Прошло 3 дня. Вдали от Куньлуня, над бескрайним морем облаков, алеющих в лучах восходящего Солнца, плыли белоснежные лодки. В каждой из них сидело по фигуре в белых одеяниях — это были ученики Тигров и наставники, сопровождающие их в Академию пяти стихий. Юлань сидел во втором ряду позади старейшин и смотрел вниз, глубоко задумавшись.
«Среди новичков только одна студентка будет на твоей стороне, — прозвучал голос Седого Тигра в его голове. — Для команды нужно четверо. Помимо этого тебе нужно вычислить небожителей из фракции Драконов. Воспользуйся тем, что они знают о твоём даре. Крайне важно, чтобы их не было рядом с тобой в Срединном мире».
Седой Тигр отдал ему портреты союзников и велел в случае опасности бросать всё и спасать себя. Он стоял на скале и смотрел вдаль, так тоскливо, будто битва уже проиграна. Всё, что Юлань мог, — это молча слушать и кивать. Ему не терпелось узнать, почему наставник спрятал прорицателя, но как он мог торопить кого-то с таким взглядом?
Перед его лицом вдруг промелькнула снежинка. Она закружилась на ветру, обогнула борт лодки и исчезла в облаках. За ней — ещё одна и ещё. Юлань взглянул вверх: в нежно-розовом небе парил мелкий снег, блестящий в солнечном свете. Он осмотрелся и вдали среди падающих искорок увидел чёрно-белые точки, будто клин журавлей, — лодки Драконов. Даже со зрением небожителя было невозможно различить пассажиров, но Лун Шуан точно был там.
«Интересно, не передумал ли он? Небожитель, бесшабашный настолько, чтобы тайно болтаться в саду противника… Даже я вряд ли бы провернул подобное», — произошедшее с Шуаном необычайно развлекало Юланя, привыкшего томиться в Тигрином дворце, где единственной его забавой были луси. Его не особо тяготила роль хранителя и прорицателя. Только стать целью нападения было тревожно, но тут же это привело к чему-то столь любопытному.
У Юланя промелькнула мысль, насколько идеально было бы заполучить Шуана в свою команду, если его присутствие само по себе способно остановить любую угрозу… Но лучше бы ему найти способ справляться самому и не подставлять наследника Драконов. «Разделили мир на две части, — вспоминал он, глядя на лодки вдали. — Имеешь в виду, проблема не в допустимости жертвы, а в том, что такой способ по определению не может быть спасением? Если каждый раз отбрасывать часть мира, что от него в итоге останется? Хотелось бы мне посмотреть на Небеса, которые живут по таким убеждениям».
В это время Шуан тоже любовался клином лодок под снегопадом. Если чёрные одеяния Драконов издали напоминали журавлиные крылья, то силуэты Тигров были почти полностью белыми, будто стая лебедей. Эта белизна не могла не напомнить ему грушевый сад и лепестки в его волосах. Не оскорбил ли он его, обвинив Седого Тигра? Чего он хотел, предлагая дружбу? Не похоже, что он просил больше защиты. Нет, если у него действительно появились видения о судьбе мира, вот что было его настоящей целью.
Наконец за облаком впереди стало видно архипелаг Пяти Стихий — 5 огромных островов, парящих между Куньлунем и горами стихийных кланов. Они совершали полный оборот за год и сейчас находились на севере, в области Черепах. Шуан был о них наслышан: на всех Небесах больше нигде не сыскать такого места, в котором все стихии соседствуют столь плотно. Драконы подплывали всё ближе, и всё чётче можно было различить заросли на острове Дерева, из которых выныривают гигантские древние сосны, скалы, сверкающие от разных руд, на острове Металла, дымящиеся огненные трещины на острове Огня и водопад, ниспадающий в облака с острова Воды. А посередине, на острове Земли, возвышалось здание академии, окружённое аренами, павильонами и садами для медитаций.
Драконы причалили вскоре после Тигров. Солнце поднялось, и румянец спал с неба, продолжал сыпать мелкий снег.
— Идёмте, — позвал Лун Жунхэ, сходя с лодки.
Шуан и другие ученики Драконов с их наставниками следовали за ним по узорчатым мостам, вырезанным в скалистом берегу. Резкий ветер развевал их волосы в разные стороны, от непривычной ци, несущей силу всех пяти элементов одновременно, немного жгло в горле. Шуан осмотрелся по сторонам: сплошь росли изогнутые сосны с широкими кронами, под ними колыхались синие колокольчики горечавки, позади открывался вид на острова Огня и Металла. В порту были студенты и из других кланов. Их проверяли по спискам, небесные собаки вынюхивали запрещённые снадобья и артефакты в рукавах, смотрители вели беседы с наставниками. Наконец его взгляд зацепился за полностью белую фигуру. Одна только прядь с правой стороны была чёрной. Причёску держала заколка с меховым украшением, на поясе висела нефритовая подвеска. Интересно, с каким взглядом он смотрел на академию, в которой на него готовилось нападение?
— Господа Драконы, — раздалось спереди, — прошу сюда.
Смотрительница перечислила имена студентов, большая белая собака с изящным телом и узкой мордой прошлась между ними, скользя носом по одежде. После проверки пути учеников разошлись: в этом году из клана Драконов только Шуан поступал на учёбу, остальные же прибыли на итоговые экзамены.
Небесная ласка сопровождала Лун Жунхэ и Шуана по широкой дороге, ведущей от порта к аренам. Вокруг появлялось всё больше цветов и беседок, кони возили грузы без возчиков, высоко над землёй летали ястребы-наблюдатели. Снегопад прекратился, оставив на земле лишь тонкую вуаль крошечных снежинок, которая вскоре растворилась в воздухе. Они прошли по мосту над туманной пропастью, уходящей в недра острова, и приблизились к огромному зданию — подготовительному залу, за которым располагались арены. Перед входом выстроилась разреженная очередь. Шуан окинул взглядом золотые крыши и сливовый сад в низине. Он проживал этот момент в своей голове сотни раз и был полон решимости, но всё же где-то в уголке его души начал разрастаться страх.
— Линь Сюэлю, прошу, — первой проверку на входе прошла девушка из клана Цилиней.
— Удачи, милая, я за тобой наблюдаю, — распрощалась с ней наставница и направилась в сторону трибун.
Сюэлю проводила женщину поклоном. Её движения были утончёнными, улыбка — скромной, но естественной. Ветер всколыхнул её прозрачную накидку и украшения из зелёной яшмы, ниспадающие по волосам цвета древесной коры. Невесомой поступью она пересекла высокий арочный проём.
Зал был тускло освещён жёлтыми лампами на стенах, так как был рассчитан на два открытых входа. Только во время вступительного экзамена ворота, выходящие на арены, закрываются, и их торжественное открытие перед новыми студентами знаменует для них официальное знакомство с академией. Вид огромных семицветных створок с рельефами зверей и деревьев действительно вселял особые чувства к этому месту. Сюэлю присмотрелась к свиткам, висящим по периметру, и прочла с них известные высказывания героев мира небожителей о чести воина, долге бессмертных и ценности духовного оружия. Клан Цилиней был лекарями, единственными небожителями, не имеющими смертельных техник, и мудрость Черепах, Тигров и Лис была грубоватой для неё, но всё же ободряла перед предстоящим экзаменом.
Вскоре она услышала голос смотрительницы со стороны входа: «Ху Юсинь, входи», — и мягкие шаги. Она знала это имя — это была дочь Владыки Испепеляющего Солнца, главы Тигров, гениальная ученица, достигшая индивидуальной формы ци в 16 лет. У неё была необычная внешность, сочетающая хищную энергию Тигра с изяществом Журавля, гордая походка, а демонстративное роскошество её облачений едва ли было уместно в учебном заведении. В её взгляде промелькнула зловещая искорка, когда она осматривалась по сторонам, особенно задерживаясь на стражниках-небесных зверях. Будь она тигром из Срединного мира, такой взгляд означал бы начало охоты.
Сюэлю не стала бы добровольно знакомиться с кем-то столь вызывающим, но сейчас молчание означало осознанное игнорирование. В конце концов, она сама была дочерью главы Цилиней и считала своим долгом поддерживать со всеми хорошие отношения.
— Приветствую, сестра Ху, — сказала она, нехотя улыбнувшись. — Я из клана Цилиней, ученица Шёлкового Сияния, Линь Сюэлю.
Юсинь улыбнулась ей в ответ, на щеках появились очаровательные ямочки, только в её выражении читалась не вежливость, а высокомерие:
— Клан Тигров, ученица Мудреца Воющей Скалы, Ху Юсинь. Рада с тобой познакомиться, сестрёнка.
Сюэлю мысленно вздохнула. Формально Тигры и Драконы стояли выше стихийных кланов, но разница между ними была ровно такой, что старшие из доброжелательности использовали уважительные обращения, а младшие не могли упрекнуть их, если они вдруг этого не делали. Сюэлю решила не принимать близко к сердцу эти детские попытки покрасоваться и выжала из себя столько дружелюбия, сколько было:
— Я о тебе наслышана, сестра Ху. Мастера со всех Небес приводят тебя в качестве примера.
— Что ж, это естественно, что у стихийных кланов планка пониже, чем на Куньлуне. Я тоже наслышана о тебе. Ты прибыла на экзамен, освоив одни лишь техники исцеления.
— Это путь совершенствования, который я выбрала. Сестра Ху, не говори так, будто есть пути лучше и пути хуже.
— Прости, не думала, что Цилини такие ранимые, — Юсинь усмехнулась, прикрыв губы рукавом.
«Пожалуйста, пусть поскорее кто-нибудь придёт», — подумала Сюэлю. Что бы она ни говорила, Юсинь умудрялась использовать любые её слова как повод похвалить себя и принизить её, и так продолжалось, пока не впустили третьего студента, и Юсинь переключилась на него.
Постепенно зал заполнялся. У некоторых учеников завязывались разговоры, другие проверяли свою ци, третьи настолько поддались беспокойству, что не могли скрыть его со своих лиц. «Прошу, Гуй Уха́нь», — уже было едва различимо за внутренним шумом.
*Гуй — черепаха.
В зал вошёл высокий плечистый юноша с лохматым хвостом, в сине-чёрном халате, расшитом волнами. Все эти формальности по дороге сюда его немного утомили, но от вида болтающей толпы он тут же оживился. Ухань подошёл к первым попавшимся ученикам, филигранно выловив короткую паузу в их разговоре:
— Приветствую, братья. Меня зовут Гуй Ухань. Если почувствуете, что ваша ци выходит из-под контроля от волнения, можете обращаться ко мне.
Беседовавшие студенты неловко замерли. Этот парень явно был из тех личностей, которых называют надоедливыми, но при этом он так светился от жизнелюбия, что его было крайне неудобно прогонять.
— Я из клана Фениксов, ученик Повелителя Подземного Огня, Фэн Анье́. Рад познакомиться с тобой, брат Гуй, — сдержанно, не выдавая ни капли недовольства, ответил юноша в огненно-красном халате, рукава которого почти доставали до сапог, а подол стелился по полу. От его пёстрых украшений, сверкающих в полумраке, у Уханя рябило в глазах, но его это лишь забавляло.
— Клан Журавлей, ученик Далёкого Облака, Хэ Вою́, — представился второй.
— Я соученик брата Вою, Хэ Мо.
Пока они вымучивали из себя вежливые представления, Ухань рассматривал их клановые рисунки на лицах. Иногда он не узнавал новых товарищей, стоило им переодеться, а мог и вовсе спутать выходцев из одного клана, зато рисунки у всех были разные и не менялись всю жизнь. Обращать на них внимание, конечно, было нормальным для небожителей, но не так подолгу, как это делал Ухань.
— Ого, так ваши наставники — прославленные воины. С нетерпением жду, когда увижу вашу силу на экзамене. О, сестра Жоушу́й, — вдруг заметил он знакомую фигуру в стороне, и его тело само собой дёрнулось в её направлении.
— Брат Гуй, сам-то чьим учеником будешь? — притормозил его Анье.
— А, мой наставник — Мастер Бездонного Океана, — обернулся он через плечо, беззаботно положив руки на пояс, и тут же исчез.
Феникс и двое Журавлей почувствовали себя несколько обманутыми. На фоне Мастера Бездонного Океана их наставники были небесными кроликами в персиковом саду. «Путь совершенствования небожителя бесконечен, как бесконечна глубина океана», — эти его слова висели прямо здесь, в подготовительном зале академии. Ему было более 3000 лет, и ни дня своей жизни он не провёл без тренировок, благодаря чему стал равен в силе главам кланов.
Ухань замедлился, чтобы рассмотреть ещё нескольких студентов по пути, а когда резко развернулся, ощутил удар чем-то маленьким и мягким об грудь. Он подумал, что столкнулся с небесным журавлём, но вместо птицы увидел рыже-белую макушку ученицы-Лисы. Она смотрела на него с нескрываемым возмущением, но у неё были такие большие умилительные глаза и пушистые ресницы, что он совсем этого не ощущал. Она потирала нос, будто ушибла свой цветочек сливы, нарисованный на переносице, но даже если бы ушибла — у неё было ещё целых два под внешними уголками глаз.
— Пушистик, ты в порядке? — приличия ради поинтересовался Ухань.
— Какой ещё Пушистик… — прошипела она. Столкнулись они не так уж сильно, но вот «Пушистик» уже звучало как вызов.
— Брат Ухань, ты снова создаёшь неприятности? — к ним подошла девушка в голубом. Для Черепахи её голос был необычно бархатным, а внешность — утончённой. Она вся была в жемчужных бусах, волосы собирались заколкой с водяной лилией.
— О, сестра Жоушуй, — Ухань тут же забыл про Лису. — Когда ты пришла? Я думал, я буду первым из Черепах.
Жоушуй улыбнулась ему с лёгким самодовольством, но, прежде чем она ответила, прозвучал голос смотрительницы:
— Ху Юлань, прошу.
Часть учеников замолчала и повернулась. Большинство из них знало детей глав кланов по именам. Если не всех кланов — то Тигров и Драконов уж точно. Но Юлань вызывал у них особый интерес, потому что о нём ходило много слухов. Достоверно известно, что глава Тигров не дал ему титул наследника, а сразу после его рождения завёл наложницу, и всё потому что мальчик родился с какими-то странностями. Гости из других кланов, которые видели его, говорили, что он настолько белый, что даже румянец на его коже не проступает, словно призрак во плоти, что он разговаривает с воздухом и смотрит сквозь небожителей, как если бы их не существовало. Большинство гостей вовсе никогда его не встречали, отчего напрашивался вывод, что его прятали. Но самой потрясающей стала недавняя новость о его становлении учеником хранителя.
— Ого, он и правда белый с чёрной полосой, будто Тигр-наоборот, — восторженно отметил Ухань.
— Только не говори ему это в лицо, пожалуйста.
Это было даже несколько разочаровывающе, что первенец главы оказался настолько нормальным, что его прислали в Академию пяти стихий. Ничем, кроме волос, он на первый взгляд не выделялся, да и волосы всё равно были полосатые и чёрно-белые, как положено Тигру. Может быть, это отражение врождённой силы, а может, наоборот, нарушение ци. Изредка такое случалось и считалось постыдным поводом для предубеждений и сплетен, поэтому после короткого замешательства ученики прекратили на него пялиться и вернулись к своим делам.
— Брат Ху, ты хорошо добрался? — сразу же поймали его те, кто стоял ближе ко входу.
— Брат Ху! — подскочил Ухань. — Круто выглядишь. Меня зовут Гуй Ухань, хочешь сразиться после экзамена?
— Приветствую, братья, — неловко улыбнулся Юлань, на самом деле не понимая, почему кто-то с ним заговорил и как на это отвечать. Ему сейчас вообще было не до этого. Он должен найти студентку, которая будет ему помогать, пока не пришёл учитель.
Он искоса взглянул в сторону и пересёкся взглядом с ней — Лисой с тремя цветками сливы на лице, точь-в-точь как на портрете, Ху Юэмэй. Она проходила мимо, но Юлань понимал, что она специально подошла, когда услышала его имя.
*Ху — лиса, созвучно с тигром, но в китайском произносится другим тоном, восходящим и коротким.
— Кого-то ищешь? — спросил Ухань и повернулся в ту же сторону. — О, Пушистик! Хочешь поболтать со знаменитым молодым господином Тигров?
Юэмэй на мгновение замерла, после чего раздражённо фыркнула и пошла дальше.
— Прости, брат Ху, это я её разозлил. Ты тут ни при чём.
— Ничего.
— Входи, Лун Шуан, — услышал Юлань за спиной.
Он помнил, что это должна быть их первая встреча, а Тигру и Дракону не свойственно без причины искать разговоров. В любом случае Ху Юэмэй была здесь, так что Юлань мог просто игнорировать Шуана, хоть это и ощущалось неправильным.
— О-о, наследник Драконов! — Ухань как раз стоял лицом ко входу и, пользуясь случаем, старательно рассматривал Шуана. — Гляди, идёт к противоположному краю толпы. Должно быть, увидел тебя.
— Что ж, это можно считать вежливостью, — Юланя забавляло отношение Уханя к ученикам. Он не мог перестать думать об отравлении, но по крайней мере не испытывал неудобства рядом с небожителем, который был готов болтать за них обоих.
— Брат Ху, ты ведь не из тех Тигров, что бросают вызов всем Драконам на своём пути? — напряглась стоявшая рядом Журавль.
— Вовсе нет. Я бы предпочёл со всеми поладить.
— Это радует. Надеюсь, брат Лун такой же спокойный. Не хотелось бы всю учёбу провести между Тигром и Драконом.
— Сестра Хэ, не говори так, будто уже сдала экзамен, — усмехнулся Ухань. Журавль от возмущения даже не нашла, что ответить, и лишь молча уставилась на него.
После того, как в зале собрались все 15 зарегистрированных учеников, раздался низкий колокольный звон. Он будто звучал со всех сторон, издали и вблизи, изнутри стен и пола. Его удары ощущались на сердце и вытесняли мысли. Разговоры стихли, и через боковой вход вошёл кудрявый небожитель из клана Фениксов, высокий и важный, но одетый просто, по-воински. Ученики тут же построились в ровный ряд.
Глядя на учителя, Юлань внезапно почувствовал справа от себя знакомую ауру и обернулся. Рядом с ним встал Шуан, непонятно каким образом проскользнувший в строй с другого края зала так, что никто из учеников даже не покосился на него. Они обменялись говорящими взглядами и повернулись к учителю. Мужчина остановился в центре и сложил руки за спиной:
— Я Фэн Ию́нь, также известный как Огнедышащий Мастер Северного Моря. Для тех, кто пройдёт испытание пяти стихий, я стану учителем боевых искусств на следующие 10 лет.
Его речь звучала резко, как выпады мечом, его улыбка была горделивой, а подбородок — приподнятым. Однако он смотрел на студентов без надменности, скорее наоборот, с толикой тепла. Представившись, он стал расхаживать вдоль ряда:
— Сегодня вас ждёт испытание земли. Земля — это основа, на которой стоят все стихии. Это сила вашей ци и умение её контролировать. Без этих двух составляющих любые навыки и знания становятся бесполезными, поэтому те, кто покажет плохие результаты, покинут зону испытаний уже сегодня, — на его лице промелькнул азарт, будто он только и ждал, чтобы кто-нибудь вылетел. — Однако в этом нет ничего позорного. Хотя академия принимает всех, кто достиг индивидуальной формы ци, её освоение может занять несколько лет. Вы можете вернуться через 2 года и попробовать снова. Для тех же, кто уже подчинил новую форму, сегодня начнётся новая жизнь.
Фэн Июнь подробно объяснял, в чём состоит экзамен. Хоть он и мог кого-то напугать своей прямотой, Юлань обращал внимание на другое: он уже относился ко всем ним с отцовской благосклонностью и даже казался немного неформальным. Из-за этого экзамен ощущался не таким давящим событием, правда, масштабность происходящего речи учителя скорее, наоборот, преувеличивали.
— За воротами находятся 20 арен на скальных пиках и трибуны, на которых вас ждут ваши наставники и учителя академии, включая директора. Вы должны будете занять по одной арене и следовать моим указаниям. Сначала вы демонстрируете своё оружие. После — высвобождаете ци, — на этих словах ученики заметили женщину, вошедшую через боковой вход. — Заклинание выбираете вы сами, и от этого выбора также будут зависеть ваши баллы. Потом то же самое заклинание вы применяете с усиливающим порошком от академии. Оно сделано по особому рецепту и служит для раскрытия потенциала, а не простого усиления, так что не удивляйтесь, когда оно сработает немного не так, как вы привыкли в своих кланах.
Небожительница из клана Журавлей шла вдоль ряда, раздавая студентам порошок. Юлань краем глаза видел, как она приближалась. В памяти всплыло чувство грубой, сухой мерзкой кожи на ладонях, тяжело и быстро забилось сердце, и он не мог думать больше ни о чём, кроме того, что она это заметит. Она встала напротив него. Должно быть, будет странно, если он не поднимет на неё взгляда. Он посмотрел ей в лицо, но вместо ненависти и презрения увидел спокойные глаза, опущенные на рукав. Она достала маленькую деревянную шкатулку, отдала ему и сразу перешла к Шуану. Юлань слегка склонил голову, принимая шкатулку, и всё боялся, что задержался на ней слишком долго, что его лицо выдавало эмоции, что его руки вздрогнули незаметно для него, зато заметно для учителя Хэ.
Он осмотрел шкатулку. На ней не было никаких опознавательных знаков, и мельком он увидел, что на шкатулке ученика слева тоже ничего не было. Они были абсолютно одинаковыми, а значит, учитель Хэ сама готовила её содержимое для Юланя. На своём уровне он не смог бы распознать тонкую примесь мёртвой ци внутри специальной ёмкости, так что любая публичная проверка неизбежно пришла бы к вопросу: «А почему Юлань вообще заподозрил, что с порошком что-то не так?»
Он не слишком нервничал, ведь Юэмэй была рядом, и в конце концов никто не заставит его использовать порошок насильно. Даже если он не пройдёт испытание, пока его духовные силы с ним, он сможет попытаться в следующем году.
— Я ещё раз всё объясню, когда вы займёте арены, — сказал Фэн Июнь, и Юлань понял, что только что всё прослушал. — Теперь сформируйте две колонны за центральными студентами. Студенты, которые выйдут первыми, идут до самых дальних арен.
Журавль вышла из зала, Фэн Июнь повернулся к воротам, ряд учеников пришёл в движение. Это был их шанс.
— Брат Ху, — кто-то резко дёрнул Юланя за рукав. — Возьми.
Шуан потянул на себя его руку и положил кулак на его ладонь. Юлань почувствовал, как по коже рассыпался порошок. Он искал Юэмэй, поэтому не сразу сориентировался.
— Постой, мне должна…
— Нет времени, — быстро ответил Шуан и занял место в противоположной колонне.
— Эти ворота были созданы первыми мастерами академии, — продолжал Фэн Июнь, пока ученики строились. — В них вложена ци всех пяти стихий, а также солнечная, лунная и звёздная.
— Брат Ху, — Юлань услышал шёпот за спиной. Кто-то потянулся к его руке и прижал к ней узелок с чем-то рассыпчатым внутри. Юлань никогда не слышал этот голос, но сразу всё понял. Он придержал узелок вместе с её рукой и написал на её ладони: «Уже дали».
Юэмэй секунду помедлила, а потом сжала узелок, отчего он разделился на два узелка поменьше. Один она забрала, второй оставила в руке Юланя.
— А теперь, дорогие студенты, — довольным голосом объявил Фэн Июнь, — ворота для вас открываются!
Створки загремели и медленно повернулись, впуская в зал ветер и яркий дневной свет. Рельеф на них заиграл всеми цветами, засверкали драгоценные камни. Делать было нечего: хотя Юланю щемило сердце, что он напрасно взял порошок Шуана, но никаких лишних движений отныне быть не могло.
Ученики вышли на мост, нависающий над бездной, и перед ними открылся пейзаж скал, уходящих за горизонт. Из темноты, прикрытой облаками тумана, выступали тонкие пики, на которых были построены арены из белого камня. На фоне грубых серых камней, обросших тёмной зеленью, арены сияли в солнечном свете, как факелы. По левую руку располагались трибуны, заполненные зрителями, свежий ветер обдувал лицо.
Первые в колоннах ученики сделали шаг к краю и вспорхнули ввысь воздушной поступью, за ними последовали следующие. Юлань мгновение подождал, пока Цилинь, стоявшая перед ним, наберёт высоту, и оторвался от земли. Его прыжок был резким и стремительным, будто он хватал добычу, его длинные волосы и свободные одежды развевались на ветру, что издали он был похож на шёлковый цветок. Он следовал за Цилинем, пока та не спустилась на арену, и приземлился рядом. Его скала оказалась выше многих, что с одной стороны было естественно для него, с другой — именно сегодня он хотел быть как можно менее заметным. Вскоре он увидел Юэмэй, занявшую соседнюю арену, и Шуана напротив них. Один из самых высоких пиков заняла Юсинь. Ухань оказался почти у самого моста и его толком не было видно.
Учителя и наставники наблюдали, как студенты распределяются по аренам:
— В этом году столько многообещающих новичков, — сказал Лис с добродушным лицом, сидевший справа от самого высокого и роскошного места. — Дети глав Тигров и Драконов на одном экзамене — я в предвкушении.
Воин из Черепах, огромный, как гора, поднёс к лицу пиалу чая, вдыхая крепкий аромат. Он прищурился, глядя на арены, и рычащим басом ответил:
— Чему ты радуешься? После того, как в прошлый раз наследники Тигров и Драконов отучились в одном потоке, их главы дали обещание больше не присылать своих детей в один год. Неужто сами виновники тех событий уже обо всём забыли? Или у них морда треснет от зависти, если первенец противника закончит академию раньше?
— Ну же, директор Гуй, — неловко усмехнулся Лис. — Они даже мечей не достали, а вы уже выглядите так, будто готовы исключить сразу обоих.
В центр над пропастью приземлился Фэн Июнь. Он оглядел учеников и громко огласил:
— Испытание земли начинается. Всем студентам занять центр своей арены и сосредоточиться! Первый этап — демонстрация оружия. Призовите своё духовное оружие и высвободите его силу.
Вокруг Фэн Июня вспыхнуло множество разноцветных огней. Фениксы призвали луки и веера, Журавли — флейты, Цилини — деревянные посохи, Черепахи громко звякнули наконечниками копий о камень арены, в руках Лис блеснули кинжалы.
Юлань вытянул перед собой руку, и она наполнилась холодным светом, образующим форму меча. Он был сделан из грозовой стали — голубого металла, по которому непрерывно плыли яркие блики. Юлань подкинул меч в воздух, по лезвию прокатился тихий электрический треск, и от него отделились две фантомные копии.
Когда Фэн Июнь это увидел, на его лице появилось воодушевление: создание фантомов было редким свойством духовного оружия. Также его заинтересовала Юэмэй, которая призвала сразу два предмета: лисью жемчужину, объятую розовым призрачным пламенем, и бубен.
— Второй этап: выберите заклинание, которое наилучшим образом демонстрирует вашу новую форму ци!
Юэмэй постучала в бубен, и под чистый звон из пламени вокруг её ног выпрыгнули лисица и олень с хрустальными шкурами.
— Глядите, директор Гуй, это Ху Юэмэй, наш новый призыватель, — похвалился Лис с трибун. Директор секунду посмотрел на неё, кивнул, и снова отвёл взгляд.
Над бездной засияли очищающие и исцеляющие заклинания, Ухань создал вокруг себя море холода, которое успокаивало любую ци в области. Резкой волной по аренам пронеслась энергия Огня Солнца, окружившего Юсинь кольцом ослепительных янтарных языков. Шуан тоже использовал атакующую магию: вокруг его меча, полностью состоящего из золота с узорчатым рельефом, завился искрящийся Лунный огонь. Шуан взмахнул рукой, и меч взлетел высоко вверх, после чего горящей кометой обрушился перед ним, вонзившись остриём в камень. От его огня арена, защищённая чарами, покрылась инеем и потрескалась, но немногие успели заметить это, прежде чем камни восстановились.
Наконец среди скал раздались раскаты грома, привлёкшие все взгляды к фигуре Юланя. Из трёх клинков, парящих вокруг него лезвием к небу, восходили мерцающие линии Молний. Он стоял в предельной концентрации, приподняв руки, вслед за которыми Молнии становились всё выше, пока не впились прямо в ясное небо, издав громкий треск.
— Тц, ещё и все трое показушники, — прорычал себе под нос директор.
Это было заклинание устрашения, которое на самом деле Юлань особо не разучивал, потому как до снисхождения в Срединный мир оно ему вряд ли пригодилось бы. Однако с учётом, что он должен будет применить ту же магию с порошком, он решил, что именно так будет легче всего скрыть его нехватку. Это заклинание слишком зависит от намерений небожителя, поэтому в мирной обстановке всё равно не раскроется полностью, да и для мастеров, проживших века, оно будет не более чем фейерверком, сколько порошка в него ни насыпь.
— Третий этап! — крикнул Фэн Июнь. — Используйте усиливающий порошок, выданный академией, и примените то же заклинание, — он улыбнулся в предвкушении.
Юлань сначала порадовался, что стоит спиной к трибунам и не видит лица наставника, но в то же мгновение осознал, что передом к зрителям стоит Шуан. Он достал шкатулку, в которую успел пересыпать хороший порошок под рукавами. Шуан отдал ему около половины, а Юэмэй — четверть. Таким образом только у Шуана сейчас было настолько мало порошка, что это не может не сказаться на результате, а ведь он вообще не должен был быть замешан в делах Юланя.
Ученики снова зажгли огни заклинаний. Начиналось всё как обычно: от порошка заклинания становились ярче и охватывали больше пространства… Как вдруг из них посыпались розовые искры, будто лепестки, со звонким шелестом. Звери Юэмэй не просто стали сильнее, их стало больше: заяц, медведь, тигр и вереница ласточек вынырнули вслед за лисицей и оленем. Они тут же принялись носиться за искрами по всей арене, а тигр атаковал медведя, потому что к его шкуре эти искры прилипали. От созидательных заклинаний арены обросли цветами, скрыв их создателей за пышными зарослями, а море холода Уханя погасило магию двух ближайших учеников, что заставило его тут же прерваться и извиняться прямо со своего пика.
Шуан окружил меч пламенем. Оно и само по себе искрилось, так что эффект от порошка его не смутил. Пламя было меньше, чем он ожидал, так что он попробовал вложить больше ци, чем требовалось, но пламя от этого только стало нестабильнее. Его почти одолело разочарование, но он взял себя в руки и направил меч вверх. Неожиданно его тело словно наполнилось весенним ветром, когда он почувствовал, как далеко теперь могло улетать оружие. Техника клинка кометы покрыла радиус до самых трибун, но, чтобы никому не мешать, Шуан мог использовать её в полную силу только в высоту. Клинок взмывал в небо и падал вниз, разгоняя туман под скалой, после чего снова поднимался. Его скорость была настолько велика, что в воздухе не успевали исчезать следы его траектории, как он появлялся вновь. Это должно было быть внушающим зрелищем, только вот метание клинка туда-сюда привело к тому, что всё пространство вокруг пика Шуана усеялось розовыми искрами, будто он был не на экзамене, а на чьей-то свадьбе.
Юлань немного подождал, пока все ученики применят заклинания. Он видел, какой досадой наполнился взгляд Шуана, когда тот поймал рукоять меча и замер среди опадающих искр. Но думать об этом он пока себе не позволял. Во второй раз подготовка устрашения далась ему быстрее. Ветер волной прокатился по его одежде и волосам, из остриёв мечей поднялись ослепительные Молнии. Девятью клыками они вонзились в небо, и раздался такой грохот, от которого сотряслись скалы и со всех деревьев до горизонта повзлетали птицы.
Пусть ученики могли использовать усиленные заклинания, но их сопротивляемость оставалась прежней. Юсинь и Шуан не дрогнули перед рёвом Молний, а вот у детей стихийных кланов подкашивались ноги. Одни спрятали глаза, другие рефлекторно приняли защитную стойку. Несчастная Журавль, беседовавшая с Юланем перед приходом учителя, поклялась больше никогда не приставать к этому жуткому господину. Юлань же смотрел, как его Молнии блестят розовым, будто он был Лисом, а не Тигром, и не представлял, как нечто столь нелепое могло кого-то напугать.
Фэн Июнь, восторженно задержав дыхание, обернулся на скалы, содрогающиеся под волнами эха. Наступила полная тишина, в которой даже ветра не осталось. После того, как прозвучал шорох чьего-то веера и ученики пришли в себя, он заговорил:
— Отлично! Запомните этот момент. Если будете усердно тренироваться, такими станут ваши заклинания к выпуску из академии. Что касается дополнительных эффектов усиливающего порошка... Небожитель должен быть готов к неожиданной реакции окружения на свою ци, так что считайте это своим первым уроком, — Фэн Июнь сохранял долю сдержанности и строгости, но отчего-то студентам казалось, что больше всего он сейчас хотел оказаться на трибунах и обсудить лицо каждого из них в момент появления искр, неприкрыто хохоча. — Последний этап. Впереди среди скал находится лагерь, в котором вы останетесь до завтрашнего испытания. Вы должны найти его до восхода Луны, кроме того, вы получите дополнительные баллы за скорость. Помогать друг другу запрещается. Приготовились, — Фэн Июнь дважды хлопнул в ладони. — Начали!
Студенты с донельзя сосредоточенными и уверенными взглядами развернулись в сторону горной гряды… и так и остались стоять. Юлань посмотрел под ноги. Арена выглядела как обычно, но почему-то он не мог оторвать от неё ступни. Он присел и коснулся белого камня. Пальцы не приставали к нему, в самом камне лишней ци не было, а значит, заклинание находилось ниже. Каким образом его там достать, если на арену наложена непробиваемая защита, было решительно непонятно. Как назло, его Молнии распугали всех луси, так что никаких козырей у него больше не было.
Фэн Июнь тем временем приземлился на трибуны и занял место рядом с другими учителями. Они продолжали смотреть, как ученики безнадёжно крутятся по сторонам, намертво прилипнув к одной точке. Спустя пару минут некоторые из них обнаружили, что могут ходить, если подавят намерение покинуть арену. Они стали осматривать колонны и растения по периметру, заглядывать вниз с края скалы. Первой взлетела Сюэлю. Студенты тут же обернулись на её арену, но никто из них так и не понял, что она сделала. Спустя время непонятное заклинание преодолели ещё несколько учеников, среди которых были Юсинь и Шуан, пока остальные всё ещё не могли найти, что их удерживает.
Неожиданно Юлань понял, что думает в бесполезном направлении. Никто не говорил, что ловушка находится рядом. «Если это испытание основ, то оно должно проверять не только умение высвобождать и контролировать ци, но и восприятие», — предположил он. Его сознание освободилось от всего лишнего и охватило как можно больше пространства. Под закрытыми веками он увидел глубину пропасти, из которой росли пики. Источник заклинания располагался прямо на поверхности скалы, на уровне облаков тумана. Его магия имеет куда меньший радиус, поэтому сломать ловушку он мог только силой духа.
Теперь всё сложилось в цельную картину. Студенты его возраста не так давно научились отделять дух от тела, поэтому заметить чужой дух для них пока было сложно. Со стороны казалось, что Юлань просто сидел и рассматривал пол арены, тогда как его дух достиг шнура с амулетами, опоясавшего скалу, и пропустил по нему обжигающий разряд. Шнур был самым обычным, ничем не защищённым — бить его Молнией было даже излишне. Он соскользнул с камня и растворился в темноте. Дух Юланя вернулся в его тело, и он тут же вспорхнул в небо.
Юлань безрезультатно летал над горами около двух часов. Внизу мелькали цветочные шапки, ручьи, стада небесных оленей, золотистые листья гинкго, разносимые разгульным ветром на многие ли. С высоты открывался вид на гору Острова Металла, переливающуюся в солнечных лучах всеми цветами радуги.
* 1 ли = 500 метров.
Ему казалось, он уже осмотрел весь кряж, но лагеря нигде не было видно. Он вернулся к начальной точке и начал второй круг, но тут же у него возникло странное раздражающее чувство, будто он совсем не запомнил местность. Горы стояли на своих местах, но растения и потоки ци в его памяти отличались. И тут ему на ум пришло кое-что, что он читал об Острове Земли. На нём располагается Блуждающая Долина — место, где почва живая и бродит между горами, перетаскивая с собой весь растительный покров. Никто не предупреждал, но, похоже, это была именно она.
Юлань спустился в лес. С высоты гул ветра скрывал этот звук, но теперь он его услышал: тихий рокот, доносящийся из-под земли. Его не удивляли ожившие стихии, но ощутив дрожь гор собственными ступнями, он ненадолго застыл в благоговении и покрылся мурашками. «Я должен был быстрее догадаться, что одним полётом этот этап не пройти, — он мысленно стукнул себя за бестолковость. — Но каким образом я должен найти лагерь, если он перемещается?»
Он стал ходить по лесу в поисках подсказок. Место оказалось очень оживлённым и приятным: всюду росли цветы и ягоды, с высоких старых деревьев свисали лианы, между камнями текли прозрачные ручьи, кое-где блестела солнечная роса. Юлань не удержался и наклонился к кусту малины, полной грудью вдыхая сладкий аромат. Если частью испытания земли была проверка на стойкость, он её только что провалил.
Вдруг Юлань заметил мышку, спрятавшуюся в листьях. Их взгляды встретились. Мышка была явно напугана, но продолжала смотреть, будто пыталась определить, видят её или нет. «Похоже, заклинание устрашения донеслось аж досюда», — подумал Юлань и отошёл от малины.
«Кстати говоря, — осенило его, — а ведь местные могли бы помочь мне найти лагерь. Учитель Фэн сказал, что студентам нельзя помогать друг другу, но ничего не сказал насчёт остальных существ». Дневное испытание не могло быть рассчитано на общение с луси, поэтому он стал искать ауры зверей. Ближайшей к нему была белка, он выдвинулся в её сторону, но вскоре понял, что белка бежит ровно от него. «Бросьте, неужели даже звери испугались?»
Юлань подпрыгнул высоко, вмиг оказавшись над деревьями, после чего стремительно приземлился прямо руками на белку. Белка закричала, будто на неё обрушилась целая гора, и судорожно задёргала лапками, но была уже поднята от земли.
— Пощадите меня, господин Тигр, я скромный небесный зверь и даже в земной жизни не причинила никому вреда! — затараторила она пищащим голоском.
— Да почему все решили, что я зол на вас? Я просто хочу поговорить, — Юлань стиснул её чуть крепче. В глазах белки отразилась готовность принять свою кончину. — Вам разрешено направлять к лагерю учеников, проходящих экзамен?
— Д-да, господин.
— Точно? Я не нарушу правила? — пристально прищурился он.
Белка обмякла и повисла между его ладонями, будто мёртвая. Юлань безнадёжно вздохнул и был вынужден отправиться к другому зверю, сунув белку за пазуху, поскольку не знал, как её безопасно положить на движущуюся землю.
— О Небо, он украл белку! — зашептались луси из укрытий. Юлань не знал, что и сказать. Он не планировал выдавать, что слышит их, пока не закончатся экзамены, но это уже становилось невозможно выносить.
Придерживая белку одной рукой, он рванул сквозь чащу в сторону ауры оленя. Тот, пусть и не спешил навстречу, но хотя бы не пытался убежать. Менее, чем через минуту, Юлань нагнал его, на всякий случай притормозил на достаточном отдалении и приблизился спокойным шагом. Зверь склонил голову с огромными ветвистыми рогами и размеренно произнёс:
— Чем я могу помочь господину небожителю?
— Можешь сказать, как найти лагерь? Учителя разрешили зверям помогать?
Олень поднял голову и озадаченно посмотрел на белку за воротником Юланя.
— Я отпущу эту белку позже, не смотри так.
— Прошу прощения. Позвольте, я поведаю, как ориентироваться в долине. Это помощь, разрешённая учителями.
Олень подробно описал местную природу и течения ци, по которым можно найти лагерь. Юлань поднялся на гору, чтобы оставить белку на неподвижной поверхности, и отправился к ближайшей реке. Это была не та, но теперь он мог сориентироваться и взять нужное направление. Периодически он спускался, чтобы свериться с потоками ци, и вскоре ощутил примесь энергии жилых мест.
Так, когда Солнце достигло пика горы Острова Металлов, его поиски наконец были вознаграждены. Он пролетел под зубастую скалу, и за зарослями показались небесно-голубые крыши и человеческие фигуры. Перед лагерем бежала тонкая речка, отражающая порозовевшее небо, на берегах росли ивы и гранаты в цвету и спелых плодах. На какое-то время Юлань всерьёз поверил, что после всех ухищрений с порошком он может провалить экзамен, просто потерявшись в горах, но теперь его сердце наполнилось тихой радостью и мысли успокоились.
Юлань приземлился вблизи домиков. У входной арки лежал леопард, увлечённо умываясь. Он бросил на Юланя беглый взгляд и молча позволил ему войти в лагерь, не отнимая языка от лапы. Ученики, заметившие его, сначала растерялись. Никто не мог найти причину, по которой для экзамена можно было бы выбрать заклинание устрашения, — разве что если оно предназначалось для кого-то из них.
— Брат Ху, добро пожаловать, — первой поздоровалась Юэмэй.
— Спасибо…
— Тебе нужно получить отметку у учителя Линь. Я проведу тебя.
Юлань последовал за Лисой, они коротко переглянулись. «Ты должен взять меня в свою команду, так что за этот год сделай вид, что мы постепенно подружились», — раздалось в его голове. Он был бы готов возмутиться, что кто-то вот так бессовестно вторгся в его сознание, но только не в случае Юэмэй. Его поражало, что юного призывателя подвергают риску ради него, при этом сама она не выдавала ни капли недовольства. Он не стал трогать её мысли, а вместо этого сказал вслух:
— Сестра Ху, похоже, тебя не напугало заклинание устрашения.
Он не повышал голос, но всем вблизи было слышно.
— Не думаю, что ты пытался кого-то напугать. Мы пришли.
Они остановились у центрального павильона, обвитого красным вьюнком. В центре стоял стол, за ним сидели ученик-Феникс и взрослая Цилинь в одеяниях из шёлка кремового цвета и перламутровой чешуи. Вскоре ученик встал и поклонился. Женщина повернулась в сторону Юланя и пригласила войти.
Линь Тай рассказала, что слова про скорость были уловкой, чтобы вывести студентов из равновесия. Вместо этого учитывалось, какой путь за прошедшее время был проделан. Единственным обязательным условием было чтение потоков ци, так что она оценила Юланя хорошо.
— На этом всё, можешь отдыхать. Когда взойдёт Луна, в этом павильоне вывесят сегодняшние результаты и подадут чай. Сбор на следующее испытание здесь же, после утреннего колокола.
— Благодарю, учитель Линь, — Юлань поклонился и вышел на площадь.
Он окинул взглядом скромные белые домики, выстроенные квадратом под навесом скалы. На крыльцах и в беседках расположились семеро учеников. «Я уж думал, буду последним», — подумал он и направился к реке.
Тем временем Юэмэй, проводив Юланя, вернулась к девушкам, с которыми общалась. После демонстрации призыва она мгновенно стала желанной собеседницей для всех, кто уже задумывался о составе своих будущих команд, и сама пользовалась этим случаем, чтобы найти достойных доверия товарищей.
— Сестра Ху, ты так спокойно общаешься с молодым господином Тигров, — сказала Жоушуй.
— Чем он вам не угодил? Это была просто демонстрация ци.
— И всё же, какой небожитель, настроенный на дружеские отношения, будет начинать знакомство с устрашения?
Юэмэй вздохнула:
— Кто знает, почему он его выбрал. Но мне он ничего плохого не сказал. Давайте оставим это, сестра Гуй, лучше продолжи рассказ о твоём копье.
Она прекрасно понимала, почему студенты были озадачены поведением Юланя. Может, и она засомневалась бы, если бы не знала, что за этим скрывалось. В конце концов, Юэмэй выбрала призыв для демонстрации по той же причине. Чтобы создать зверя, призыватель должен познать его дух, поэтому даже порошок не сможет показать тех животных, которых Юэмэй ещё не начала изучать. Пусть устрашение было не лучшим вариантом, но по крайней мере можно было порадоваться, что Ху Юлань умеет прятать свои уязвимости.
Вместе с тем её беспокоил кое-какой другой студент, который передал ему порошок. Для неё было очевидно, что это Лун Шуан. И самое отвратительное — он сделал это очевидным для всех, кто знает о порошке. Она могла принять то, что Дракон зачем-то помогает Ху Юланю, а Ху Юлань ему верит, но никак не могла взять в толк: если уж собрался вмешаться, как можно было так легкомысленно отнестись к выбору заклинания?
Юлань подошёл к реке и сел на камень, подтянув под себя ногу. Над розовой водой безмятежно кружились стрекозы. Для него было бы лучше сейчас беседовать со студентами, чтобы сгладить впечатление о себе, но, отчитавшись учителю, он вдруг почувствовал себя таким вымотанным. Он находился на архипелаге Пяти Стихий всего несколько часов и успел познакомиться только с тремя небожителями и одной белкой, но, казалось, уже обернул против себя всё сущее на Небесах.
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Всё, что его сейчас могло спасти, — это медитация, но не успел он очистить разум, как услышал приближающиеся голоса луси. Он продолжал сидеть неподвижно, позволяя им подойти, пока их ауры не остановились: трое под деревом у воды, а одна на камне прямо перед ним. Юлань открыл глаза и увидел мышку с большими испуганными глазами — ту, которую он случайно нашёл в кусте малины.
— Не подходи так близко! — насупился луси в стороне.
У этой мышки был совсем короткий хвостик, как у зайца. Она прыгнула влево, потом вправо. Юлань не мог ничего с собой поделать: его взгляд прилип к этой смешной дурёхе, к тому же ему было горько видеть, что луси, которые на Куньлуне были его лучшими друзьями, здесь боялись и прятались от него. Раз уж эта мышка проделала за ним такой путь, он мог только сдаться в её пользу.
— Это секрет, что я вижу тебя, — шепнул он ей.
Мышка вздрогнула, рефлекторно приготовившись бежать, но Юлань смотрел на неё так мягко. Хотя его аура всё ещё была жуткой, ей почему-то захотелось потрогать его халат. Она робко приблизилась и села на его подол, раскинувшийся по камню. Что-то подозрительно уютное было в этой ткани. Она подняла взгляд на Юланя, и тот тепло улыбнулся ей.
Он уже и забыл об этом: много лет назад его привычкой стало носить особый вид шёлка, который очень нравится луси. Похоже, что юные мышки совсем не могут сопротивляться соблазну прикоснуться к нему.
— Эй, идите сюда, — позвала она остальных.
Трое мышек выглянули из-за укрытия и короткими перебежками приблизились к камню. Их взгляд то поднимался на Юланя, то опускался на безрассудную младшую.
— Вы боитесь из-за заклинания устрашения? Это было просто для экзамена.
— Что за чепуха, — возмущённо топнула лапкой одна из них. — Не верь ему, никто никогда не использовал устрашение «просто для экзамена»!
— Я понимаю, что звучит неубедительно, но поверьте. Я не хотел вас пугать.
У мышек шерсть встала дыбом:
— Ты слышишь?!
Юлань кивнул. Мышки остолбенели, даже малиновая мышка, которая умащивалась в складках подола, замерла.
— Не обижайтесь, если я не буду отвечать вам при небожителях. Никто не должен узнать.
Все неловко замолчали. Только птицы щебетали между собой. Не успели луси осознать происходящее, как на реке прогремел взрыв: огромный всплеск поднялся в небо, забрызгав берег. Юлань ещё даже взгляда не отвёл от места, где только что сидели мышки, как они испарились. Сам он не шелохнулся: аура, вынырнувшая из реки, принадлежала всего лишь ученику. Вода осела, и на её поверхности показался Гуй Ухань. Он отряхнул юбку, и из-под неё выпали два карпа, потом полез в рукав и выбросил в реку ещё троих.
— О, брат Ху! — издалека крикнул он. За два шага он оказался рядом с Юланем. — Я помешал тебе медитировать?
— Всё нормально, я уже собирался возвращаться, — Юлань поднялся. — Позволь сопроводить тебя.
— Спасибо за заботу!
Они направились в лагерь. Это было совсем близко, но у Юланя складывалось чувство, что Ухань за это время успел выжать из него историю всей его жизни: как давно он нашёл лагерь, нравится ли ему медитировать у воды, сложно ли управляться с Молнией. Казалось, заклинание устрашения совсем не волновало его.
— Я никак не мог сориентироваться по земной ци, пришлось использовать подземные воды. Как думаешь, это засчитывается? И Солнце почти село — я не опоздал?
— Думаю, ты сдал, — усмехнулся Юлань. Он не любил шумных небожителей, но Уханю при всём шуме удавалось оставаться ненавязчивым. Ему даже на мгновение стало не всё равно, пройдёт ли он по итоговым баллам.
Юлань провёл Уханя к Линь Тай. Он оказался последним, кто успел до заката. Короткий зимний день закончился, над скалой поднялся столб света, указывающий путь заблудившимся студентам, в лагере загорелось множество маленьких жёлтых фонарей. Все подтягивались к центральному павильону, рядом с которым вывесили таблицу результатов, небесные звери подавали чай. Юлань тоже вышел на площадь, но, стоило ему приблизиться к павильону, как он увидел впереди спину Шуана. Он сдавленно выдохнул, будто его ударили рукоятью меча по лёгким. Он был не готов не то что сесть с ним за один стол, но даже просто попасться ему на глаза. Стараясь держаться подальше, он слился с очередью.
Шуан подошёл к таблице одним из первых. Он крепко сжал руки за широкими рукавами и спускался вниз по списку, строчка за строчкой. Его имя было на девятом месте. Оценку хуже получили только совсем зелёные ученики, которые не справлялись с новой формой ци, и те, кто не нашёл лагерь вовремя. Несмотря на то, что это был невозможно ужасный результат для сына главы, его руки расслабились. Он прошёл. Сохранил духовные силы Ху Юланя и прошёл.
— Брат Лун, на тебе лица нет, — вдруг заговорил стоявший рядом Гуй Ухань. — А-а, нашёл тебя.
— Я просто ожидал от себя большего…
— Отличный результат! Брат Лун, тебе ведь 18?
Шуан недоумённо посмотрел на него:
— Да.
— Получить такое высокое место, едва сформировав индивидуальную ци. Родословную Владыки не спрячешь, — он рассматривал свиток, вольно положив руки на бока, и улыбался простодушно, будто правда был рад за Шуана. — Вот я долго не мог перейти на новую форму и с треском провалил свой первый экзамен. Прошло 2 года, и смотри — всё равно седьмой.
Шуан ещё раз взглянул на верх списка. Гуй Ухань тактично опустил тот момент, что первое место заняла такая же дочь Владыки, которой к тому же было всего 17. А сразу за ней — дочь главы Цилиней. Будь среди студентов ещё дети глав — они все стояли бы друг за другом. Только имя Ху Юланя, занявшее шестую строку, напоминало Шуану, что его вины здесь нет.
— О, это же брат Фэн, ученик Повелителя Подземного Огня! Поздравляю с 13 местом! — голос Уханя отдалился.
— Брат Шуан, — вдруг послышалось рядом, и Шуан сразу почувствовал, как немного оттаял. — Ты хорошо сдал?
К нему подошла Сюэлю и подняла глаза наверх таблицы. Отчего-то на её лице промелькнуло резкое отвращение, будто она увидела червяка из Подземного мира. Шуан со смешком спросил:
— Сестра Сюэлю, тебя не устраивает второе место?
— Меня не устраивает первое место! Как кто-то вроде неё мог обойти меня? Я даже лагерь нашла быстрее.
Шуан не знал, за что она так невзлюбила дочь главы Тигров, но уже был готов рассмеяться.
— Брат, ты… — наконец она нашла его имя. — Ты ведь не переживаешь из-за этого? Впереди ещё 4 испытания, которые тебе точно по плечу.
— Да, по плечу, — с лёгкой улыбкой вздохнул он. — Это была моя ошибка.
Как Цилинь, Сюэлю чувствовала, что он недоговаривает, но это было нормально. Небожители всегда себя так вели, даже с друзьями, даже если эти друзья были Цилинями.
— Давай продолжим за чаем.
Шуан кивнул, и они поднялись по ступеням под крышу павильона.
После того, как Юлань узнал свою оценку, он тоже направился за чаем. Он предпочёл бы запереться в комнате вместо этого, но бесконечные переживания и долгий полёт отняли у него много сил, а ему ещё предстояло 4 дня отмывать свой позор. Медленно продвигаясь внутрь павильона, он прятал взгляд в фонарях и цветочных гирляндах, в сверкающей росе на клумбах позади колонн. Когда он занял первый попавшийся свободный столик, то понял, чего этим добился: оказался напротив Шуана.
Шуан и Сюэлю сидели за соседним столиком, между ним и Юланем никого не было, и они сразу увидели друг друга. Юлань уже устал что-либо испытывать по этому поводу. Он просто налил себе чая. В павильоне витал лёгкий цветочный аромат, смешанный с вечерней свежестью, звучали тихие беседы. Юлань поднёс пиалу к лицу и вдохнул насыщенный щекочущий запах жасмина. Чай был заварен на звёздной росе, которая подходила всем небожителям одинаково. Он сделал глоток, и его ухо резануло:
— Ещё бы. Он стоял напротив молодого главы Лун. Какое ещё заклинание он мог применить?
Юлань обернулся в сторону говорящего и столкнулся взглядом с учеником, который явно был из клана Фениксов, только за его спиной так и мерещился павлиний хвост. Он собирался лишь дать ему понять, что всё слышит, но его взгляд в такие моменты становился грозным сам по себе. Феникс вздрогнул, будто в его ушах снова раздались раскаты грома, и спустя несколько секунд поспешно поставил пиалу, встал, коротко извинился и вышел. Юлань, сидевший с гордой, даже величественной осанкой, с ледяным взглядом, безотрывно следящим за провинившимся, выглядел грозой новичков, при котором они должны ходить по струнке и не разговаривать громче его дыхания. Казалось, он пил чай в одиночестве не потому, что не завёл никаких знакомств, а потому что никто просто не смел нарушать его уединение.
— Заклинание не предназначалось ни для кого, — прервал он тишину и вернулся к чаю.
«Неудобно получилось… Хотя он сам напросился. Я сижу прямо у Шуана перед носом, надо же было приплести именно его!» — прошипел он в мыслях. Лицо Юланя стало ещё более хмурым, будто его чай горчил, и о его заклинании больше никто не проронил ни слова.
На половине пиалы он почувствовал на себе настойчивый взгляд с худшей стороны из всех возможных. Он поднял глаза — Шуан долго смотрел на него, после чего сказал Сюэлю:
— Сестра, ты не против, если я оставлю тебя?
— Конечно. Всё равно скоро отбой.
— Если понадоблюсь, я буду на реке.
Юлань продолжал медленно пить чай и любоваться цветами, только теперь его сердце панически колотилось. Он хотел всё прояснить, но не хотел. Хотя его тело само помнило, какие должны быть паузы между глотками чая, сознание не покидала навязчивая мысль, что он всё делает не так. Ему казалось, он будет допивать этот чай вечность, но когда он наконец закончился, прошедшее время ощущалось как мгновение. Он беззвучно поставил пиалу и привёл в порядок свои мысли.
Путь к реке был поросший высоким разнотравьем, среди которого попадались душистые кустики полыни. Близкие звёзды ярко освещали небо, не позволяя ему стать темнее лепестка горечавки даже накануне новолуния. Шёлковый ветер гладил траву, перебирал волосы Юланя, приносил ароматы разных цветов издалека. Хотя Юлань не думал, что Шуан будет винить его, всё равно ему было крайне неловко. Он даже не мог понять, отчего нервничает, — в нём спуталось множество разных эмоций от сожаления до благодарности, и ни одна из них не могла взять верх.
Наконец за гранатовыми деревьями открылся вид на берег, и он увидел человеческую фигуру, сидящую на камне. Каким-то невероятным образом Шуан выбрал именно тот камень, на котором пытался отдохнуть Юлань. Хотя он и правда был самым высоким и ровным, словно специально был поставлен туда для медитаций, у Юланя возникло чувство, будто кто-то вторгся на его территорию.
Он ощутил, как вошёл в область духовного восприятия Шуана, но его силуэт оставался неподвижным. В памяти всплыло, каким обходительным и немного потерянным он был в тот день в грушевом саду, и откуда-то появилось ожидание, что и сейчас всё будет так же. Он сел на соседний камень, и они встретились взглядами.
Все оставшиеся душевные метания Юланя немедленно успокоились. Шуан не выдавал ни малейшего недовольства. Он сидел так же ровно, как на чаепитии, широкие рукава и подол лепестками раскинулись вокруг него. Его волосы были подобны непослушной гриве, но с шёлковым лоском, звёздный свет переливался по рельефу золотых украшений. Его взгляд так и говорил: «Я был готов ждать дольше».
Шуан какое-то время просто смотрел на него. Он не знал, с чего начать. Его и так озадачило поведение Юланя в грушевом саду, но, стоило Шуану предположить, что он приблизился к пониманию, как тот начал его избегать, использовал устрашение для демонстрации ци и прогнал студента из павильона. Тем не менее сейчас Юлань казался таким же простым и открытым, как в их первую встречу. Шуан всё ещё удивлялся его белизне: такой белый, что в ночном полумраке казался немного прозрачным. Вместо всех вопросов, которые он планировал заранее, ему вдруг стало любопытно:
— Что-то здесь мало луси. Они избегают новых студентов?
Юлань на мгновение застыл, а потом усмехнулся, переводя взгляд на реку:
— Они избегают меня. Их напугала гроза с порошком.
— Ох… Что ж, со временем всё прояснится.
— Брат Лун, ты ведь не думаешь, что заклинание было адресовано тебе?
— Нет…
На самом деле Шуан думал об этом, но быстро отбросил эту версию. Однако это оказалось первым, что пришло ему в голову после вопроса, и его «нет» прозвучало так неубедительно, что он сам себе не поверил бы. Он мельком глянул на Юланя, ожидая увидеть разочарование на его лице, но вместо этого встретил его улыбку, сдержанную, но довольную. Он продолжал смотреть в реку, и даже казалось, что ничего не заподозрил, отчего Шуану только больше хотелось начать оправдываться.
— Мне помогает Ху Юэмэй. Я хотел отдать тебе её часть порошка, но это было перед самым открытием ворот. Мне жаль, что ты плохо сдал из-за меня.
— Не переживай об этом. Тогда не было времени выбирать. К тому же я и сам подвёл тебя, применив боевое заклинание. Я подумал, если выбрать технику, предназначенную для скорости и дистанции, разница будет не так заметна. Но по меньшей мере мой наставник точно всё понял.
Юлань отклонился назад, опёршись на руку, и внимательно присмотрелся к нему:
— Ты всё ещё хочешь мне помогать?
— Брат Ху, ты ведь здесь не только ради учёбы, но и ради Седого Тигра? У меня тоже есть то, чего я боюсь больше проваленного экзамена.
Глаза Юланя печально сверкнули.
— Да… Я просто хотел сказать спасибо.
Шуан больше не мог слушать этот откровенный тон, поэтому наконец перешёл к главному:
— Я позвал тебя, чтобы попросить немного пойти мне навстречу на публике. Будет странно, если я буду должен помочь, а мы до этого даже не пересечёмся.
— Ты прав. Если честно, я без понятия, как начать с тобой разговор.
— Давай подождём удобный случай. Если будет, что сказать, просто приходи и говори.
— Хорошо, — они оба не заметили, как сели вполоборота друг к другу, от благородной позы Шуана не осталось и следа, и сейчас он больше напоминал вальяжно разлёгшуюся пантеру. — Брат Лун, есть ли что-то о плане Драконов, что ты можешь рассказать? Кто в академии в него вовлечён?
— Я не участвовал в подготовке. Все эти небожители пересекаются только со старейшинами и никогда не упоминались при мне по именам. Кроме учителя Хэ, но, думаю, о ней ты и так догадался. Я знаю только, что единственный новый студент, помогающий Драконами, — ребёнок кого-то из учителей.
— Вот как, — задумчиво пробормотал Юлань и потерялся взглядом в мелководье под своими ногами.
— Что насчёт твоей стороны? Тигры кого-то подозревают?
На самом деле Шуан хотел спросить про Юсинь. Он обратил внимание, что после прибытия в академию они даже не посмотрели друг на друга. Помимо Юланя, она единственная посвящена во внутренние дела Тигров, и её помощь была бы очень кстати. Но, похоже, их отношения плохи настолько, что он не доверяет ей ни в чём.
Юлань покачал головой:
— Нет, даже наставник не знает.
Он ещё немного посидел в безмолвии, а потом перелез на обратную половину камня:
— Брат Лун, я вернусь первым. Спасибо тебе за всё, я что-нибудь придумаю.
Шуан пытался найти какую-нибудь взаимную любезность, но все слова ускользали. Видя, что Юлань остановился, дожидаясь ответа, он поспешил сказать:
— Да, доброй ночи. Я тоже постараюсь выяснить больше.
Юлань едва заметно кивнул, соскользнул с камня и с мягким шорохом ступил на траву. Он исчез за один шаг, использовав земную поступь, и Шуану показалось, что он просто задремал у реки и всё ему приснилось. Шелест ив в вечерней прохладе звучал так мирно. Позади скалы, скрывающей лагерь, виднелся Куньлунь и Полярная — далёкие, как мираж. Он тоже просто хотел сказать «спасибо». Но не за то, что Юлань бережёт карму Драконов, а за что — он сам не понимал.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/34970/4630899
Готово:
