Готовый перевод Clear Skies, Safe Landings / Ясное небо: курс на любовь: Глава 13

Ван Хэнъюй посмотрел на уже раздувшийся, вздувшийся бугром и даже всё еще дымящийся повербанк, нахмурился и сказал:

— Разберись с этим, я пока вернусь в кабину.

Инспектор кивнул и отправился разбираться с этим неожиданным и опасным источником проблем.

Изначально речь шла не о неполадках в самолете, вызвавших задымление, так что, действуя по инструкции, после обнаружения и изоляции источника на безопасность полета это повлиять не должно было.

Однако из-за того, что повербанк только что так громыхнул, разлетелись мелкие предметы вроде откидных столиков, да и Ван Хэнъюй слышал отзвуки падающих тут и там вещиц. На всякий случай всё же следовало как можно скорее совершить посадку и позволить инспекционной группе вместе с технической службой подняться на борту, чтобы провести осмотр и гарантировать безопасность полета.

Ван Хэнъюй вернулся в кабину пилотов, вкратце обрисовал ситуацию старшей бортпроводнице, велел ей должным образом успокоить пассажиров и заодно расспросить ту девушку насчет ее повербанка.

Старшая бортпроводница кивнула, а Ван Хэнъюй нажал кнопку вызова в кабине. Наотмашь открывший дверь человек впустил его, и, оказавшись внутри, командир спросил у Цзян Минь:

— Отчитались перед управлением?

Цзян Минь кивнула:

— Чек-лист тоже выполнили, никаких текущих неисправностей у самолета нет. Я уже связалась с диспетчерами: в управлении считают, что лучше всего совершить посадку на ближайшем запасном аэродроме, а прямо под нами как раз Дасин.

Ван Хэнъюй кивнул, взял микрофон, подробно обрисовал ситуацию диспетчеру, а затем сделал объявление по громкой связи для пассажиров, уведомив их о том, что они готовятся к посадке на запасном аэродроме в аэропорту Дасин.

Спустя примерно десять с небольшим минут самолет благополучно приземлился.

После высадки пассажиров на борт поднялась инспекционная группа для выяснения обстоятельств. Окончательный вердикт гласил: повербанк сильно износился, и из-за перепада атмосферного давления литиевая батарея взорвалась.

Повербанки, соответствующие нормам, разрешено проносить с собой в салон самолета в качестве ручной клади, однако во время полета пользоваться ими категорически запрещено.

На этот раз устройство явно отвечало требованиям, иначе служба безопасности просто не пропустила бы его на борт. Ван Хэнъюй даже специально наводил справки: за весь полет девушка ни разу не прикоснулась к повербанку.

Случившееся оказалось чистой случайностью.

Обстоятельства прояснили, самолет проверили, и примерно через два часа воздушное судно вновь приняло пассажиров и вылетело из аэропорта Дасин.

Самолет снова набрал крейсерскую высоту. Цзян Минь со вздохом сидела на месте второго пилота:

— А я ведь планировала сегодня с лучшей подругой поужинать! И надо же такому случиться — рейс задержали ровно на два часа! И в страшном сне не приснилось бы, что из-за какого-то повербанка!

Наблюдатель за ее спиной тоже вздохнул:

— И не говорите, меня жена дома с ужином ждет. Эй, командир Ван, я слышал, у того повербанка даже корпус вздулся, видать, износ предельный? Вот же девчонка, как додумалась пользоваться вздутой батареей?

Ван Хэнъюй смотрел на чернильно-черную ночную тьму за окном и лишь равнодушно бросил:

— Наверное, жалко было выбрасывать.

— Чего тут жалеть? С такой техникой шутки плохи: вздулся аккумулятор — тут не то что в небе, на земле находиться небезопасно!

— Точно! На моем месте любой давно бы уже новый купил, до такого бы и вовсе не дошло!

...

Двое наперебой делились мыслями, но Ван Хэнъюй хранил молчание.

Скрестив руки на груди, он опустил взгляд на приборную панель перед собой, вспоминая увиденный в салоне повербанк: весь облепленный мультяшными наклейками, с сильно стертыми углами — сразу видно, что им пользовались долгие годы.

Он попросил старшую бортпроводницу расспросить ту девушку, и малышка рассказала, что папа подарил его ей в год своей смерти. Она пользовалась им много лет и никак не решалась выбросить. Все эти наклейки наклеил отец — по всей видимости, он думал, что девочки любят подобные мультяшные картинки, и, не спрашивая дочку, сплошь усыпал ими корпус, наклеив немало штук.

Девушка учится на втором курсе Юэчэнского медицинского института. Изначально она должна была вернуться на учебу сразу после Праздника весны, но из-за болезни матери отпросилась и задержалась дома подольше, а сегодня как раз возвращалась в университет на занятия.

Ходили слухи, что ее отец скончался от болезни, подробностей она не рассказывала, а старшая бортпроводница не решилась допытываться — знала лишь, что именно уход отца из жизни побудил девушку поступить в медицинский.

Услышав рассказ бортпроводницы, Ван Хэнъюй почему-то сразу подумал о Цзян Нине.

Вчера, после того как он привез Цзян Нина домой, Ван Хэнъюй позвонил отцу и расспросил о прошлом парня.

За ужином он уловил лишь обрывки разговоров, но тогда Ван Хэнъюй не придал этому значения, да и обстановка не располагала к расспросам. Позже, по дороге домой, именно тот звонок от Юань Чанлиня заставил Ван Хэнъюя вспомнить странное поведение Цзян Нина.

Только после подробного разговора с отцом он понял, почему Сяо Чэнь тогда обмолвился о слухах насчет связей Цзян Нина в Управлении воздушным движением.

Когда Цзян Нину исполнилось тринадцать, его отец погиб в авиакатастрофе. У мамы было больное сердце, и вскоре после смерти мужа она тоже скончалась. В тот год, когда он лишился обоих родителей, Цзян Нину было всего пятнадцать, он учился в третьем классе средней школы и еще даже не был совершеннолетним.

Узнав об этом впервые, Ван Хэнъюй испытал лишь шок, невольно мысленно возвращаясь к собственным пятнадцати годам.

Отец Цзян Нина, Цзян Шивэнь, некогда ездил за границу в командировку на научный симпозиум в качестве отечественного представителя. Вместе с ним летел и Юань Чанлинь — на тот момент руководитель проекта в Управлении воздушным движением и близкий друг Цзян Шивэня. Перед падением лайнера именно Цзян Шивэнь заслонил его собой, благодаря чему Юань Чанлинь выжил и стал одним из немногих счастливчиков той авиакатастрофы.

Ван Чэнхуэй рассказывал, что после смерти отца в тринадцатилетнем возрасте здоровье матери Цзян Нина пошатнулось окончательно: она не вылезала из больниц, а Цзян Нин зачастую оставался дома совсем один. Лишь когда Юань Чанлинь однажды заглянул к нему в гости, то обнаружил парня с сильнейшим жаром: тот умудрялся варить суп для больной матери, собираясь везти его в больницу.

Именно после того случая Юань Чанлинь практически взял на себя заботу о повседневной жизни Цзян Нина. Когда мать Цзян Нина ложилась в больницу, он подумывал забрать мальчика к себе в семью, и Цзян Нин даже пожил у них какое-то время, но потом по непонятным причинам наотрез отказался оставаться. Юань Чанлиню ничего не оставалось, как вернуть его домой, навещая при каждом удобном случае.

В пятнадцать лет Цзян Нин осиротел окончательно. Поскольку парень был несовершеннолетним и нуждался в опекуне, а родственников у них практически не осталось, по идее его должны были отправить в детский дом. Тогда Юань Чанлинь сам вызвался стать опекуном Цзян Нина и оставался им, пока тот не окончил старшую школу и не достиг совершеннолетия, после чего его прописка отделилась от семьи Юань.

В старшей школе было общежитие, и Цзян Нин сразу же предпочел жить там, возвращаясь домой лишь на каникулы — порой в собственную квартиру, а порой погостить у Юаней.

Впоследствии, когда Цзян Нин поступил в университет, Юань Чанлиня перевели в Управление воздушным движением Юэчэна, и вся его семья переехала в Юэчэн. После этого Юань ни за что не соглашался оставлять Цзян Нина одного в Цзиньлине, поэтому сразу после окончания вуза Цзян Нин устроился на работу в Аэропорт Юйчэн. И вот уже одиннадцать лет парень трудился здесь — все эти годы он жил абсолютно один.

Именно поэтому Юань Чанлинь вечно подгонял Цзян Нина, пытаясь найти ему пару: он отчаянно хотел, чтобы у того появилась опора в жизни, чтобы парень перестал чувствовать себя одиноким.

Выслушав всё это, Ван Хэнъюй не просто удивился — сердце сжалось от острой боли, словно невидимая рука безжалостно вцепилась в грудь, вызывая нехватку воздуха. Жалость к парню достигла предела.

Ему было трудно даже представить, как Цзян Нин справлялся в одиночку все эти десять с лишним лет.

Окружающие судачили о его угрюмом нраве и отталкивающем поведении, но, возможно, дело было лишь в том, что, прожив столько лет в одиночестве, он толком не умел общаться с людьми? Как бы хорошо ни относился к нему Юань Чанлинь, он все же не был родным отцом. К тому же парню тогда исполнилось пятнадцать — самый чувствительный подростковый возраст, когда легко уйти в себя и надумать лишнего.

Когда он оставался один, в тишине глухой ночи, неужели ему не казалось, что квартира пуста?

Когда он болел, разве не мечтал о том, чтобы рядом кто-то оказался, чтобы просто поговорить с ним?

Первой реакцией Ван Хэнъюя на эти мысли стало непреодолимое желание стать ближе, оказаться рядом и избавить от одиночества.

И раз он так подумал, то именно так и поступил.

Прошлой ночью, закончив разговор с отцом, он позвонил Ван Чэнжую и велел тому любыми путями подыскать квартиру в жилом комплексе Цзян Нина.

Стоит признать, генеральный директор Ван обладал завидной хваткой: в конце концов ему удалось устроить всё так, чтобы Ван Хэнъюй поселился прямо этажом ниже Цзян Нина.

Сегодня у Ван Хэнъюя стоял запланированный рейс, поэтому он напрямую поручил помощнику Ван Чэнжуя заняться переездом и нанять клининговую компанию — вещи быстро перевезли из роскошных просторных апартаментов в Цзинъюй в двухкомнатную квартиру площадью в несколько десятков квадратных метров в Минсине.

При этой мысли Ван Хэнъюй почувствовал острую, жгучую необходимость немедленно вернуться к Цзян Нину.

Постучать в его дверь, дождаться, пока тот откроет, и произнести:

— Привет, я твой новый сосед снизу.

Совещание по безопасности у Цзян Нина должно было закончиться еще после пяти, но прямо перед финалом поступило известие: какой-то рейс из Пекина совершил экстренную посадку из-за задымления в салоне, а причиной, по предварительным данным следствия, стал старый повербанк пассажира, взорвавшийся на большой высоте в литиевой батарее.

Из-за этого происшествия совещание бесцеремонно затянулось еще больше чем на час, крутясь вокруг одной и той же проблемы.

От момента аварии до получения официального уведомления внутренние каналы связи всегда работали намного быстрее новостных лент.

А поскольку безопасность полетов ставилась во главу угла, руководство просто обязано было воспользоваться случаем и прочитать сотрудникам расширенную лекцию.

Совещание завершилось как раз в разгар ужина, и Цзян Нину не хотелось возвращаться ради готовки домой, поэтому он решил перекусить в столовой при управлении и случайно столкнулся с дежурившей в этот день Чэн Юй.

Увидев его, Чэн Юй подбежала к нему с подносом в руках — она как раз поменялась сменой с Цзян Нином, так что сегодня ее тоже ждала ночная смена.

— Чего это ты в такой час еще в столовой? Задержали? — им частенько доводилось участвовать в разнообразных совещаниях по безопасности, и нередко начальство засиживалось допоздна, увлекаясь речами. Чэн Юй подумала, что сегодня произошло то же самое.

Цзян Нин кивнул:

— Можно и так сказать. Из-за инцидента с экстренной посадкой в Пекине.

Чэн Юй всегда славилась тем, что знала все новости первой. Стоило Цзян Нину заговорить, как она тут же всё поняла, и тема настолько ее увлекла, что девушка оживилась:

— Слушай, а ты помнишь того мажора из Восточных авиалиний, про которого я тебе рассказывала? Ван Хэнъюй. Ты ведь еще огрызался на него в эфире.

Цзян Нин слегка замялся:

— ... — он вдруг вспомнил, что, кажется, так и не рассказал Чэн Юй о совместном ужине пару дней назад.

Чэн Юй была одной из немногих подруг, знавших подробности его жизни, и Цзян Нин не видел ничего дурного в том, чтобы поделиться с ней. Поразмыслив, он вкратце пересказал события того вечера.

Выслушав его, Чэн Юй опешила, откусила кусочек куриной ножки с тарелки, вскинула голову и растерянно посмотрела на него:

— Серьезно, мажор?

Поначалу она думала, что все эти слухи сильно преувеличены, но оказалось, что каждое слово — чистая правда!

Цзян Нин молча ел, лишь сухо бросив в ответ короткое «угу», что означало согласие с ее словами. Затем его вдруг осенило, что разговор свернул куда-то не туда:

— Кстати, что ты собиралась сказать до этого?

Чэн Юй выдала удивленное «а?», но, заметив озадаченный взгляд Цзян Нина, тут же пришла в себя и вернулась к прежней теме:

— Я хотела сказать, что в сплетнях болтают, будто тот аварийный рейс принадлежал Восточным авиалиниям, и за штурвалом, кажется, сидел как раз Ван Хэнъюй.

http://bllate.org/book/34850/4301043