Готовый перевод BL Romance Game Simulator / Симулятор любовной BL-игры: Глава 26

[Поздравляем игрока с разблокировкой финала: «Имя в скрижалях истории».]

[В качестве награды вам предоставляется 3 дня в реальности. Надеемся, вы продолжите в том же духе, откроете новые финалы и завоюете все достижения!]

Чжу Яо в оцепенении застыл перед экраном. На непритязательном черном фоне игрового интерфейса все еще висели эти несколько белых строк.

На плечи была наброшена простая белая накидка — та самая, в которой он находился в игровом холле. Чжу Яо опустил взгляд, на мгновение задумавшись: сколько же времени прошло на самом деле?

Он резко поднялся и огляделся. Это была его квартира — место одновременно знакомое и до странности чужое. Белые стены, скупая обстановка, привычная пустота. Лишь у самого входа ярко выделялся канареечно-желтый коврик с Губкой Бобом.

Он вернулся. Действительно вернулся.

Чжу Яо бессильно опустился на стул, откинулся на спинку и прикрыл глаза.

В ушах неожиданно раздался звонкий, приятный голос, в котором, впрочем, отчетливо сквозила ядовитая ирония:

[Здравствуйте, уважаемый игрок! Не могу не выразить своего искреннего восхищения. Пойти на смерть с абсолютно ясным разумом — это поистине трогательно.]

[Вы превзошли самого себя, игрок.]

Чжу Яо промолчал. Ему не хотелось размышлять об игре. Но разве его вина в том, что все казалось слишком настоящим? Тот мир был живым... Как можно было относиться к нему как к пустышке? Пусть это считалось симуляцией, но полное погружение, в которое он отправлялся раз за разом, стирало грань между вымыслом и реальностью. Неужели это действительно была просто игра?

[Разумеется, это не просто игра! Хи-хи-хи!]

[Неужели игрок ни капли не жалеет? Вот так оборвать свою жизнь... Как-то это слишком сумбурно и печально.]

[Многие даже сочли ваш шаг излишне крайним и опрометчивым.]

Чжу Яо остолбенел. Что значит «не просто игра»?

Он повернулся к экрану. На темном фоне все так же висела системная надпись: [Поздравляем игрока с разблокировкой финала: «Имя в скрижалях истории».]

Чжу Яо кликнул по единственной доступной вкладке — итогам пройденного пути.

«В этой жизни ты родился обычным человеком, не блещущим ни талантами, ни характером. К счастью, тебе посчастливилось урвать мужа-императора — редкого трудоголика и одновременно невероятного романтика. Благодаря ему твое имя мельком попало на страницы истории».

Чжу Яо лишился слов. Ему казалось, что эта игра рано или поздно доведет его до инфаркта.

Он принялся внимательно читать дальше.

«Обзор прохождения:

Ужасное начало, опасный путь, дикий сюжет и абсурдный финал — поистине шедевр.

Твое самоотверженное исполнение роли привлекло немало зрителей, а современники и потомки сложили немало язвительных стихов на этот счет.

Историки привыкли винить в упадке государств роковых красавиц. Однако ты не был женщиной. То, как мужчине удалось стать причиной бедствий целого царства, вызвало немало недоумения. В официальной хронике о тебе сказано предельно сухо: „С юности воспитывался при дворе, красотой не отличался, но был глубоко любим императором и непрестанно пребывал подле него“.

В итоге историки даже не смогли обвинить тебя в губительном чарующем благообразии. Ты превратился в бессодержательный символ, лишь подчеркивающий взбалмошность и странности государя».

Чжу Яо молчал. Летописи другого мира? Почему-то у него возникло дурное предчувствие, вызвавшее внутреннее отторжение. Ему не хотелось копать дальше.

[Поздравляем! Вы невероятно сильны, игрок! Вам удалось виртуозно избежать обвинений, оставив в истории лишь едва заметный след.]

[Однако уверены ли вы, что поступили правильно? Разработчики искренне напоминают: игра подобна жизни, а жизнь — игре. Пожалуйста, подходите к выбору концовки с умом, ведь каждое принятое решение кардинально меняет ход истории.]

[Впрочем, мы верим, что с каждым разом вы будете играть все лучше и лучше, пока не постигнете истинную суть игры.]

Чжу Яо замер, а затем не сдержался и спросил:

— Что значит «истинная суть»? Завоевать живого человека? Относиться ко всему как к набору механик и выжимать из каждого шага максимальную выгоду? Зачем тогда нужно было погружать меня в этот мир? Я мог считать его другом, но это не любовь. Лишь неизбежная привязанность, порожденная стокгольмским синдромом, банальная эмпатия... А сама идея «завоевания расположения» абсурдна. Разве можно измерить чувства цифрами?

В его голосе звучала едкая горечь.

[Но разве игрок сам этого не проверил? Ваша смерть доказала правоту системы. Когда эмоциональный накал достиг предела, уровень привязанности автоматически подскочил до ста процентов. Вы все рассчитали верно!]

[Вы ведь игрок, который не боится рисковать и принимать вызовы, не так ли?]

[Используя самопожертвование, вы успешно завершили данный цикл.]

Чжу Яо не нашел, что ответить.

Он вынужден был признать: эта безжалостная прямота вызвала в нем глухую досаду. Игра вскрыла все нарывы, выставив его бесчувственным и эгоистичным.

Позорно ли убегать?

Чжу Яо не знал. Он знал лишь одно: он сбежал. Струсил и позорно сбежал.

[Ого, игрок наконец-то признал свои ошибки! Признание — первый шаг к решению проблемы, побег ничего не исправит.]

[За три дня передышки надеемся, вы соберетесь с силами и продолжите прохождение. С нетерпением ждем новых финалов!]

[Кстати... Вы уверены, что внимательно изучили свой финал?]

Чжу Яо озадаченно застыл. Разве он только что его не прочитал? Разве речь шла не о текстовых итогах?

Голос смолк, растворившись в тишине.

В комнате воцарилось давящее молчание, которое нарушало лишь мертвое мерцание подсветки клавиатуры, отсчитывающей секунды.

На темном экране все еще горела строчка: [Поздравляем игрока с разблокировкой финала: «Имя в скрижалях истории».]

Чжу Яо внезапно сжал мышь, открыл поисковик и неуверенно набрал несколько иероглифов. Пальцы двигались медленно, с неохотой. Наведя курсор на два символа — «Юаньтай», — он на миг замер, после чего нажал «Поиск».

Страница мгновенно обновилась, выдав сотни ссылок:

«Можно ли считать императора Юаньтай из династии Чжоу бездарным правителем?»

«Топ-10 самых безумных императоров в истории: бесспорное первое место у императора Юаньтай? [смех.jpg]»

«Вот так новость! Император возвел собственного кузена в статус императора-мужчины!»

«Восемь лет правления императора Юаньтай: противоречивое наследие и суровая критика историков...»

«Эра Юаньтай: кровавая расправа над влиятельными кланами на пути к власти»

«Интервью | Хэ Минь: Политические амбиции и личные страсти императора Юаньтай»

...

«Переломный момент от процветания к упадку династии Чжоу: мрачные годы после восьмого года Юаньтай»

«Смерть владыки: конец эпохи. Восемь лет у власти, жесткий контроль над армией и передел земель...»

«Как обычный слух об одержимости вызвал гнев императора Юаньтай: сотни пострадавших, страх среди знати и чиновников»

«Безумец или верный влюбленный? Три недосказанные истории о государе Юаньтай и его кузене...»

«Пустующий престол императрицы и смерть от тоски: один из самых преданных в любви правителей в истории»

«Деспотичный император Юаньтай: путь от мудрого правителя к безумцу...»

Чжу Яо оцепенел. Он судорожно прокручивал страницу, проглядывая кричащие заголовки, статьи и научные разборы, пока его взгляд не зацепился за краткую справку в самом верху:

[Юаньтай — девиз правления императора У-цзуна династии Чжоу, Хэлянь Хуэя]

[У-цзун династии Чжоу, Хэлянь Хуэй (1203–1241) — девятый император династии Чжоу, находившийся у власти девять лет (1232–1241)]

Чжу Яо вчитывался в каждую строчку, нервно и коротко посмеиваясь. Он искал информацию час за часом, потеряв счет времени, пока от напряжения не зажгло в глазах. Лишь тогда его рука замерла на колесике мыши.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл веки, пораженный нелепостью происходящего.

Значит, вот она какая... развязка.

Какая глупость.

Неужели все это правда? Или просто чей-то злой, абсурдный розыгрыш?

Оказаться внутри виртуального мира само по себе звучало безумно. Но осознавать, что полученная там концовка переписала реальную историю тысячи лет спустя... Этому и вовсе не находилось объяснений.

Чжу Яо вспомнил... Смутное чувство знакомого слова при виде девиза «Сипин». Будучи далеким от истории человеком, он запомнил его лишь благодаря недавно вышедшей игре. Там фигурировал персонаж, прообразом которого послужил император Сюаньу — правитель, возродивший династию после эпохи Сипин. Чжу Яо тогда еще удивился: у императора не было собственных детей, и он просто усыновил преемника.

Но теперь никакой эры Сипин больше не существовало. Остался лишь Юаньтай. И несколько сухих строк в хрониках... Всего пара строк, ставших для потомков очередным поводом для сплетен и празднословия.

«Одна усыпальница на двоих, одна смерть на двоих».

«Неужели именно к этому ты стремился?» — отрешенно подумал Чжу Яо. На экране заиграл роликовый разбор. Под ненавязчивую мелодию диктор с легкой иронией рассказывал:

— «Не прошу жизни будущей, прошу лишь, чтобы имена наши были высечены на страницах истории».

— «Пройдут тысячи веков — останется ли все неизменным?»

— Вторая фраза выбита на эпитафии усыпальницы императора Юаньтай. В последний год жизни он то погружался в безумие, то приходил в себя, практически забросив государственные дела. Единственным, чему он отдавался без остатка, было строительство гробницы Яолин. Он возводил ее с фанатичным упрямством, истощив всю императорскую казну. В результате сменивший его император Чжаопин в первые годы правления был вынужден экономить на всем, а позже впал в крайность — предался роскоши и приблизил евнухов... Это привело к всевластию временщиков, превративших трех последующих правителей в марионеток, и закончилось падением династии.

— Историки утверждают, что крах империи Чжоу фактически начался именно при Юаньтай, и в этом есть доля правды.

— Однако интереснее всего его невероятные эксцессы. В последний год жизни он провозгласил императрицей собственного «младшего брата». Впрочем, исследования доказывают, что тот был ему кузеном: император Юаньтай не являлся сыном покойного государя, а приходился внуком старейшей принцессе Хуэйминь.

— Этот факт обнародовал преемник, император Чжаопин, желавший доказать легитимность собственной крови. Свод дворцовых записей сохранил немало свидетельств: государь и его кузен днем сидели бок о бок, а ночью спали под одним пологом. Во время редких отлучек император оставлял ему личную гвардию и передавал управление государством... Такое доверие и фаворитизм не имели аналогов в истории.

— Гробница Яолин расположена в горах Северного Императора. Место достаточно уединенное, да и сокровищ там сохранилось немного. Однако сама усыпальница поражает глубиной, масштабом и прочностью. Похоже, из-за сложности раскопок и скромности убранства грабители обходили ее стороной, благодаря чему комплекс отлично сохранился.

— Особого внимания заслуживают два гроба в одном склепе — редчайший случай усыпальницы императора и его супруги.

— «При жизни — под одним одеялом, после смерти — в одной могиле». Похоже, это было единственным, о чем он молил на закате дней.

Чжу Яо горько ухмыльнулся.

Почему ты смел просить лишь об этом... Почему искал... только этого?..

— До нас дошло несколько его стихотворений. В них говорится о мимолетной встрече, о грани между глубочайшим блаженством и беспросветной скорбью; в них отражены расцвет и упадок мира, весь его внутренний трепет.

— Он не верил в вечность, предпочитая жить настоящим.

— Но единственным исключением стала надпись на стеле в усыпальнице: „Пройдут тысячи веков — останется ли все неизменным?“

— Он не верил богам, не ждал перерождения, желая лишь одного: чтобы их имена остались в хрониках.

— Полагаю, именно этим объясняются странности его последних лет. Он жаждал отклика сквозь века, жаждал быть понятым и помнимым потомками.

Чжу Яо замер.

Он же говорил ему... Не жди, мы больше никогда не увидимся. Но тот все равно не поверил?

Он бессильно закрыл глаза.

Впрочем... когда это тот вообще его слушал?

Меланхоличный голос диктора постепенно приобретал сдержанный азарт:

— Раскопки Яолин начались лишь около десяти лет назад. Раньше исторические хроники описывали период Юаньтай как время жестокости и упадка — исключительно ради того, чтобы оттенить последующее «благоденствие» эпохи Чжаопин.

— Однако когда археологи вскрыли Яолин и соседние безымянные захоронения, выяснилось, что хроники того времени подверглись масштабной переписке. К примеру, первые двадцать лет правления Чжаопина государством фактически заправляли так называемый временщик Ся Циянь и его ученик Лань Шэн. Так называемый «хаос» эпохи Юаньтай — позднейшая фальсификация. Дорвавшись до власти, император Чжаопин переписал историю, вымарав имена этих двоих и выставив их врагами императора Юаньтай...

Чжу Яо откинул голову, молча слушая популярный видеоролик. Фоновая музыка зазвучала отчетливее и ритмичнее.

— Все заявления о «тиранстве и произволе» оказались лишь частью пропаганды. Найдено уникальное рукописное эссе того времени — „Плач о положении дел“, где прямым текстом написано: „Все реформы, начатые в эру Юаньтай, были отменены“. Два поколения выдающихся государственников, пытавшихся продолжить курс Юаньтай, в итоге попали в летописи династии Цзинь как предатели.

— Ученые долго сомневались в достоверности сведений о «тридцати годах мира и процветания» при Чжаопине. Если бы не раскопки Яолин и найденные в соседних курганах обгоревшие бамбуковые дощечки, доказательства искажений так и не были бы найдены...

— Хозяин соседнего безымянного захоронения долго вызывал споры, но большинство исследователей сходятся во мнении, что там покоится Ся Циянь. Там нет надгробия, а среди скудного инвентаря обнаружены лишь несколько бумажных змей и сундук с истлевшими книгами. И лишь два года назад, после открытия усыпальницы потомков его ученика Лань Шэна, в эпитафии нашлось упоминание: Лань Шэн, вопреки общему ропоту, исполнил последнюю волю учителя — сжег его останки, развеял прах над рекой Вэйшуй, а на холме в горах Северного Императора, откуда открывается вид на речные воды, обустроил кенотаф.

— «Ничего не принес в этот мир, ничего не унес с собой».

— В отличие от своего ученика, который в конце жизни проявил крайнюю непреклонность и сжег себя в Зале Пэнлай, не оставив ни могилы, ни памятника, Ся Циянь обрел покой в скромном кенотафе у вод Вэйшуй, прямо перед Яолином, где и пролежал тысячу лет, незамеченный миром.

— Яолин?.. — прошептал Чжу Яо.

Ролик подходил к концу, диктор подводил итоги:

— Речные воды унесли немало тайн, но истории на берегах Вэйшуй будоражат умы по сей день. Мы не можем знать всех деталей, но сохранившиеся свидетельства сквозят невероятной глубиной чувств.

— К примеру, надпись на стеле в Яолине... Как по мне, это самое настоящее любовное послание императора Юаньтай к своему кузену.

— На этом наш выпуск закончен. Если вызовет интерес, обязательно посетите Музей гробницы Яолин. Экспозиция там не слишком большая, но все ключевые находки выставлены именно там.

— Весной там изумительно цветут груши. Место уединенное, а перед входом посажено множество гибискусов — отличная локация для снимков.

Чжу Яо зажмурился.

Яолин...

«Яо» — значит «сияние»...

В конце концов он поднялся с кресла и открыл сайт авиакомпании, чтобы забронировать самый ранний рейс на завтра. Экран отбрасывал бледный свет на его насупленные брови и темные, лишенные выразительности глаза.

Когда билет был куплен, Чжу Яо бессильно рухнул на кровать и мгновенно погрузился в тяжелый сон.

http://bllate.org/book/34955/5084949