Однако то, что Мин Синь принял всё как должное, заставило Гу Чжоу задуматься: именно те, кто ведут себя так, как Мин Синь, меньше всего вызывают подозрений.
...
— Время вышло, — раздался удар гонга.
Все участники начали отправлять свои ответы через приложение. Чжэн Юнкунь, который до этого момента сидел с закрытыми глазами, внезапно распахнул их. Он не стал сразу приступать к делу, а обвел взглядом остальных участников, словно подавая какой-то невидимый сигнал к действию.
Глава 8
— Дзынь!
Этап ответов завершился. После того как прозвучал гонг, ведущий начал по очереди приглашать участников на собеседование. В этот раз вызывали не по номерам, а согласно местам, занятым в предыдущем туре.
— Бай Э.
Первым вызвали участника с довольно странным именем. Гу Чжоу поднял глаза и обнаружил, что это тот самый странный человек в маске, с которым он уже успел мельком пересечься. Высокий, под метр девяносто, с длинными ногами — он привлекал к себе не меньше внимания, чем Призрачная маска на его лице.
Мин Синь всё ещё продолжал тихо сверяться с ответами Гу Чжоу, помогая ему восполнить пробелы в деталях. Похоже, это занятие приводило его в восторг, но вдруг выражение его лица изменилось.
— Кто-то начал действовать! — предупредил он Гу Чжоу и тут же принялся быстро складывать пальцы в печати, читая Заклинание золотого света для защиты: — Небесный и Земной Владыки, корень всех ци, тысячу кальп возделывал я, чтобы обрести эту силу…
Гу Чжоу: ?
Гу Чжоу был озадачен такой внезапной переменой. Кто начал действовать? О чем он?
Мин Синь чеканил слова заклинания так, будто повторял его тысячи раз, — от зубов отскакивало, скорость речи была невероятной, ни единой паузы. Он выпалил сотню иероглифов за три секунды, даже не сделав вдоха. Гу Чжоу, просто слушая, почувствовал, что у него самого язык заплетается.
Такому профессионализму Гу Чжоу мог только позавидовать, чувствуя, что Мин Синь легко его переплюнет.
Неизвестно, показалось ли ему, но Гу Чжоу почудилось, что, пока Мин Синь читал заклинание, тот стал чуточку ярче — будто в полумраке на него вдруг направили прожектор.
Закончив читать, Мин Синь осмотрелся по сторонам, пренебрежительно хмыкнул и сунул в руку Гу Чжоу желтый талисман.
— Я давно чувствовал, что среди конкурсантов полно негодяев. Стоило возникнуть трудностям, как они начали применять грязные приемы, чтобы устранить конкурентов. Ничего, я в этом профи. Держи талисман при себе, для защиты, они не посмеют приближаться к тебе в ближайшее время.
Приближаться? Кто?
Гу Чжоу, заразившись серьезным тоном Мин Синя, невольно начал фантазировать и с опаской огляделся. Он обвел взглядом зал: недалеко от них дама-сороконожка от скуки подпиливала ногти; старик с вывеской о предсказаниях судьбы, склонив голову, дремал; тетушка, что раньше трясла ногой у сцены, зажгла три палочки благовоний, будто поддерживая свой образ…
Участники вели себя спокойно, вокруг не было никаких признаков явлений из фильмов ужасов, вроде леденящего ветра или изменения цвета неба. Гу Чжоу не заметил ничего необычного, зато обнаружил камеру, которая была направлена прямо на них с Мин Синем.
Тогда Гу Чжоу невозмутимо вошел в роль и подыграл:
— Много людей напало?
— Трудно сказать, по меньшей мере трое, всякая нечисть, — отрезал Мин Синь.
Гу Чжоу кивнул с видом невозмутимого мастера, словно подобные пустяки его вовсе не волновали. Видя это, Мин Синь понял, что у него, должно быть, есть свои методы защиты.
...
В комнате для собеседований съемочная группа допрашивала первого участника. Лидер прошлого этапа своим ответом в этом туре вызвал немало споров, даже спровоцировав гнев зрителей в прямом эфире и недовольство приглашенных звезд.
Чжоу Линси осторожно уточнил:
— Участник под номером сто шестьдесят шесть, я вижу, вы написали, что с участницей под номером один вскоре случится несчастье? Можете пояснить, почему вы так решили?
Бай Э взглянул на него:
— Нет. Я сказал, что через пять месяцев она умрет. Две жизни оборвутся: она и её семимесячный ребенок в утробе. Её забьет до смерти собственный муж. Я не говорил, что с ней просто случится несчастье.
В комментариях к трансляции зрители взорвались.
Неужели это не проклятие? Как же неприятно гостье, это просто злоба какая-то!
Нет, только я заметил, что он сказал о беременности девушки, и никто не стал это опровергать? К тому же он точно указал срок — семь месяцев!
Невозможно, два месяца — это самый ранний срок, как она могла пойти на такое хаотичное шоу в качестве звездной гостьи? Не опровергают его, чтобы не давать подсказок.
Бестактные слова Бай Э привели к бесконечным спорам среди зрителей, да и сотрудники в студии почувствовали себя неловко. Звезды в аппаратной перевели взгляды на ту самую молодую женщину: она была бледна, как полотно, и казалось, вот-вот потеряет сознание. Соседка поспешила её успокоить, мол, это просто развлекательное шоу.
Чжоу Линси пришлось выкручиваться:
— Ха-ха, будущее бесконечно многогранно, а мы оцениваем только настоящее и прошлое. Неопределенное будущее в зачет не идет, так что Бай Э может больше не отвечать.
То есть, поскорее закрой рот!
Бай Э кивнул, соглашаясь прекратить эту тему. Чжоу Линси, увидев, что смена темы сработала, тут же перешел к следующему вопросу:
— Я вижу, что в качестве окончательного ответа вы выбрали четвертого звездного гостя. Вы утверждаете, что он был гонщиком, попал в серьезную аварию, а также пережил трехминутную клиническую смерть. Можете рассказать, как вы пришли к таким выводам?
Бай Э:
— Глазами увидел. А как еще можно увидеть?
Эта фраза снова лишила Чжоу Линси и остальных дара речи, а многие зрители в эфире рассмеялись.
Ха-ха-ха, какой дерзкий, мне нравится. Его взгляд словно спрашивает ведущего: ты что, глупый?
Нет, это слишком, покажите его ответы! Я хочу увидеть, что он там написал!
Точно, обещали же прозрачность, публикуйте ответы! Не опубликуете — значит, у вас там кумовство.
Изначально программа уже делала объявление о том, что оценки будут прозрачными, а ответы участников и звезд — опубликованы для всеобщего обозрения. Но сейчас, когда собеседование с первым участником шло уже какое-то время, а съемочная группа всё мялась, будто забыв об этом, зрители начали проявлять недовольство.
Режиссер Кэ и заместитель режиссера Му в аппаратной с тревогой смотрели на обвинения в чате. Они вовсе не хотели скрывать ответы, просто, увидев, что ответы Бай Э даже подробнее их собственных, они сами начали сомневаться в реальности происходящего. Как они могли показать такое обычным зрителям?
— Ты правда не передавал ему ответы? — спросил режиссер Кэ.
Заместитель Му был готов поклясться чем угодно:
— Клянусь, я даже не знаю, кто он такой! Да ты сам посмотри на его ответы, они детальнее, чем наши собственные!
Это действительно было абсурдно. Если бы они знали, что ответы участников будут такими нелепыми — доходило до того, что он даже имена и возраст вписывал в качестве ответов, — режиссер Кэ ни за что не стал бы вводить такие правила прозрачного оценивания. Разве не значит это открыто заявить всем: мы жульничаем?
Режиссер Кэ не ожидал, что, не успев споткнуться на Гу Чжоу, он чуть не погорит на этом невесть откуда взявшемся участнике.
— Что делать? Зрители требуют объяснений, — спросил заместитель Му.
— Делайте что хотите, — вяло бросил режиссер Кэ. — Пускай публикуют, в крайнем случае потом при монтаже обрежем.
Вскоре зрители увидели ответы, которые Бай Э отправил через приложение, а также для сравнения — самоописания звезд. Однако, чтобы не шокировать публику, съемочная группа всё же вычеркнула некоторые «пророчества», например, о том, что первая гостья умрет через пять месяцев, или настоящие имена звезд.
Ничего себе, вот это мастер! Как можно было написать настолько подробно, даже возраст совпал?
В ответах же не было написано, что первая гостья попадет в беду?
Наверняка посчитали, что это дурной тон, и по-тихому вычеркнули.
Хотя многие в чате сомневались в подлинности ответов и честности Бай Э, к удивлению режиссера Кэ, девяносто процентов зрителей вообще не волновали эти детали — им было куда интереснее, как Бай Э выглядит без маски. Они воспринимали это просто как шоу, и даже несмотря на то, что программа позиционировала себя как реальное общение с духами, мало кто принимал это всерьез.
Это одновременно разочаровало режиссера Кэ и принесло чувство облегчения, будто он чудом избежал катастрофы. Режиссер Кэ выдохнул и приказал Чжоу Линси заканчивать допрос и побыстрее отправить Бай Э куда подальше.
Получив сигнал, Чжоу Линси с неизменной улыбкой проговорил ещё пару фраз и добавил:
— Что ж, основные вопросы мы задали, участник Бай Э может идти отдыхать.
Бай Э встал и вышел. Сотрудники быстро пошли звать следующего. Следующие участники были куда нормальнее, что заметно разрядило обстановку для зрителей и режиссеров.
...
В зале Гу Чжоу и остальные тихо ждали своей очереди. Те, кого вызывали, уходили и больше не возвращались — видимо, после ответов их выпускали через черный ход. В этот раз съемочная группа не планировала объявлять результаты на месте: их опубликуют на официальном сайте через два дня.
Когда начали вызывать шестого человека, возникла заминка.
— Номер двести шестнадцать.
— Есть участник двести шестнадцать?
Номер двести шестнадцать не отзывался, и сотрудники заволновались. Многие участники начали оглядываться, и тут подал голос Чжэн Юнкунь, сидевший в углу:
— Я видел, как он вышел. Может, в туалет? Вызывайте следующего.
Чжэн Юнкунь спокойно сообщил о местонахождении двести шестнадцатого и распорядился, чтобы вызвали следующего. Сотрудник, услышав это, сверился со списком и позвал:
— Номер сто тридцать три, участник Гу Чжоу здесь?
— Здесь.
http://bllate.org/book/34839/4299752
Готово:
