— Я проспал всю ночь?
Чжу Яо растерянно смотрел на виртуальный экран в главном холле игры. Его персонаж так и остался склоненным над письменным столом, погрузившись в глубокий сон. О чём был тот сон — ведал лишь он один. Он спал тихо и безмятежно, даже когда бесшумно вошедший владыка поднял его на руки и перенёс на ложе. Сон его в ту ночь был удивительно покойным.
[Поздравляем! Вы разблокировали иллюстрацию: «Замедлись, прекрасное время». Получена награда: Благовоние сжигания рога носорога х1]
[Примечание: Благовоние сжигания рога носорога. Тот, кто воскурит его, да свяжется с духами и богами, а духи да свяжутся с людьми. Воскурение станет проводником в чужие сны, позволит призраку обрести плоть в людском мире и воплотить несбыточную грёзу.]
Чжу Яо внимательно изучил описание и открыл инвентарь. Там действительно появилась изящная палочка благовония на подставке из резного рога носорога и тёмного дерева, украшенная облачным узором.
«Разлука живых и мёртвых... встретятся ли духи с людьми?» — тихо прошептал Чжу Яо.
Жизнь и смерть разводят людей навсегда. К чему эти встречи в снах?.. Они лишь затягивают раны, не давая им затянуться.
Он перевёл взгляд на фрагменты иллюстрации. Тёмное золото узоров, величественные аккорды, похожие на симфонию судьбы — и посреди всего этого немая, хрупкая тишина.
Кадры сменяли друг друга, словно отпечатки самого времени.
Глубокая, непроглядная ночь. За тёмной ширмой, расписанной золотом, юноша почивал в объятиях императора, ни о чём не ведая. Ему не были знакомы печали.
Пальцы государя бережно касались его смоляных волос, рассыпавшихся по плечам. На фоне этой тьмы шея юноши казалась ослепительно белой, хрупкой и трепетной, словно у молодого оленя, полностью отдавшего себя во власть охотника.
Лишь спустя долгое время император прижал его к себе и погрузился в сон.
На рассвете государь поспешно поднялся. Однако, умываясь перед бронзовым зеркалом, он вдруг заметил в своих волосах тонкую серебряную нить. Служанка, расчёсывавшая его косы, замерла в ужасе. Император подошёл ближе, всматриваясь в своё отражение; взгляд его медленно потемнел. Но он ничего не сказал — лишь обернулся и посмотрел на спящего юношу.
[Замедлись, прекрасное время]
«Весенний ветер сосчитает дни, опять весна цветёт в краю родном... Но кто уносит годы украдкой?
Спроси юношу: где твой дом? Не ведаю, не знаю... Лишь молвлю: встреча горька, разлука тяжка. О если б время замедлило свой бег, замедлило свой бег...»
— Мяу, мяу!
Белоснежный кот изогнул хвост и принялся тереться о руку Чжу Яо, выпрашивая ласку.
Спустя некоторое время Чжу Яо поднял кота и прижал к груди, тихо вздохнув:
— Быть императором... а уж тем более хорошим императором — невероятно тяжело. И что хорошего в этой власти?
Он закрыл раздел иллюстраций. В этих снимках сохранялись не просто тайные помыслы Хэлянь Хуэя — в них уходила его жизнь.
Игровой интерфейс снова подал сигнал:
[Ежедневное напоминание: игрок, не забудьте полить бамбук.]
— Ну и капризное же ты растение!
— Мяу!
Кот в его руках замахал хвостом, пытаясь вырваться и прыгнуть прямо на экран. Чжу Яо погладил его по пушистой спине:
— Не озоруй.
Этому коту уж больно нравилось ловить бамбуковые листья на экране, хотя он всё равно не мог их цапнуть.
Чжу Яо свыкся со своей долей и нажал кнопки [Полив] и [Солнечный свет]. На экране затрепетали зелёные стебли, словно радуясь уходу. Лишь после этого он вернулся в главное меню, чтобы составить расписание на новый месяц.
На этот раз он решил спланировать всё заново, сделав дни максимально насыщенными. Выбрал почти все доступные занятия, избегая повторов, а в освободившиеся часы добавил особые уроки у наставников.
Больше всего его удивило то, что академик Ся Циянь преподавал каноны счёта и математику.
[Желаете подтвердить расписание на этот месяц?]
[Подтвердить]
Картинка сменилась: пиксельный человечек перемещался по различным локациям Зала Просвещенности и Литературы, пока в углу экрана тикали часы.
[День 1: вы усердно занимались и завершили урок.]
[День 2: вы усердно занимались и завершили урок.]
[День 3: вы усердно занимались и завершили урок.]
...
[В этом месяце вы проявили невероятное рвение: не только не пропустили ни одного занятия, но и добровольно взяли дополнительные уроки. Хотя успехи пока скромны, учителя оценили ваше стремление к знаниям. Престиж +1]
[Поздравляем! Во дворце и за его пределами о вас идет слава как о прилежном и добродетельном наследнике.]
Чжу Яо лишился дара речи.
Он ведь и так давно не прогуливал! Да и требования у этих наставников смехотворные: стоит просто прийти на урок — и уже растёт престиж?
Впрочем, месяц прошёл без происшествий. И то благо.
Открыв карту, Чжу Яо стал выбирать место для визита в конце месяца. Заметив, что теперь разблокирован [Зал Благословения и Заслуг], он нажал на иконку.
Перед ним предстал чистый, уединённый дворец. У входа застыли несколько дворцовых служанок.
За полупрозрачной завесой угадывался хрупкий силуэт: женщина сидела перед статуей Будды. Тонкие струйки фимиама вились в воздухе, придавая сцене отрешённый от мирской суеты вид. На сей раз это была не пиксельная графика, а реалистичная сцена.
[Ваша мать отказалась принять вас.]
[Вы храните молчание.]
[Ваша мать передала вам переписанную от руки сутру и молвила: «Лишь молю, чтобы в мире не было болезней, страданий и бед. Сия жизнь и сиё сердце уже отданы Будде. Будь здоров и невредим».]
[Вы некоторое время молча стояли перед залом, а затем ушли вместе со своей служанкой.]
[Вы никогда не спрашивали о том гвардейце, как не спрашивали и о погибшем евнухе. Между вами всегда было слишком много молчания.]
[Слухи о том, что в детстве вы были слабоумным ребёнком, давно ходили по дворцу. До сих пор некоторые старые слуги не верили, что вы изменились... Вы всегда были молчаливы, и мать, вероятно, к этому привыкла.]
Чжу Яо вздохнул.
Это что же, молчаливый уговор между матерью и сыном? Никто из них не желает встречи?
Он запустил расписание на следующий месяц, просто скопировав прежний план и лишь слегка изменив пару дней.
Март тоже прошёл тихо.
[Ваше расписание вновь было заполнено до предела. Вы успешно завершили уроки.]
[По сравнению с прошлым годом ваши манеры и поведение стали куда строже. Вы все больше походите на достойного наследника престола и заслужили немало похвалы. Престиж +1]
У Чжу Яо едва не разболелась голова. Что за абсурд! Стоит просто нормально отсидеть занятия — и на тебя сыплются похвалы и престиж... Это даже пугает.
[Однако слухи о том, что вы монстр, так и не утихли... Люди по-прежнему считают вас пугающим: невероятно, чтобы человек составлял расписание до единой минуты без малейшего изъяна. Обычному смертному такое не под силу!]
Чжу Яо мысленно усмехнулся. Прилежность — это теперь преступление? Сначала жалуются на однообразие, а теперь называют монстром!
На экране его пиксельный человечек чинно сидел на циновке и играл на цитре, пока двое наставников обучали его музыкальной грамоте. Сцены сменяли одна другую по мере продвижения по дисциплинам.
[Ваша игра на цитре оставляет желать лучшего, но, к счастью, глухим к музыке вас не назвать.]
[Ваш уровень игры в вейци поистине ужасает. Наставник, кажется, смирился.]
[Ваши успехи в каллиграфии неожиданно хороши. Наставник искренне утешен.]
[Ваши живописные навыки вызывают глубокие сомнения. Учитель раскритиковал ваш вкус, назвав его... чрезмерно вульгарным.]
— Хм!
С этим Чжу Яо был категорически не согласен. Вульгарным был вкус Хэлянь Хуэя, который при всём своём мастерстве рисовал сомнительные картинки! Ему-то, конечно, нравилось на них смотреть... Но зачем рисовать на них его самόго?!
Просто головная боль.
Чжу Яо продолжил просматривать оценки. Большинство из них соответствовали его начальному уровню интеллекта, равному пяти. Ранее система писала об «успешном завершении», но это означало лишь то, что он отбыл номер, а не усвоил материал на «отлично».
[Игровой совет: Игрок, не хотите ли распределить очки характеристик? В вашем инвентаре есть подходящий предмет (х1). Используйте его без колебаний!]
— Нет и ещё раз нет.
Чжу Яо твердо отказался. Он чувствовал, что за этими предметами кроется подвох, и не хотел попадаться на уловки игры.
[В отличие от прочих дисциплин, в арифметике вы делаете стремительные успехи, особенно в устном счёте, чем вызвали немалое восхищение.]
[Вы удостоились похвалы от заместителя министра финансов Ли. Он с детства увлекался математикой и превосходно ведал счетами, управляя хозяйством северных земель.]
[Человек честный и неподкупный, он редкий образец прямодушного слуги престола.]
[Ваша репутация при дворе улучшилась. Слава +1]
Неужели пригодились школьные знания высшей математики? Чжу Яо повеселел.
Впрочем, Хэлянь Хуэй действительно умел подбирать людей: знатока счёта поставил во главе ведомства финансов.
Чжу Яо подсчитал свои показатели: Престиж — 3, Слава — 1, Бунтарство — 1.
В конце марта он вновь отправился в [Зал Благословения и Заслуг]. На экране опять возникла замкнутая спина матери, отказывавшейся от встречи и передавшей очередной свиток с сутрой.
Смотря на сутры, скопившиеся на столе его персонажа, Чжу Яо не удержался от смешка. Судя по характеристикам, уйти в монастырь следовало ему самому, а не матери.
Апрель, май, июнь... Три месяца Чжу Яо придерживался одного и того же распорядка. Дни были забиты до предела, в конце каждого месяца он посещал [Зал Благословения и Заслуг], получая всё тот же отказ и то же прибавление: Слава +1.
Ничего особенного он не делал, выдающихся успехов не демонстрировал, но слава росла каждый месяц. Теперь Престиж составлял 3, а Слава — 4.
И ещё... Среди четырёх наставников не было самого молодого, самого яркого и самого красивого.
Того самого Бамбукового духа. Он просто исчез.
К тому же, никаких событий, связанных с Хэлянь Хуэем, тоже не происходило.
Чжу Яо чуял: что-то стряслось. Поразмыслив, в конце июня он решил отправиться в [Зал Просвещенности и Литературы]. Удивительно, но там тоже было пусто.
Весна уступила место лету. Солнце палило всё ярче. В строгом, безмолвном дворе стояло лишь несколько слуг. Лепестки грушевых деревьев опали, уступив место сочным зелёным побегам, на которых уже наливались плоды.
Реалистичная картинка сменилась двумерной панорамой, позволяя рассмотреть всех присутствующих. Помимо слуг, во дворе находилось лишь несколько чиновников.
А в заднем саду кто-то напропалую пьянствовал.
Чжу Яо присмотрелся. В небольшой беседке за каменным столом с цитрой лежал человечек. Он пил, громко пел, распахнул одежду, обнажив грудь, и вёл себя предельно развязно. На нём были зелёные одежды, на поясе висел нефрит, а в волосы был вткнут цветок.
— Вот ведь щеголь...
Чжу Яо направил своего персонажа в задний сад. Там находились трое: один слуга черпал воду из колодца, другой чиновник сушил свитки, и лишь зелёный человечек пьяно качался у перил, распевая песни.
Остальные, привыкнув к его строптивому нраву, не обращали на него внимания и молча занимались своими делами.
Поразмыслив, Чжу Яо нажал на зелёного человечка, чтобы начать разговор.
[Вы обратились к бывшему главе Императорской академии Лань Шэну. Он сильно пьян, развязен и дерзок. Заметив вас, он насмешливо фыркнул: «Чего желает Ваше Высочество?»]
Чжу Яо обомлел. Как он опять наткнулся на этого чудака? Да ещё и наряд сменил!
И слово «бывший» выглядело весьма красноречиво. Его всё-таки сняли с должности?
К нему приблизился пиксельный человечек в розовом — служанка Дунцзао. На экране появилась иконка [Шёпот].
Не успел он открыть сообщение, как зелёный человечек выбрался из беседки и, шатаясь, побрёл к его персонажу.
— Ваше Высочество, к чему вам чёрные одежды? Вам куда больше пошёл бы белый наряд...
Чжу Яо замер. Вдруг всё вокруг изменилось: обзор стремительно расширился, фигуры выросли. Всё произошло настолько быстро, что у него перехватило дыхание.
В мгновение ока он перенёсся из игрового холла прямо внутрь виртуального мира.
Густой запах вина ударил в нос. Перед ним стоял красивый юноша с длинными лисьими глазами, в которых брезжила острая, как клинок, дерзость.
— Ваше Высочество, что скажете? Я всегда считал, что белый цвет вам к лицу... Эдакий не от мира сего небожитель, которому самое место... на том свете.
Говорил он с трудом, подступая всё ближе.
Чжу Яо невольно отступил на шаг.
Дунцзао заслонила его собой и звонко крикнула:
— Господин Лань, ваши слова — государственная измена!
Лань Шэн безумно расхохотался, поднял кувшин и жадно отпил.
— Измена? Да во всём поднебесном мире нет ничего более абсурдного, чем император, влюбившийся в собственного брата и не смеющий его убить!
— Он — настоящее бедствие!
— Ему следовало сдохнуть давным-давно! Вслед за своей матерью — той тварью, что осквернила законы предков, сойдясь с родным дядей! Им всем давно пора гнить в земле!
— Ты... ты... — Дунцзао в ужасе смотрела на него.
Чжу Яо же ощущал странную отрешённость, словно всё это касалось кого-то другого. Он лишь холодно и молча наблюдал за происходящим.
— Разве я не прав? Ему следовало умереть! Зачем он остался во дворце?! Чтобы смущать умы подданных? Чтобы дать клану Си поворот для новых козней?! Будь у него хоть капля совести, он давно бы взделся на пеньковом канате, дабы отплатить за императорскую милость! — Лань Шэн пил и хохотал, растрёпанный, безумный, окончательно потерявший человеческий облик.
— Чушь! Ваше Высочество — чистейшей души человек! Неужто вы думаете, что он сам жаждет оставаться во дворце?! — Под конец голос Дунцзао сорвался на плач.
Чжу Яо спокойно слушал. Лань Шэн подступил ближе и, вперив в него горящий взгляд, глумливо выкрикнул:
— Не хочет оставаться? Тогда тем более должен был умереть! Ваше Высочество, вам давно следовало...
— Глупости!
Суровый, властный голос прервал его. Он разительно отличался от привычного спокойного, отрешённого тона. Полы красных шелковых одежд взметнулись, заслоняя Чжу Яо от пьяного чиновника.
Лань Шэн бессильно опустился на землю.
— Да, в этом нет его вины... Но из-за него Его Величество не желает трогать клан Си! Не желает действовать! И после этого вы скажете, что здесь нет его вины?!
— Ты не должен оправдывать собственное бессилие, обвиняя других, — сурово отрезал стоявший впереди наставник.
***
В игровом холле сцена застыла. На экране остался лишь пиксельный интерфейс да слышалось чьё-то дыхание — его собственное.
Чжу Яо нажал на иконку [Шёпот].
[Ваша служанка Дунцзао в смятении и страхе молвит: «Ваше Высочество, молю, не принимайте его слова близко к сердцу! Лань Шэн просто вымещает на вас злобу из-за потери должности. Его Величество поручил ему опись и измерение пахотных земель, однако из-за распущенного нрава господин Лань подвергся жестокой критике и импичменту со стороны чиновников. Он не оценил высочайшего доверия и теперь винит вас в собственных провалах. Это не просто дерзость перед вами — это неблагодарность по отношению к государю!»]
[Что вы ответите?]
[Хранить молчание]
[Ваш вариант]
Чжу Яо медленно набрал фразу:
«А что насчёт госпожи Си?»
[Ваш вопрос бьёт в самое сердце проблемы. Какую роль во всём этом играет ваша мать? Возможно, она избегает встреч именно из-за этого? Клан Си, связанный с вами и с ней кровью, оказался в самом центре бури...]
[Опись и переучёт пахотных земель всегда затрагивают интересы влиятельнейших родов. Вы прозреваете скрытую опасность: это не просто личный конфликт, это жестокая борьба при дворе.]
[Возможно, именно в этом кроется причина трёх месяцев затишья и вашего внезапного роста славы.]
Чжу Яо чувствовал глубокую усталость.
Ну конечно! Даром ничего не даётся... Повышение славы и престижа было лишь попыткой сделать из него живую мишень. Насколько же коварны эти придворные!
Он посмотрел на кота, лежавшего на его коленях. Белый кот, почувствовав его взгляд, тихо замурчал и замахал хвостом. Чжу Яо вздохнул:
— Хэлянь Хуэй, ты затеял такое опасное дело и молчал... Реформы — не шутка. Один неверный шаг — и всё государство рухнет.
Он просмотрел свои прошлые реплики, пытаясь вспомнить, не ляпнул ли чего лишнего на пути во владения.
Хэлянь Хуэй ведь не мог всерьёз взять его слова за основу? Зайти слишком далеко в реформах — верная гибель.
Впрочем, он император. Даже если всё пойдёт прахом, он просто вернётся к исходной точке.
Подумав об этом, Чжу Яо вернулся к диалогу.
[Дунцзао долго колебалась, но в конце концов тихим голосом поведала вам о клане Си. Ваша мать, госпожа Си, носила имя Хэлянь Сюань. Она была дочерью принцессы Чжаохой, сестры покойного императора, и нефритового юноши из рода Си. Семья Си славилась красавцами и уже два поколения состояла в родстве с императорским домом. Их сыновья преуспевали как в науках, так и в воинском искусстве, став могущественнейшим кланом. Покойный император пытался ограничить их влияние, но вынужден был полагаться на них, отчего клан Си разросся ещё сильнее.]
[Дунцзао с тревогой продолжила: «Ныне Его Величество повелел провести тотальную проверку земель по всей Поднебесной. Великие знатные роды пребывают в страхе... Первый министр Ся со времени начала переписи не раз подвергался нападкам при дворе. Господин Лань когда-то был его учеником, и государь хотел поручить ему проверку земель императорской фамилии, но из-за его дерзкого нрава чиновники засыпали дворец жалобами. Государь был вынужден отстранить его и искать замену».]
[ «Это его собственная вина, так с какой стати он перекладывает ответственность на вас?» — с обидой произнесла Дунцзао.]
[Как вы ответите служанке?]
[Хранить молчание]
[Ваш вариант]
Чжу Яо задумчиво набрал развернутый ответ:
«Всё это не имеет значения. Главное — удастся ли довести дело с переписью земель до конца. Ни безумные выходки господина Ланя, ни дела клана Си меня не волнуют. Я лишь хочу спросить тебя: как ты думаешь, хороша ли эта реформа? Принесёт ли она пользу людям Поднебесной? Считаешь ли ты, что Хэлянь Хуэй и Ся Циянь поступают правильно?»
[В глазах Дунцзао блеснули слёзы. Она прошептала: «Ваше Высочество, разумеется, это благое дело! Если заново пересчитать земли, беднякам не придётся продавать своих детей или продавать себя в рабство... Из-за алчных чиновников, сговорившихся со знатными родами ради захвата полей, неисчислимое множество семей погрузилось в долги и погибло».]
[ «Это благое дело... Но ведь клан Си... ваша родня...»]
[Как вы поступите?]
[Хранить молчание]
[Ваш вариант]
Чжу Яо устало вздохнул. Землевладельческий кризис в середине правления династии, падение налоговых поступлений и крах государственного аппарата — вечная болезнь феодального общества. Земля должна принадлежать тем, кто её обрабатывает, но воплотить это в жизнь почти невозможно.
Реформа Хэлянь Хуэя была вынужденным шагом.
Чжу Яо уверенно ввёл ответ:
«Ну и что? Разве моя жизнь зависит от них? Разве моё существование в их руках? Я не ими рождён, не ими взращён и ничем им не обязан... С какой стати они смеют представлять меня? Неужто они мне так нужны? Если моя судьба должна закрутиться вокруг их воли, уж лучше сразу умереть и обрести покой.
Если они совершили проступок — должны понести наказание.
Если они виновны — пусть заплатят жизнью и отправятся на тот свет.
Остальные погибают за свои грехи — с чего бы клану Си быть исключением? Неужели только им позволено притеснять других, а самим выходить сухими из воды?»
В сумрачном зале эти слова прозвучали с тихой, почти насмешливой отстранённостью.
Дунцзао застыла. В лёгких, брошенных мимоходом фразах проскальзывала леденящая глубина. На мгновение служанке показалось, что перед ней чужой человек. И в этот миг она остро осознала, почему государь выбрал именно этого юношу — дело было далеко не только в пылкой страсти.
Она чуть отвела взгляд и вдруг заметила за резной тёмно-золотой ширмой высокую фигуру.
Император стоял там уже давно, молча слушая каждое слово.
Дунцзао медленно опустилась на колени.
В тишине дворца раздался неторопливый, спокойный голос Чжу Яо:
— Ну так что скажешь, Хэлянь Хуэй? Разве я не прав?
http://bllate.org/book/34955/5024702
Готово:
