— Что значит «наконец-то»?
Чжу Яо недоуменно нахмурился. Разве он не оставался рядом все это время?
Мальчик на мгновение замер. Опустив руку с кроличьим фонариком, он лишь спустя долгую паузу тихо произнес:
— Прошло три месяца. Я так долго тебя не видел.
***
«Я скучал. Хотел увидеть тебя».
Слова прозвучали отчетливо, но Чжу Яо мог поклясться: губы ребенка даже не шелохнулись. Он снова услышал чужие мысли.
Чжу Яо тяжело вздохнул.
Он и так старался свести любое общение к минимуму, не желая привязываться к этому искусственному миру, но игра, казалось, намеренно затягивала его все глубже.
Опустив взгляд, он посмотрел на средний палец правой руки. Тонкая, ярко-алая нить, раньше обвивавшая запястье, теперь завязалась узелком на фаланге. Она смотрелась настолько отчетливо, что проигнорировать ее было невозможно.
«И за какие грехи прошлой жизни мне это наказание?» — обреченно подумал он. Заперт в виртуальной ловушке без возможности выйти, да еще и вынужден привлекать игровых персонажей... Что за сомнительное удовольствие?
Испытав невольный укол совести, Чжу Яо смущенно пробормотал:
— Ладно тебе, чего разглагольствовать? Подумаешь, какие-то три месяца...
— Сто два дня, — упрямо поправил мальчик.
— Хорошо-хорошо, сто два.
Чжу Яо уже хотел было перевести тему, как вдруг маленькая ручка, держащая кроличий фонарик, потянулась к его ладони. Пальцы соприкоснулись, и Чжу Яо вновь почувствовал живое, физическое тепло человеческого тела.
— Побыдешь со мной немного? — тихо попросил ребенок. — Я сам сделал этот фонарик... Правда красивый?
И тут же в голове Чжу Яо опять пронесся едва слышный шепот:
«Он такой холодный... Если он призрак, то ему, наверное, тоже бывает холодно?»
Чжу Яо невольно улыбнулся. Надо же, экая ранняя рассудительность! Поверил, что перед ним выходка потусторонних сил, а все равно сам ищет встречи.
Он не стал отнимать руку, а напротив — мягко сжал детскую ладонь в своей, будто сам был тем, кто ведет его с фонарем в темноте.
Ночной ветер донес издалека тоскливые звуки флейты. Чжу Яо проследил за взглядом мальчика: в центре праздничной толпы стояла Чистая благородная наложница, прижавшая к губам бамбуковый инструмент.
— А если я и впрямь призрак? — полушёпотом спросил Чжу Яо.
— Я знаю.
— Знаешь и все равно идешь навстречу? Смерти не боишься?
— Ты не причинишь мне зла, — убежденно отозвался ребенок.
Чжу Яо усмехнулся:
— Не будь так уверен.
Будь у него возможность влиять на этот мир или касаться вещей по своей воле, он бы наверняка устроил парочку мистических чертовщин — хотя бы из мести тому психопату, который затащил его в эту игру.
— Хочешь причинить вред? Что ж... тем лучше.
Чжу Яо, как раз увлекавший мальчика к крытой галерее во дворе, от этих слов даже споткнулся.
— И что же в этом хорошего?
— Тогда тебя никто не сможет обидеть.
—... Кто бы меня еще обидел, — вздохнул Чжу Яо и качнул головой. — Не бояться призраков — это одно, но стремиться к встрече с ними нельзя.
— Почему?
Мальчик посмотрел себе под ноги. На темном полу галереи отпечатывалась только его собственная одинокая тень. Он повернул голову вверх: стоящего подле него спутника не видел больше никто в этом дворце.
— Потому что призраки... рано или поздно исчезают.
Мальчик застыл.
Ощущение чужого тепла, окутывавшее его ладонь, мгновенно испарилось. Белая ткань чужого рукава, касавшаяся плеча, растаяла в воздухе. Пальцы бессознательно разжались, и кроличий фонарик с тихим треском упал на каменные плиты.
Из глубины сада к нему уже спешила дворцовая служанка.
— Ваше Высочество, вы не ушиблись?
Служанку звали Цинъянь. Ее прислали из дворца Чистой наложницы чуть больше двух месяцев назад. За это время она успела изучить нравы юного принца: он рос молчаливым, скрытным и крайне не любил, когда слуги проявляли излишнюю самодеятельность.
Заметив его молчание, Цинъянь осторожно спросила:
— Ваше Высочество... а что с фонариком?
Мальчик словно очнулся от тяжелого сна. Опустившись на корточки, он бережно поднял поврежденную игрушку, долго и внимательно разглядывал ее, а затем, аккуратно сжав обеими руками, молча побрел к своим покоям.
***
А в это время за краской и шелком, внутри старинного свитка, Чжу Яо разглядывал изображенную на полотне ширму. М-да, у призраков из картины время прогулок строго ограничено.
[Прогресс сюжета: 98%]
Всплывающее системное уведомление внушало определенные надежды. Похоже, развязка действительно близка.
Забыться сном...
Да, стоит поспать. Возможно, следующее пробуждение станет финалом.
***
Однако, когда Чжу Яо вновь открыл глаза, увиденное повергло его в замешательство. Обстановка за пределами живописного свитка кардинально изменилась. Теперь он находился в просторном, изысканно обустроенном кабинете. Вокруг царил строгий порядок: тушечницы, кисти, дорогие подставки и книги. Но больше всего внимания привлекал охотничий лук, вывешенный на самой видной стене.
Чжу Яо не спешил покидать изображение, сомневаясь, стоит ли обнаруживать себя. Но, прождав некоторое время и убедившись, что в комнате никого нет, он бесшумно сошел с шелкового полотна. В конце концов, живые его все равно не видят.
Обернувшись, он с любопытством оглядел свиток. На нем была написана утонченная пейзажная сцена в традиционном стиле ученых мужей: письменный стол, резная ширма, цитра-гуцинь. Вот только фигуры музыканта за инструментом не хватало.
А за нарисованной ширмой, на которой висел зеленый халат, явственно угадывался полупрозрачный силуэт.
— Ты проснулся.
Голос прозвучал неожиданно четко — чистый, глубокий, с едва уловимым металлическим звоном.
Чжу Яо резко повернулся.
Перед ним стоял юноша. На нем были пурпурные парчовые одежды и нефритовый венец, удерживающий темные волосы. Гордая осанка, хищный, проницательный взгляд — и ни капли удивления.
Черты его лица уже обрели благородную точеность, а на поясе и пальцах поблескивал драгоценный нефрит.
Чжу Яо перевел взгляд на свои руки: тонкая красная нить, тянувшаяся от его среднего пальца, алой змейкой скользила по полу и обматывалась вокруг фаланги юноши. В этом невидимом сплетении чудилась странная, неразрывная связь. И пусть этот юноша стоял в нескольких шагах, от него исходило то самое тяжелое, притягивающее внимание присутствие, которое не заставляло сомневаться: его взгляд не отводился ни на миг.
— Ты...
Слова застряли у Чжу Яо в горле. Для него это был лишь долгий сон, но образ маленького ребенка и стоящего перед ним статного юноши никак не укладывались в голове.
— Забыл? — неспешно проговорил юноша, сделав шаг вперед. — Семь лет назад мы уже встречались.
Чжу Яо качнул головой:
— Я видел тебя четыре раза. Это — пятый.
Юноша на мгновение замер, а затем подошел ближе.
— Эта картина висит у меня в кабинете уже семь лет. Ты ни разу не появлялся. Я думал, ты больше не придешь.
Он сделал паузу и добавил тише:
— Я думал, ты исчез.
Чжу Яо вздохнул:
— Наверное... Я и сам не знал, что прошло целых семь лет.
— Так ты правда призрак? — вдруг спросил юноша.
Чжу Яо отлетел к письменному столу, на котором стоял изящный светильник.
— А кто же еще? Безымянный дух с картинки.
— В старых притчах пишут: «День в небесных чертогах равен году на земле». Быть может, ты не неупокоенная душа, а небожитель?
— У небожителей есть магия, — с легкой иронией отозывался Чжу Яо. — По-твоему, я похож на чародея?
С этими словами он опустился на стул и присмотрелся к разложенной перед ним рукописи. Это оказался любовный роман.
Не пытаясь скрывать любопытство, Чжу Яо принялся разбирать иероглифы. Пробежав глазами пару строчек, он наткнулся на весьма откровенное описание — «...обнажилась белоснежная, изящная рука...» — и не удержался от комментариев:
— И ты читаешь подобное в своем кабинете?
Хотя сам Чжу Яо в своем мире перепробовал немало пикантных игр и видал всякое, рассматривать эротические иллюстрированные новеллы прямо под носом у несовершеннолетнего юноши казалось довольно двусмысленным.
Юноша подошел ближе, его голос звучал абсолютно спокойно:
— Наставница принесла.
Чжу Яо покашлял, убирая неловкость:
— Ты еще юн, тебе стоит... то есть категорически нельзя увлекаться подобными вещами.
Сказано это было искренне. В самом деле, к чему расти таким испорченным? Понятно, что в древности династические браки заключались рано, но развращать ум в таком возрасте вредно для здоровья!
— Понятно.
По тону было ясно, что совет пролетел мимо ушей. Впрочем, Чжу Яо решил не навязываться — свое дело он сделал, предостерег.
Он продолжил листать книгу. Написано было действительно сочно, с подробностями, вот только сюжет под конец оборвался на самом интересном месте. Страница закончилась.
А перевернуть ее сам он не мог.
Чжу Яо мысленно возопил от досады. Вот уж действительно — разработчики игры абсолютно лишены человечности!
От досады он просто уткнулся лицом в столешницу. Как же ему хотелось домой! К своему компьютеру, к терабайтам сохраненных визуальных новелл и пикантных манхв...
Вдруг чья-то рука мягко, но уверенно подхватила его за плечо, заставляя выпрямиться.
Чжу Яо замер. Со спины к нему прижалось крепкое, хоть и сухощавое юношеское тело. От плеча к плечу передавалось живое тепло. Рука с заметными мозолями и следами от тренировочного лука легла на стол и плавно перевернула страницу.
— Читай дальше, — вкрадчиво прошептал юноша над самым его ухом.
Чжу Яо окончательно одеревенел. Это интимное прикосновение, эта явная, недвусмысленная попытка сократить дистанцию... Будучи закоренелым социофобом, он терпеть не мог вторжения в личные границы.
— Эй, — тихо пробормотал Чжу Яо, чувствуя себя виноватым неизвестно за что. — Долго ты еще собираешься так стоять?
Честно говоря, у него и вправду чесалась совесть. Сказать ребенку, что призраки исчезают, а потом испариться на целых семь лет — даже если это вышло не по его воле, выглядело скверно.
Со спины донесся тихий, сдержанный смешок.
Чжу Яо решительно поднялся, выскальзывая из объятий, и мгновенно отлетел в противоположный угол комнаты.
— Малец, не думай, что если я к тебе добр, то можно...
Пользоваться безотказным офисным планктоном! Он ведь просто хочет спокойно существовать, не влезая ни в какие авантюры.
Юноша на мгновение задумался, вглядываясь в него.
— Ты все еще здесь. И в этот раз остаешься дольше, чем раньше.
Чжу Яо беззаботно взмахнул широким рукавом:
— Вроде того. Ну да ладно, мое время, похоже, истекло. Пора возвращаться.
Не успел он закончить фразу, как его силуэт растаял без следа.
Юноша остался один. Он медленно повернулся к живописной картине на стене. На ней по-прежнему был изображен тихий двор, уютный кабинет и едва различимая за ширмой тень.
Призрак из картины? Или дух-небожитель?
Взгляд юноши потемнел.
Сколько же лет пройдет до их следующей встречи?
http://bllate.org/book/34955/4832391
Готово:
