Но после шести лет родители погибли в авиакатастрофе, и у Ли Мушэна не осталось ни дома, ни единого живого кровного родственника. К счастью, его разыскала Ло Шусюэ — лучшая подруга матери со времён её юности, которая приютила единственного кровей оставшегося от её дорогого друга ребёнка.
Этим родным сыном Ло Шусюэ и был Цинь Фу.
Семья Цинь сильно отличалась как от семьи Ли, так и от семьи его матери по линии дедушки. Это был поистине знатный род, чей семейный бизнес — ныне известная Корпорация Шэнъань — восходил ещё к республиканской эпохе. На протяжении поколений они слыли аристократами, чтящими традиции, а жили в таком огромном особняке, который Ли Мушэн и вообразить себе не мог.
Ло Шусюэ лично отправилась в детский дом за Ли Мушэном, прихватив с собой целую гору сладостей. Тогда Ли Мушэн был слишком мал, и многие воспоминания стёрлись, но он чётко помнил, как Ло Шусюэ прижала его к груди и нежно успокаивала, обещая, что теперь у него снова появится дом.
Ли Мушэн со слезами на глазах тихонько всхлипывал. Ни один человек не в силах противиться теплу семейного очага.
Машина привезла Ли Мушэна в тот величественный особняк. Ло Шусюэ помогла ему выйти, а у входа в два ряда выстроились слуги, низко кланяясь им. Они походили на крепостных слуг из богатых домов прошлых лет, отчего веяло явным пережитком феодализма.
Не успели они подойти к дверям, как из дома выбежал мальчик — ровесник Ли Мушэна, очень красивый и лицом сильно напоминавший Ло Шусюэ.
Малыш Фу, это твой младший брат Мушэн, отныне он наша семья, — сказала Ло Шусюэ.
Ли Мушэн был усыновлен Ло Шусюэ лично, так что членом семьи Цинь он не считался, и никакой угрозы правам Цинь Фу на наследство не представлял. Тем не менее Цинь Фу безо всяких на то причин возненавидел его.
Глядя на сжавшегося в комочек возле матери мальчика, Цинь Фу не понимал никаких братских чувств. Он лишь чувствовал злость оттого, что материнскую ласку приходится делить с кем-то ещё, и громко закричал, что у него отродясь не было никакого брата, а этого ублюдка бог весть откуда принесло.
Ло Шусюэ была шокирована столь грубыми словами своего восьмилетнего сына и приказала ему извиниться. Однако Цинь Фу отказался подчиниться, подобрал в саду камень и швырнул его в Ли Мушэна.
В Ли Мушэна камень не попал, но за это поступление в армию, то есть в затворничество и домашний арест на целый день, был наказан Цинь Фу — его заперли на весь вечер. С тех пор Цинь Фу возненавидел Ли Мушэна ещё сильнее и ни за что не желал принимать этого приблудного ребёнка в семью.
Но детская любовь и ненависть всегда чисты, и как бы ни были остры разногласия, всегда найдётся шанс всё растопить. Не то что взрослая неприязнь — та бьёт наповал, не оставляя ни капли надежды.
Ли Мушэн снял с пальца кольцо и снова надел его на шею. Кольцо долго пробыло снаружи, овеваемое дождевым ветром, и когда оно вернулось на грудь, от него повеяло холодом.
Цинь Фу сделал глоток подогретого шаосинского жёлтого вина и с рассеянным видом слушал ворчание сидевшей напротив невесты.
Пару дней назад отец заглянул в компанию и поинтересовался, когда я планирую сыграть с тобой свадьбу, но я отмахнулась от него. Он снова принялся читать мне нотации, отчитывая за то, что я прячу своих парнишек-любовников и перегибаю палку, позоря семью Бо. Но сам-то! Наплодил на стороне сколько семей, и каждая только и ждет, как бы залететь от него и взлететь до небес — сплошной клубок грехов.
Вся эта грязь в семействе Бо не была секретом для высшего света, и Цинь Фу не горел желанием возиться с этим. Шэнъань нуждалась в части ресурсов клана Бо, а те, в свою очередь, рассчитывали на помощь семьи Цинь в погашении долгов, так что брак по расчету был неизбежен.
Цинь Фу произнес: Пускай наш брак заключен ради интересов семей, но раз уж мы помолвлены, прояви уважение к семье Цинь и хотя бы постарайся не попадаться на глаза папарацци, чтобы об этом не растрепали на весь мир.
Бо Нин холодно усмехнулась: Да у кого хватит смелости! У семьи Бо из года в год одно и то же, у меня это в крови. Куда уж нам до семьи Цинь, где отец и сын известны на весь мир своими «великими страданиями по любви». Если я почитаю в интернете еще парочку сопливых заказных статей о старейшине Цинь, которых он сам же и написал, пожалуй, еще и впрямь поверю в твою безумную преданность ко мне.
Цинь Фу нахмурился, пытаясь хоть в чем-то оправдаться. По крайней мере, чувства его родителей были искренними: после смерти матери прошло почти двадцать лет, а старик так больше никого и не подпустил к себе — как ни крути, а это заслуживает слова о преданности. В любом случае это лучше, чем родители и дети семьи Бо, где каждый развлекается на стороне, а все домочадцы готовы изо всех сил постараться, чтобы затащить в постели клана Бо весь шоу-бизнес разом.
Ладно, проехали, давай не будем об этом, — Бо Нин не дала Цинь Фу продолжить и перевела тему: Помнится, в прошлый раз ты обмолвился, что в студенческие годы у тебя вроде как была возлюбленная. Ты так и не выяснил, кто она?
Цинь Фу покачал головой. Несколько лет назад он потерял память из-за событий, связанных с Ли Мушэном, и многое позабыл — это и по сей день оставалось одной из главных причин его ненависти к Ли Мушэну.
Официант поставил на стол две тарелки со свежей жареной спаржей, пояснив, что её доставили самолётом сегодня утром из одной южной провинции. Бо Нин взяла палочками кусочек, с брезгливым выражением лица скривилась, подвинула тарелку влево и продолжила: Непорядок. С такими деньгами и связями, как у семьи Цинь, разыскать человека — проще простого. По крайней мере, у тебя со школьных времён наверняка осталось несколько одноклассников, не могут же все они быть не в курсе. К тому же, даже если от прошлого и впрямь не осталось следов, разве твоя пассия не могла сама разыскать тебя за столько лет? Если только кто-то намеренно скрывал от тебя правду, либо она вовсе не так сильно тебя любила.
Цинь Фу тоже размышлял об этом, но чувствовал здесь какой-то подвох: с чего бы кому-то поднимать такой шум и ставить запреты лишь из-за его сердечных дел?
Может быть, этого человека вовсе не существовало?
Быть не может! — Цинь Фу взволнованно вскочил со стула, не в силах стерпеть, как Бо Нин в один миг перечеркивает саму жизнь любимого человека. Однако он тут же взял себя в руки, извинился, вернулся на место и пояснил Бо Нин: Я знаю, что она есть. Я постоянно чувствую её присутствие, а закрыв глаза, даже слышу её голос.
Странные речи Цинь Фу заставили Бо Нин зябко ёжиться: Не пугай меня так. Поженимся мы, а вокруг тебя постоянно будет витать призрачная тень — и как мне жить с тобой под одной крышей?
Цинь Фу пропустил её слова мимо ушей: он прекрасно понимал, что невеста, меняющая любовников каждые полмесяца, никогда не сможет этого постичь.
Давай сделаем так: я тоже проявлю милосердие и помогу тебе отыскать этого человека. Раз уж она существовала в реальности, от неё неизбежно должны остаться хоть какие-то следы. Возможно, кто-то из твоего окружения умышленно водит тебя за нос, а мне, как постороннему человеку, будет куда проще выяснить, кто она такая. — Бо Нин тоже отпила жёлтого вина, и её щеки тронул лёгкий румянец.
Не нужно мне твоей помощи, своего человека я найду сам, — ответил Цинь Фу. В подобных вещах он всегда проявлял труднопостижимую для обычных людей упёртость, к которой Бо Нин давно уже привыкла.
http://bllate.org/book/34949/4312837
Готово:
