семи-восьми лет.
Эти гвардейцы почти все прошли с ним через кровавую бойню на полях сражений, и исходящая от них убийственная аура была способна заставить обычного человека содрогнуться от страха, ослабеть в руках и ногах, с трудом выдерживая это.
Поэтому Камос внимательно следил за выражением лица Галлана.
На его взгляд, Галлан в конце концов был всего лишь ребёнком семи-восьми лет, и то, что он не расплакался от того первого рёва, раскалывающего небо и камни, уже говорило о немалой храбрости.
А пройдя мимо гвардейцев с их устрашающей аурой по обеим сторонам, он, наверное, уже изрядно напуган.
Но, вопреки ожиданиям Камоса, ребёнок, которого он так спросил, на мгновение опешил, поднял на него взгляд, в котором читалось недоумение, — выражение лица скорее говорило о том, что он не понимает, почему Камос задаёт такой вопрос.
В следующую секунду ребёнок, словно осенившись, что-то понял.
Галлан резко отступил на шаг назад, приняв вид, будто перед ним смертельный враг.
«Не хочу, чтобы ты меня нёс!»
С настороженным видом сказал он Королю Камосу.
Если в такой обстановке его ещё и понесут на руках... Ему что, лица не жалко?!
Камос: «…………»
Обычно это он не следовал общепринятым правилам и затыкал других так, что те не могли вымолвить ни слова, и не думал, что настанет день, когда какой-то ребёнок заставит его замолчать.
Он смотрел, как маленький Галлан настороженно косится на него, с выражением «ты не смеешь меня поднимать», и наконец не сдержался и расхохотался.
В тихой площади, под высоким помостом, раскатистый смех Короля Камоса разносился под небом.
Он, смеясь, сказал: «Хорошо, я не буду тебя нести».
Он улыбнулся: «Иди сам, поспевай за мной!»
Король Камос развернулся, и его алый плащ высоко взметнулся за спиной. Он шагнул, его тёмно-коричневые сапоги ступили на гладкие ступени из жёлтого нефрита, и он зашагал вверх широкими шагами.
Галлан, которому внезапный смех Камоса показался странным, на мгновение опешил, но, увидев, что Камос уже поднялся на десяток ступеней, поспешил, перебирая короткими ножками, догнать его.
Под ярким, ослепительным солнечным светом высокий Король Камос воссел на золотом троне, взирая сверху вниз на всех смертных.
За троном возвышалась квадратная каменная стена с высеченной выступающей львиной головой — каменное изваяние было вырезано так живо, будто настоящий лев разинул пасть в рёве, устрашая все стороны света.
Подоспевший Галлан встал рядом и оглянулся назад.
Позади помоста на земле возвышались одиннадцать гигантских статуй высотой более десяти метров — это были изваяния богов Алландиса.
Они полукругом окружали помост с троном, и все божественные статуи были слегка склонены, взгляды их были устремлены на трон в центре — символизируя, что боги охраняют короля Алландиса.
Восседая на высоком золотом троне, Король Камос взирал на толпы внизу, и в этот миг его взгляд был глубоким и далёким.
Он видел своих подданных, взирающих на него снизу, — все люди, включая тех юношей с боковой королевской кровью из разных земель, подняв головы, смотрели на него с бесконечным благоговением, словно на божество в облаках.
Огромные статуи богов стояли позади него, окружая его, словно через его взгляд заставляя всех смертных простереться у его ног.
Скользнув взглядом по людям, почитавшим его как высшее божество, Король Камос слегка повернул голову и краем глаза глянул на стоящего рядом ребёнка.
Совсем ещё юный ребёнок спокойно стоял, широко раскрытыми глазами взирая на людей внизу. Золотой трон был прямо рядом с ним, но он, казалось, не проявлял к нему ни малейшего интереса, более того — одна его маленькая рука небрежно лежала на подлокотнике трона.
Очевидно, для Галлана этот трон был просто стулом.
Стулом, на котором можно сидеть, за который можно держаться, на который можно небрежно опереться рукой.
Камос приподнял бровь и незаметно усмехнулся.
Так называемый трон — это то, на чём сидит король.
Никто не станет благоговеть перед тем, на чём сам сидишь.
Эти слова, промелькнувшие в мыслях Камоса, хоть и были грубы, но именно они были его верой и принципом как короля.
Те, кто, стоя на коленях, поклоняется богам, никогда не станут богами.
Точно так же те юноши, что сейчас внизу, трепеща, склоняются перед троном и лишь с благоговением взирают на него, — никогда не станут настоящими королями.
Он снова скользнул взглядом по толпе внизу и вновь заметил один особенный взгляд.
В отличие от благоговейных взглядов остальных, устремлённых на трон, в отличие от равнодушного взгляда Галлана, видевшего в троне обычное сиденье, в глазах того черноволосого юноши, смотревшего и на него, и на трон под ним, были желание, жажда и глубоко запрятанные амбиции завладеть этим.
Камос не удивился.
Честно говоря, если бы у того черноволосого юноши не было такого взгляда, даже став победителем, он бы одним словом легко прогнал его обратно.
Только обладающий таким взглядом имеет право приблизиться к нему.
Даже если Камосу на самом деле очень не нравился такой взгляд, он всё равно признавал, что у того юноши есть право быть королём.
…………
Хм... так как же звали того юношу?
Король Алландиса на троне поразмышлял три секунды, а затем отказался от дальнейших попыток вспомнить ответ, который он точно не найдёт.
Право — правом.
Но никто не запрещал ему по своему желанию отдавать предпочтение одному из них.
Подумав так, Камос отвёл взгляд от того юноши.
Только он не заметил, что в тот миг, когда он отвёл взгляд, взгляд юноши, чуть сместившись с него и его трона, упал на стоявшего рядом Галлана.
Это было лишь мгновение, подобно блику света, промелькнувшему и исчезнувшему.
Взглянув на ребёнка, Хеймос отвёл глаза, его длинные тонкие ресницы опустились, накрыв его взор непроницаемой тенью.
Никто не заметил этого его взгляда, возможно, даже он сам не заметил.
В том его взгляде, скрытое в глубине, таилось едва уловимое, почти неразличимое желание.
…………
Это была великая церемония, которую Алландис проводил по обычаю, раз в три месяца, в последний день каждого сезона.
Это был обряд жертвоприношения богам Алландиса, а также церемония, возвещающая народу Алландиса величие и неприкосновенность короля.
В то же время это было важное событие для объявления государственных дел.
Король Камос привёл ребёнка на помост, символизирующий королевскую власть, и поставил его рядом с троном.
Что это означало, все уже понимали без слов.
…………
……………………
Наступила ночь, пора было отдыхать, но из-за внезапного наводнения в одном из городов Король Камос и его подчинённый Шемур не собирались ложиться.
Ребёнок, всё это время послушно сидевший рядом и слушавший их разговор, больше не мог держаться — приоткрыв рот, он несколько раз зевнул.
Камос заметил это и велел служанке отвести Галлана отдыхать. Покои Галлана были устроены в боковом зале рядом с его опочивальней, дойти можно было минут за десять.
Сонно потирая глаза, ребёнок поднялся и, ведомый старшей фрейлиной, направился к выходу.
Пройдя половину пути, Галлан вдруг вспомнил что-то, развернулся и вернулся обратно.
Заметивший внезапное возвращение Галлана Камос перевёл взгляд и открыл рот, собираясь спросить, в чём дело. Но не успел он заговорить, как ребёнок опередил его.
«Спокойной ночи, братец-король».
Для Галлана, перерождавшегося уже несколько раз, это был не первый раз, когда он так обращался, поэтому он привычно и очень гладко произнёс это обращение.
Из-за того, что он ещё ребёнок и голос ещё не сломался, звучало оно мягко и нежно, это «братец-король» прозвучало ласково, мило и сладко до глубины души.
Застигнутый врасплох Король Камос от этого впервые услышанного «братец-король» на мгновение остолбенел, даже не заметив, что Галлан, произнеся это, уже развернулся и ушёл.
В этой комнате, где Галлан ушёл, а Король Камос застыл, воцарилась затаившая дыхание тишина.
Долго, очень долго.
А затем...
«...Шемур».
«Да?»
Король Камос, прижав руку к груди, которую это «братец-король» растопило до сладости, расцвёл от радости, с блаженным выражением лица: «Я так счастлив, я так доволен, я так блаженствую».
«Ах, я так тронут, ты чувствуешь, как я тронут сейчас?»
Ах~ почему же мой маленький братец-королевич такой милый, такой милый~~
Шемур: «…………»
Жрецу Шамаша очень хотелось, восстав против господина, поднять свой посох и со всей силы огреть этого вечно кривляющегося короля по голове.
http://bllate.org/book/34996/4540764
Готово:
