Так вот почему он так странно вёл себя в приюте «Цзицзи»?
А слухи про удлинённый «Хаммер» и про то, что он мажор из старшей школы при Университете C… Всё это из-за усыновления?
И в самую обычную среднюю школу Цзиннань его перевели потому, что приёмная семья решила от него избавиться?
За десять минут до прихода автобуса Чэнь Инь успел сообразить целую драму о том, как Шэн Чанлю сначала усыновили, а потом выбросили за ненадобностью.
Эта история заставила его проникнуться сочувствием к собственному соседу по парте — парню, которого он прежде терпеть не мог за скверный характер и скрытность. Точно так же Чэнь Инь относился к Лу Юйцзюэ, Сяо Е и Сестрёнке Чэнь. Какую бы глупость они ни совершили, как бы ни сорили дурными привычками, он всегда легко их прощал. Ведь учить их было некому: с самого рождения этим детям приходилось из кожи вон лезть и соперничать с другими, лишь бы заслужить хоть капельку заботы.
«А ведь его жалко», — подумал Чэнь Инь.
Тем временем Чжао Цяомай вернулась к своей компании, где её тут же осыпали расспросами.
— Красавчик какой! С такой рожей только девичьи сердца бить. Ой, прямо мечтаю, чтобы меня такой бабник бросил! — всплеснула руками девчонка с фиолетовыми волосами. — Это твой новый ухажёр?
Чжао Цяомай оглянулась на Чэнь Иня, который стоял на остановке, глубоко погружённый в свои мысли, и едва заметно усмехнулась:
— Я просто велела ему держаться подальше от человека, который мне нравится.
— Ты про того мажора из старшей школы при Университете C? — фиолетоволосая подруга была отлично осведомлена о её любовных делах.
— Угу, — сухо отозвалась Чжао Цяомай.
Перед глазами у неё снова предстала вчерашняя сцена: Шэн Чанлю, поддевающий Чэнь Иня.
Окружающие могли плохо знать Шэн Чанлю, но она-то прекрасно понимала: этот человек предельно прагматичен. Он никогда не сделает лишнего жеста и не обронит ни одного пустякового слова.
И всё же он заставил Чэнь Иня подлить себе воды, намеренно вывел его из себя и даже усмехнулся, глядя на его бессильную ярость. В этих поступках не было ни малейшей необходимости, но он всё равно их совершил.
Чжао Цяомай чутьём уловила: Чэнь Инь для Шэн Чанлю — нечто особенное.
Она росла вместе с ним, послушно ходила хвостиком больше десяти лет. И пусть Шэн Чанлю никогда её не полюбит, ей меньше всего хотелось, чтобы рядом с ним появился кто-то другой, отмеченный особым отношением, — будь то парень или девушка.
Впрочем, её предостережения не были полной ложью. Глядя вслед садящемуся в автобус Чэнь Иню, Чжао Цяомай мысленно повторила: «Держись от него подальше».
***
На следующий день в обед Чэнь Инь, даже не пообедав, пораньше пришёл к пункту сбора макулатуры у школьных ворот. На этой неделе дежурство выпало их классу. Обычно дежурными назначали кого-то из актива: когда староста с заместителем открестились от задачи, комсорг Шэн Чанлю без лишних слов взял эту неблагодарную работу на себя.
Сейчас, в самый разгар обеденного перерыва, сдавать старые бумаги ещё никто не пришёл. В тесной каморке пункта Чэнь Инь находился в полном одиночестве. Достав из стола журнал учёта, он вписал имя Шэн Чанлю в графу «Дежурный недели».
Минут через десять на дорожке, ведущей к пункту сбора, показался высокий, статный юноша. Его стайками окружали девчонки: проведав, что дежурным на этой неделе назначен Шэн Чанлю, они тут же помчались в классы за макулатурой.
Шэн Чанлю заметил Чэнь Иня метрах в пяти. Тот вальяжно развалился за письменным столом и с беззаботным видом малевал лягушек на клочке бумаги.
Шагнув внутрь, Шэн Чанлю не ронял ни слова. Лишь когда он наклонился за разбросанным у входа картоном, Чэнь Инь поднял голову:
— О, пришёл?
Шэн Чанлю скользнул по нему быстрым взглядом и продолжил собирать картонки. Чэнь Инь поднялся с места и, преодолевая неловкость, пробурчал:
— На этой неделе я подежурю за тебя.
Он нагнулся за куском пенопласта — аккурат в тот миг, когда за него схватился Шэн Чанлю. Тот сразу же разжал пальцы, уступив пенопласт Чэнь Иню, и переключился на другой мусор.
Сегодня Чэнь Инь с самого утреннего урока вёл себя странно. Сначала забрал у Шэн Чанлю обязанность собирать тетради с домашкой по физике — хотя сам её даже не сделал. Затем, заметив, что у соседа опустел стакан, добровольно притащил с первого этажа тяжеленный баллон с водой на третий и водрузил на кулер. А теперь вот припёрся подменять его на дежурстве…
— Опять кого-то из твоих дружков обидели? — спросил Шэн Чанлю, закончив разгребать завалы макулатуры и глядя на Чэнь Иня, который умудрился вписать в журнал «3,2 цзиня» вместо «3,2 килограмма».
Чэнь Инь вскинул голову и непонимающе похлопал глазами:
— А? Что?
Спустя секунду до него дошло:
— А-а, ты про Лу Юйцзюэ и остальных? Да нет… — Он слегка нахмурился: — После того как ты с ними обошёлся, кто вообще дерзнёт просить тебя о помощи?
— Тогда с чего ты сегодня из кожи вон лезешь?
Чэнь Инь тяжело вздохнул. Поднявшись, он покровительски похлопал Шэн Чанлю по плечу и выдал с видом бывалого человека:
— Понимаю, несладко тебе приходится. Я всё знаю. Так что всю твою работу на этой неделе беру на себя. Иди в класс, поспи часок.
Шэн Чанлю даже не шелохнулся. Он лишь с холодным изумлением разглядывал соседа, от которого ни с того ни с сего за километр разило праведным альтруизмом.
Но допросить его не удалось: неподалёку зацокали каблучки, и к каморке наперегонки устремились стайки школьниц с картонными коробками в руках. Прежде чем Шэн Чанлю успел открыть рот, девчонки заполонили весь пункт.
— Ой, тяжёлая какая, у меня сейчас руки отвалятся! — кокетливо пролепетала миниатюрная старшеклассница, первая впорхнувшая в дверь.
Шэн Чанлю молча подошёл, забрал из её рук коробку и поставил на электронные весы.
Чэнь Инь, глядя на то, как девица жеманно потирает запястье, поражённо заметил:
— Ничего себе, а прибежала-то быстрее всех!
Девушка мгновенно обернулась и изобразила пальцами возле губ застёгивание молнии, а затем снова сладко заглянула в лицо Шэн Чанлю:
— Это из десятого седьмого. Сколько там?
— Восемь килограммов семьсот граммов, — ровным голосом ответил Шэн Чанлю.
Чэнь Инь скривился, вернулся за стол и принялся вносить записи, попутно пытаясь навести порядок:
— Встаём в очередь, по одному! Взвесили, записали — и освобождаем помещение, нечего тут толпиться.
Тесная каморка едва насчитывала десять квадратных метров, да и те наполовину были завалены макулатурой. Когда внутрь набился с десяток девчонок, у Чэнь Иня перед глазами аж потемнело от духоты.
— Девушки, выйдите на улицу, пожалуйста, — прозвучал среди щебетания спокойный голос Шэн Чанлю.
Не прошло и пяти секунд, как Чэнь Инь увидел лучик света, затем широкий поток солнца, и наконец помещение опустело: сдав макулатуру, девчонки послушно высыпали на порог.
Подобное двойное отношение изрядно уязвило самолюбие Чэнь Иня, так что он решил забить и просто молча записывать цифры, которые называл Шэн Чанлю.
— Вам на солнцепёке не жарко? — В перерыве между взвешиваниями Шэн Чанлю умудрился проявить заботу о нескольких старшеклассницах, толпившихся у входа.
Те замахали руками:
— Что ты, всё в порядке! Тебе ведь куда тяжелее приходится.
— А я, между прочим, тоже вообще-то устал, — буркнул себе под нос Чэнь Инь, надеясь урвать хоть каплю женского внимания.
Увы, единственным, кто удостоил его взглядом, оказался Шэн Чанлю. Посмотрев на соседа, он как ни в чём не бывало вернулся к беседе:
— Возвращайтесь в классы. Я дежурю всю неделю, так что буду здесь каждый день.
— Правда? — смело вызвалась одна из девчонок. — И завтра тебя можно будет увидеть?
Шэн Чанлю мягко улыбнулся, и в его глазах блеснул тёплый огонёк:
— Конечно. Буду ждать вас в любую погоду.
От его пристального взгляда и этикетного кокетства школьницы совсем поплыли. Несколько густо покраснели и, заворожённо кивая, послушно побрели к учебному корпусу.
— Бе-е-е… — со вкусом воспроизвёл тошнотворный звук Чэнь Инь.
Но стоило ему взглянуть на Шэн Чанлю, как от вежливого обаяния того не осталось и следа. На Чэнь Иня смотрели абсолютно холодные, отстранённые глаза.
Отложив ручку, Чэнь Инь поднялся, сочувственно похлопал Шэн Чанлю по плечу и протянул ему бутылку воды:
— Вымотался? На, присядь, отдохни. Дальше я сам взвешивать буду, а ты только записывай.
Весь обеденный перерыв Шэн Чанлю провёл в искреннем недоумении от странного поведения соседа. Когда макулатуру сдали уже со всех классов, он наконец не выдержал:
— Ты чего добиваешься?
— Помочь тебе хочу, — ответил Чэнь Инь, кряхтя и пытаясь подтащить огромный джутовый мешок к задней двери. — Отопри засов, сейчас скупщик приедет.
В следующую секунду Шэн Чанлю рывком оторвал его от мешка. Будучи куда сильнее, он зажал Чэнь Иня в углу у шкафа и процедил сквозь зубы:
— Что ты опять пронюхал?
Чэнь Инь смотрел на него без малейшего страха. В его глазах читались лишь кротость и глубокое сопереживание:
— Ну чего ты сразу кипятишься? Я же зла тебе не желаю.
«Я знаю, через что тебе пришлось пройти, знаю, как тяжело расти, когда нужно бороться за каждый шаг, и знаю, что у тебя никого не осталось, так что…»
— Чанлю, бабушка приехала! — раздался снаружи дребезжащий, но старчески бодрый голос.
Шэн Чанлю тут же разжал пальцы. Распахнув створку, ведущую на улицу, он шагнул на порог. Чэнь Инь высунул голову и обомлел: у ворот стоял грузовой электрический трицикл, а на нём восседала седовласлая, улыбчивая старушка.
Шэн Чанлю больше не обращал на Чэнь Иня внимания. Он принялся молча подтаскивать тяжеленные мешки с бумагой и загружать их в кузов бабушкиного трицикла.
Чэнь Инь хотя и пребывал в полном шоке, быстро пришёл в себя и ринулся помогать. Вдвоём они в два счёта забили кузов доверху.
— Это твой одноклассник? Ой, какой симпатичный мальчик, — с теплотой улыбнулась Жу Чжэнь.
— Угу. А дедушка чего не приехал? — Шэн Чанлю подошёл ближе и стал утягивать мешки ремнями. — Как приедешь на пункт сдачи, попроси кого-нибудь помочь с разгрузкой.
— Хорошо-хорошо! А дед твой остался побеги цедрелы с деревьев сбивать. Приходи к нам вечером ужинать! — ответила Жу Чжэнь.
— Посмотрю по обстоятельствам, у нас сегодня вечерняя самоподготовка. Езжайте пока, — ответил Шэн Чанлю.
Хотя лицо его оставалось бесстрастным, из тона исчезла всякая настороженность и сухость. Убедившись, что груз закреплён намертво, он отступил на пару шагов и проводил взглядом расстроившуюся старушку.
Но стоило ему обернуться, как он столкнулся с ошалелым, абсолютно остекленевшим взглядом Чэнь Иня.
— У тебя… есть бабушка?! — Чэнь Инь, не думая, вцепился в его куртку, будто обманутая жена, пришедшая требовать объяснений у неверного мужа.
— А у тебя нет? — едко парировал Шэн Чанлю.
— Да не… — У Чэнь Иня в голове окончательно образовалась каша. Чуть опомнившись, он выдавил: — Настоящая? Родная?!
Шэн Чанлю вместо ответа лишь прищурился:
— Так ты припёрся сюда не потому, что знал, что моя бабушка приедет за бумагой?
Чэнь Инь виновато отвёл взгляд:
— Буль-буль-буль…
— На человеческом говори, — спрессованным голосом предупредил Шэн Чанлю, теряя остатки терпения.
— Я думал, ты сирота! Я про это и твердил всю дорогу, ты сам глухой! — Первый фрагмент Чэнь Инь выдохнул едва слышно, но к концу перешёл на повышенные тона, пытаясь затушевать неловкость криком.
Шэн Чанлю лишь едва заметно усмехнулся:
— Кто тебе это сказал?
Чэнь Инь вскинул глаза на соседа:
— Сам додумался! Раз не так, то и проехали. Пошли в класс.
Однако уйти Чэнь Иню не удалось: Шэн Чанлю мёртвой хваткой сжал его запястье и снова впечатал спиной в шкаф. В его проницательном взгляде читалась абсолютная уверенность:
— Либо Шэн Чжилан, либо Чжао Цяомай.
Зрачки Чэнь Иня расширились. Шэн Чанлю понял, что попал в точку.
— Ну и дебил же ты, Чэнь Инь, — процедил он сквозь зубы слова, которые мечтал выдать ему с самого первого дня знакомства.
— Чего сразу обзываться-то… — слился Чэнь Инь, буркнув еле слышно.
— Слышишь ты, я никогда не был сиротой, — с мрачной, почти пацанской угрозой выговорил Шэн Чанлю, не сводя с него глаз. — Ты ещё кому-нибудь об этом плёл?
Чэнь Инь закусил губу и покрутил головой:
— Ну накосячил, признаю. Мало тебе?
Его сначала обвели вокруг пальца, а теперь ещё и запугивают. В этот миг Чэнь Инь почувствовал полное моральное и физическое разгромление. Когда Шэн Чанлю его отпустил, он так и остался стоять у стены с потерянным видом. И пока сосед приводил в порядок журнал записей, Чэнь Инь не трогался с места.
— Идёшь или нет? — с досадой окликнул его Шэн Чанлю.
Чэнь Инь молчал. В его голове происходила тяжёлая переоценка ценностей. Он на полном серьёзе задавался вопросом: «А не дебил ли я и впрямь?» В начальной школе приволок домой незнакомую девицу, едва не став соучастником преступления; сейчас верит всякой чуши, стоит кому-то ляпнуть; да и учился всю жизнь так, что выше десятого места с конца в классе никогда не поднимался…
Чэнь Инь приподнял веки и с тоской посмотрел на Шэн Чанлю. Ну действительно! У его соседа кожа гладкая, изнеженная, вся одежда, кроме школьной формы, — сплошь бренды, а за какую-то ерунду он, не моргнув глазом, выкладывает по четыре тысячи. С какого перепугу он вообще мог быть сиротой?!
«Да, походу я и правда дебил», — скорбно заключил Чэнь Инь.
— Никуда я не пойду. Я отчисляюсь, — плотно сжав губы, на полном серьёзе провозгласил он.
Он решил, что прямо сегодня признается во всём Бай Нинсяо и попросит маму отвести его к врачу — проверить мозги.
Шэн Чанлю уставился на него. В его взгляде читалось всё, что он думал про умственные способности соседа.
В этот момент в кармане Шэн Чанлю зазвенел телефон. Достав мобильник, он ответил:
— Алло, дедушка… Угу, у нас, кажется, самоподготовка… Ладно, ближе к делу решим.
Он быстро завершил разговор. К этому времени взгляд Чэнь Иня прояснился, и он уставился на Шэн Чанлю с выражением непередаваемого сострадания и надежды.
— Что ещё?
— Ну, мы как-никак больше месяца за одной партой просидели, — заговорил Чэнь Инь. — Накормишь меня перед отчислением яичницей с цедрелой?
http://bllate.org/book/34841/4413479
Готово:
