Готовый перевод Hakodate Moonless Night / Безлунная ночь Хакодате: Эхо несбывшейся любви: Глава 7

Сюй Шуфань вышел из машины и в изумлении распахнул глаза. Перед ним раскинулись ворота парка, скрытые за высокими вечнозелёными деревьями, которые не сбрасывают листву даже зимой. Даже извилистая, припорошенная снегом тропинка, уходящая вглубь, тонула в туманной дымке, а отсутствие людей придавало этому месту загадочный вид.

Неужели Ці Шэньгэ привел его сюда... гулять по парку?

Пока Сюй Шуфань оглядывался, Ці Шэньгэ успел припарковать машину. Подойдя к нему, он протянул руку и ткнул его пальцем в лоб: Опять замечтался.

Сюй Шуфань, не ожидавший такого жеста, пошатнулся от неожиданного тычка. Почувствовав себя неловко, он насупился и зашагал к воротам.

Вовсе я не замечтался.

В городе, где только что закончился рабочий день, стоял непрекращающийся гул машин, но стоило им войти под сень деревьев, как они будто перенеслись в совершенно иной мир. Кроме тихого шороха падающего снега, вокруг не было ни звука, словно они оказались на краю земли.

Под ногами было скользко, поэтому Сюй Шуфань ступал медленно и осторожно. Ці Шэньгэ никуда не спешил, не отставая ни на шаг и сохраняя ровный ритм, будто тень, естественным образом следующая за ним.

Они долго шли по этой тропинке, пока та не вывела их к берегу, где шумели морские волны. Когда они выбрались из тени деревьев, тусклый свет вечерних сумерек озарил всё вокруг, и Сюй Шуфань невольно замер на месте.

В Хакодате много таких парков, — негромко произнес Ці Шэньгэ, стоя рядом с ним и наблюдая за паром, поднимающимся от его дыхания на морозном воздухе. — Снаружи насажено множество деревьев, но стоит раздвинуть ветви, как перед глазами открывается зимнее море.

Три года назад Сюй Шуфань прошел путь с самого юга Японии до самого севера. После того как он в первый раз попрощался с Ці Шэньгэ, он отправился на мыс Соя. Стоя там, рядом с остроконечным памятником, он смотрел, как морские волны, примчавшиеся издалека, с шумом разбиваются о берег прямо у его ног.

То море было синим, таинственным и бескрайним, его глубокий синий цвет сливался с цветом неба под лучами солнца.

Но здесь, в Хакодате, в этот самый момент море перед ним — и вода, и пена — казалось однотонно-бледным, отливающим белизной, как заснеженная равнина.

Пойдем, он там.

Голос Ці Шэньгэ вырвал Сюй Шуфаня из задумчивости. Он опомнился и проследил взглядом за тем, куда смотрел его спутник.

Стояла глубокая зима, приближался вечер, и по логике вещей в столь отдаленном месте никого не должно было быть. Однако, вопреки ожиданиям, уже в следующую секунду Сюй Шуфань с удивлением заметил на каменной платформе у кромки воды сгорбленную фигуру, сидевшую перед покосившимся мольбертом.

Увидев, что Сюй Шуфань застыл на месте, Ці Шэньгэ слегка подтолкнул его в спину, призывая двигаться дальше.

Они перешли через белый песчаный пляж и медленно приблизились к старику. Их путь по песку был неровным, и две крупные фигуры, несомненно, были хорошо заметны на фоне серо-голубого неба.

Но старик ни разу не обернулся, словно всем своим существом погрузился в небольшое полотно, будучи целиком поглощен работой.

Наконец они остановились перед мольбертом. Подойдя ближе, Сюй Шуфань увидел, что старик пишет закат над линией горизонта. Это была масляная живопись с густыми, насыщенными мазками, где каждая линия, нечеткая и яркая, словно выплескивала пугающие, пронзительные эмоции.

Когда они остановились, Ці Шэньгэ не произнес ни слова. Он по-прежнему стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как старик методично наносит краску на холст. Сюй Шуфань, не зная, с чего начать без представления, был вынужден стоять в смущении.

Поднялся морской ветер, заставив полы одежды Ці Шэньгэ громко хлопать. Сюй Шуфань почувствовал холод и вздрогнул, но промолчал, стиснув зубы.

Тем временем старик завершил работу.

Ці Шэньгэ опустил взгляд, скользнув им по лицу Сюй Шуфаня, побелевшему от холода. И лишь когда старик, полностью удовлетворенный результатом, отложил кисть, он наконец заговорил:

Давно не виделись, господин Отоваяма.

Он говорил по-японски, и Сюй Шуфань, не знавший этой фамилии, мог лишь догадываться о смысле сказанного по тону собеседника.

Старик, сделав вид, что не слышит, начал убирать кисти в металлический ящик. Лишь спустя долгое время, даже не взглянув на них, он ответил:

Ці, зачем ты здесь?

Хотел познакомить тебя с другом, — Ці Шэньгэ проигнорировал его холодный тон, слегка улыбнулся и, не глядя на Сюй Шуфаня, добавил: — Он приехал из моей страны и прибыл в Хакодате всего день назад.

Эту фразу Сюй Шуфань понял, поэтому мгновенно выпрямился, его спина напряглась — было заметно, что он нервничает.

Старик повернул голову и мельком взглянул на Сюй Шуфаня.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Сюй Шуфань заметил, как в старческих мутных глазах промелькнул странный блеск, словно он обнаружил нечто любопытное и проникся интересом.

Здравствуйте. Меня зовут Сюй Шуфань, — Сюй Шуфань произнес это на не очень уверенном японском, используя вежливые обороты.

Старик кивнул, окинул Сюй Шуфаня оценивающим взглядом с ног до головы, а затем снова повернулся к Ці Шэньгэ.

Он спросил: Это тот человек, которого ты всё это время искал?

Сюй Шуфань опешил, не сразу поняв смысл сказанного. Затем он услышал, как Ці Шэньгэ, тихо усмехнувшись, ответил старику короткой фразой на японском.

Сказано было кратко и поспешно. Сюй Шуфань не понял, о чем речь, поэтому резко дернул Ці Шэньгэ за рукав и прошептал на ухо: Что ты сказал?

Ці Шэньгэ с легкой улыбкой взглянул на него и ответил:

Он спросил, кем мы друг другу приходимся, а я сказал, что мы просто знакомые.

Интуиция подсказывала Сюй Шуфаню, что не стоит так просто верить, но, не владея языком, он ничего не мог поделать и, терзаемый сомнениями, замолчал.

Услышав ответ, старик повел себя странно: он окинул Ці Шэньгэ взглядом, в котором сквозило почти что презрение, и, не спеша, перевел тему:

Рад знакомству с твоим другом, но, полагаю, я уже догадался, зачем ты пришел на самом деле.

Ці Шэньгэ, сохранив невозмутимое выражение лица, сделал полшага вперед и вежливо предложил:

Если цена в пределах муниципальных правил управления недвижимостью, я приму любую сумму, которую вы назовете.

Похоже, упоминание денег вызвало у старика крайнее раздражение. Судя по выражению лица, он был готов запустить в Ці Шэньгэ кистью, на кончике которой еще оставалась засохшая краска. Он сердито буркнул:

Делай что хочешь. Если тебе это действительно нужно, приходи, когда будет время, я отдам документы. Деньги не имеют значения, считай это подарком в честь того, что ты наконец-то решился начать новую жизнь.

Ці Шэньгэ ожидал подобной реакции, поэтому на его лице не отразилось удивления. Напротив, он с деланной покорностью слегка поклонился и по-джентльменски произнес: Благодарю господина Отоваяма за проявленную щедрость.

Старик сделал вид, что не желает с ним разговаривать.

Сюй Шуфань же, поняв, что их разговор похож на обмен загадками, смысла которых он не улавливает, подошел ближе и склонился над законченной картиной.

Заходящее солнце, подобно кровавому пятну, зависло над горизонтом, готовое погрузиться в вечную тьму, откуда уже не будет возврата к дневному свету. Размер холста был невелик, цвета — простыми. Было видно, что автор не имел профессиональной подготовки, но картина обладала магической силой, от которой невозможно было отвести взгляд: казалось, сквозь густые слои масла можно было заглянуть прямо в очи самой бездны.

Сюй Шуфань настолько погрузился в созерцание, что вздрогнул, когда услышал голос старика прямо у самого уха:

Тебе нравится моя работа?

Сюй Шуфань смущенно отступил и, подумав, решил ответить честно. Он кивнул:

Очень. Я не особо разбираюсь в искусстве, но ваша картина напомнила мне стиль Агостино Верони. Я видел его работы в одной частной галерее в Италии, и тогда они произвели на меня огромное впечатление... нет, даже не впечатление, а чувство, будто меня сейчас загипнотизируют.

Его японский был далек от совершенства, и в тех местах, где не хватало слов, он даже вставлял английские термины, но господин Отоваяма, казалось, полностью его понял. Его глаза вспыхнули, и он окинул Сюй Шуфаня новым, полным изумления взглядом.

Сюй Шуфань, не привыкший к столь прямому, пылкому и нескрываемому вниманию, застенчиво застыл на месте. Спустя долгое молчание он услышал восхищенный голос старика:

Ты понимаешь искусство.

Уши Сюй Шуфаня покраснели. Он поспешно замахал руками, собираясь произнести слова скромности, как вдруг увидел, что господин Отоваяма повернулся к Ці Шэньгэ и отрезал:

Ці, ради твоего друга я могу не брать с тебя ни гроша.

Теперь уже Ці Шэньгэ посмотрел на него со странным выражением лица.

Троица застыла в неловком молчании, после чего господин Отоваяма первым поднялся, опираясь руками на мольберт.

Дом там очень старый. Если собираетесь открываться снова, потребуется ремонт и уборка, лучше подготовьтесь заранее.

Будет сделано, — ответил Ці Шэньгэ. — Но я всё равно заплачу.

Сюй Шуфань потащил Ці Шэньгэ прочь, пока господин Отоваяма не решил нахлобучить ему мольберт на голову.

Только сев в машину, Сюй Шуфань отпустил Ці Шэньгэ и сердито уставился на него:

Что это вообще такое? Кто этот господин? Что ты купил?

Ці Шэньгэ не спеша пристегнул ремень безопасности. В уголках его глаз всё еще играла улыбка, отчего он казался помолодевшим.

Он? Просто старый чудак, с которым я случайно познакомился пару лет назад. Помешан на живописи, хотя по профессии профессор математики. Уволился и решил путешествовать по миру, рисуя картины — прямо как герой Луна и гроши в реальности.

Ці Шэньгэ говорил об этом небрежно, но в его словах отчетливо слышалось, что он всецело поддерживает выбор господина Отоваямы.

http://bllate.org/book/34853/4301368